В окрестностях Таганки

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«В окрестностях Таганки» — (также «Валялись рифмы по столам…», «Должный пыл») — цикл стихотворных пародий Леонида Филатова, вошедший в дебютный авторский сборник «Бродячий театр» 1990 года.

Цитаты[править]

Таганка-75 (1975)[править]

  •  

…Как заново рождённая на свет,
Я шла к дверям. И тут явился некто,
Чей лоб, на редкость чуждый интеллекта,
Являл намек, что он — искусствовед. <…>

…Я шла домой, бедное чело
Точила мысль, похожая на ранку…

  Белла Ахмадулина
  •  

Банионис кричал:
«Я — Гойя!» Ему не верили. Все знали, Гойя — Я.

  Андрей Вознесенский
  •  

Печально, но под крышами аула
Не родился ещё такой орёл,
Который бы без помощи Расула
Билеты на Таганку приобрёл.

Мне вывернули душу наизнанку,
Когда я раз приехал в Дагестан:
«Расул, достань билеты на Таганку!
Ты можешь все! Пожалуйста, достань!»

И, обращаясь к целому аулу,
Я простонал, согнувшийся в дугу:
«Хотите турпоездку в Гонолулу?
Пожалуйста! А это — не могу».

  Расул Гамзатов
  •  

Звезда стриптиза, рыжая Эдит,
Сказала, деловито сняв рейтузы:
«Ты знаешь, Женя, наши профсоюзы
Считают, что Таганка победит!..»

О том же, сохраняя должный пыл,
Мне говорили косвенно и прямо—
Рабиндранат Тагор и далай-лама,
И шахиншах… фамилию забыл… <…>

Меня пытал главарь одной из хунт,
Он бил меня под дых и улыбался:
«Ну что, таганский выкормыш, попался?
А ну положь блокнот и стань во фрунт!..»

  Евгений Евтушенко
  •  

Ропот! —
Да сейчас любой олень
В тундре
Объяснит вам, кто такой
Роберт!

В мире нет ещё такой
Стройки,
В мире нет ещё такой
Плавки,
Чтоб я ей не посвятил
Строчки,
Чтоб я ей не уделил
Главки!

Можно Лермонтова знать
Плохо,
Можно Фета пролистать
Вкратце,
Можно вовсе не читать
Блока,
Но… всему же есть предел,
Братцы!

  Роберт Рождественский

Вариации (импровизации) на тему «Ну, погоди!» [1990][править]

  •  

Меня томит нежданная забота:
Я поняла, что появилось что-то
Неизлечимо заячье во мне.

Среди нетонко чувствующих масс
Меня одну гневила и бесила
И гнусная безнравственность бензина,
И пошлая разнузданность пластмасс.

Комфорт, что прежде мной был так ценим,
Мне опостылел, ибо я открыла:
Неискренность мочалки, подлость мыла
И унитаза явственный цинизм. <…>

Какой восторг, — попав в дремучий лес,
Свободный от бетона и дюраля, —
Вершить — при виде волка — удиранья
Пленительный и горестный процесс!

  — Белла Ахмадулина, 1990
  •  

Заяц был юн и неопытен. Он выскочил на поляну, ослепительно белый, как трусики св. Инессы. <…>
Волк страшен,
как анатомичка. <…>

Травят зайца!..
Смотреть противно!
Травят бомбами
и тротилом.
Безработицей
и инфляцией
Травят зайца!..

Вспоминаю свой фотопортрет на страницах парижского «Фигаро». Самодовольная физиономия в заячьем малахае. Прости, Косой!..

  — Андрей Вознесенский, 1990
  •  

Р.S. Он, усталый, лежал в снегу.
Полуангел. Полурагу. <…>
Я — девчонка фронтовой закваски,
Мне на крем и пудру наплевать.
Как спала — с гранатою и в каске, —
Так и побежала открывать.

  Юлия Друнина, 1976
  •  

Тщедушный Заяц был ничтожно мал
В сравненье с Волком, истинным гигантом,
Зато превосходил его талантом,
И Волк прекрасно это понимал. <…>

Противники заспорили всерьёз.
Столкнулись глыбы двух мировоззрений.
Добро и Зло. Посредственность и Гений.
Дантес и Пушкин. Мускус и навоз.

  Давид Самойлов, 1990

Вариации (импровизации) на тему «Мухи-Цокотухи»[править]

  •  

Магазин. Изделья из фаянса.
Еле слышный запах
декаданса.
За прилавком — грустный
продавец.
Неврастеник. Умница. Вдовец.
В том, как он берёт у вас
червонец,
Чувствуется Чехов и
Чюрлёнис.

  Юрий Левитанский, 1979
  •  

Муха — представляете? — денежку нашла!..

Что случилось с Мухою, резвой хохотушкой?..
Муха — не поверите! — сделалась иной!
Не вульгарной Мухою, а пикантной Мушкой
Над прелестным ротиком Е. Карамзиной.

<…> Заприметил барышню доблестный Комар!

Был он смел до одури и красив до жути,
В звании поручика и в расцвете сил,
И к тому же в юности был замечен в смуте:
Графа Аракчеева лично укусил. <…>

…Было это в Питере. В доме на Фонтанке.
В щёлке под обоями. Много лет назад.

  Булат Окуджава, 1990
  •  

Вот она чешет брюхо,
Вот она ест бульон.
Муха. Простая Муха.
Муха, каких мильён.

Кланяюсь Мухе в пояс
И отдаю в набор
Эту простую повесть,
Честную, как топор.

  Борис Слуцкий, 1990