Двойная звезда (Хайнлайн)

«Двойная звезда» (англ. Double Star) — научно-фантастический роман Роберта Хайнлайна, впервые опубликованный в 1956 году.

Цитаты

— Ты знаком с легендой о Кккахграле-младшем? <…> это приблизит тебя к пониманию того, что такое марсиане. Если же кратко, то этот парень Ккках должен был появиться в определённом месте в точно назначенное время — а дело было тысячи лет назад — для получения высочайшей награды, что-то вроде посвящения в рыцари. Отнюдь не по собственной вине (как это расценили бы мы) ему не удалось прибыть вовремя. По марсианским обычаям оставалось сделать лишь одно — убить его. Но учитывая молодость и безупречный послужной список Кккаха, некие радикально мыслящие деятели внесли предложение, чтобы он вернулся туда, откуда прибыл и снова проделал бы весь путь. Но Кккахграль наотрез отказался. Он настоял на своём праве быть казнённым и тем самым — очищенным, получил это право и был казнён. Благодаря этому он стал Святым и Покровителем Приличий на Марсе. <…> Это очень древний народ, который выработал сложнейшую систему запретов и правил, охватывающую все возможные ситуации. Заядлые формалисты, это уж точно. В сравнении с ними древние японцы с их «гири» и «гиму» просто-напросто дикие анархисты. У марсиан не существует понятий «хорошо» или «плохо», а есть лишь «прилично» и «неприлично», где всё к тому же возведено в квадрат или в куб, да вдобавок полито пикантным соусом. — 3

"Do you know the legend of Kkkahgral the Younger? <…> it will give you insight into what makes a Martian tick. Briefly, this boy Kkkah was to appear at a certain time and place, thousands of years ago, for a very high honor — like being knighted. Through no fault of his own (the way we would look at it) he failed to make it on time. Obviously the only thing to do was to kill him — by Martian standards. But because of his youth and his distinguished record some of the radicals present argued that he should be allowed to go back and start over. But Kkkahgral would have none of it. He insisted on his right to prosecute the case himself, won it, and was executed. Which makes him the very embodiment, the patron saint, of propriety on Mars. <…> They are a very old race and they have worked out a system of debts and obligations to cover every possible situation — the greatest formalists conceivable. Compared with them, the ancient Japanese, with their giri and gimu, were outright anarchists. Martians don't have 'right' and 'wrong' — instead they have propriety and impropriety, squared, cubed, and loaded with gee juice."

	Человек либо нравится себе, либо кончает жизнь самоубийством — другого пути тут нет. — 4
	A man either likes himself, or he commits suicide, one way or another.

	… серьёзность и достоверность — основа всякой настоящей комедии. — 10 (вероятно, неоригинально)
	Playing straight is the essence of comedy.

1

	Я тяжело вздохнул и посмотрел на ту детскую игрушку, которую он мне дал, думая, что это и есть орудие моей профессии — жирные краски, пригодные разве что для клоуна, вонючие резиновые накладки, парики, сделанные из волос, вырванных с корнем из ковра, что лежит в гостиной вашей тётушки Мэгги.
	I sighed and looked over the child's toys he had handed me, no doubt thinking they were the working tools of my profession — grease paints suitable for clowns, reeking spirit gum, crepe hair which seemed to have been raveled from Aunt Maggie's parlor carpet.

	— Ларри, уж слишком ты хорошенький, чёрт бы тебя побрал! Если ты не сдвинешь с места свою ленивую задницу и не начнёшь учиться ремеслу, то лет пятнадцать тебе предстоит проторчать на сцене, играя мальчиков и воображая, что ты актёр, а затем внезапно ты окажешься продавцом сластей в фойе. Быть «тупицей» и «ангелочком» — вот два наихудших порока в шоу-бизнесе…
	"Larry, you are too damned pretty! If you don't get off your lazy duff and learn the business, you are going to spend fifteen years as a juvenile, under the mistaken impression that you are an actor — then wind up selling candy in the lobby. 'Stupid' and 'pretty' are the two worst vices in show business…"

— … походка — ваша самая приметная черта. Если она будет иной — значит, это не вы, а кто-то другой крупный, широкоплечий мужчина, немного напоминающий вас. <…> Положу пригоршню гравия или чего-то в том же роде в носки ваших сапог. Это заставит вас ступать на пятки и изменит осанку. Тогда вы не сможете ходить этой кошачьей походкой космонавта. Ммм… а ещё я стяну вам пластырем лопатки, чтобы напомнить о необходимости держаться прямо. И этого хватит. — И вы думаете, что меня не узнают только потому, что я буду иначе двигаться? — Разумеется. Ваш знакомый даже не поймёт, почему он уверен, что это не вы, но сам факт, что это убеждение имеет подсознательный характер, поставит его в позицию, где сомнения просто не смогут возникнуть.

"… your walk is the most distinctive thing about you. If your walk is wrong, it cannot possibly be you — so it must be some other big-boned, broad-shouldered man who looks a bit like you. <…> We'll put a handful of pebbles or the equivalent in the toes of your boots. That will force you back on your heels and make you stand up straight. It will be impossible for you to sneak along in that catfooted spaceman's crouch. Mmm. . . I'll slap some tape across your shoulder blades to remind you to keep your shoulders back, too. That will do it." "You think they won't recognize me just because I'll walk differently?" "Certain. An acquaintance won't know why he is sure it is not you, but the very fact that the conviction is subconscious and unanalyzed will put it beyond reach of doubt."

	Обезоруженный марсианин не пытался бежать. <…> — Ты передашь моему Гнезду? — Я передам твоему Гнезду, Рррингрил. — Благодарю тебя, капитан Дак Бродбент. Дак вытянул длинный костистый палец и ткнул им в ближайший глаз марсианина. Он вводил его всё глубже и глубже, пока кулак не упёрся в мозговую коробку. <…> Псевдочлены чудища в судорожной спазме втянулись в туловище…
	Deprived of his weapon, the Martian did not attempt to escape. <…> "You will tell my nest?" "I will tell your nest, Rrringriil." "I thank you, Captain Dak Broadbent." Dak reached out a long bony finger and poked it into the eye nearest him, shoving it on home until his knuckles were jammed against the brain case. <…> The creature's pseudo limbs crawled back into its trunk in reflex spasm…

7

	— Политика — грязная игра! — <…> Такой вещи, как грязная игра, не существует вообще. Зато часто приходится иметь дело с грязными игроками.
	"Politics is a dirty game!" "<…> There is no such thing as a dirty game. But you sometimes run into dirty players."

	Дайте философу побольше времени и вдоволь бумаги, и он докажет всё что угодно.
	Given time and plenty of paper, a philosopher can prove anything.

	Если существуют какие-то этические нормы, не зависящие от времени и пространства, то, значит, они верны одинаково <…> для любой планеты, вращающейся вокруг своей звезды. И если человеческая раса не будет действовать соответственно этим нормам, она никогда не прорвётся к звёздам, ибо тогда какая-нибудь более развитая раса выбросит её оттуда к чертям за двоедушие.
	If there were ethical basics that transcended time and place, then they were true both <…> on any planet around any star — and if the human race did not behave accordingly they weren't ever going to win to the stars because some better race would slap them down for double-dealing.

	— Пацифизм — хитроумная доктрина, с помощью которой человек пользуется всеми благами, дарованными ему определённой социальной группой, и не желает платить за это, причём свою нечестность выдаёт за добродетель, требующую увенчания его нимбом святого. Жизнь принадлежит тем, кто не боится её потерять.
	"Pacifism is a shifty doctrine under which a man accepts the benefits of the social group without being willing to pay — and claims a halo for his dishonesty. <…> life belongs to those who do not fear to lose it."

	— Имейте на всё собственное мнение! Иногда вы можете ошибиться, но человек, который не имеет собственной точки зрения, ошибается постоянно!
	"Always take sides! You will sometimes be wrong — but the man who refuses to take sides must always be wrong!"

9

	— Дружище, да если ты никогда не занимался политикой, значит, ты никогда и не жил! <…> Это грубая, иногда грязная и всегда тяжёлая работа, сопровождаемая уймой тоскливых и нудных мелочей. Но это единственный вид спорта, который годится для настоящего мужчины. Все другие игры — это для детишек.
	"Brother, until you've been in politics you haven't been alive. <…> It's rough and sometimes it's dirty and it's always hard work and tedious details. But it's the only sport for grownups. All other games are for kids."

	… быть немножко беременной или слегка разоблачённым просто невозможно… — следует из буквальной семантики
	… you can't be a little bit pregnant, or slightly unmasked…

	Даже злодей, и тот имеет право на красивый уход со сцены.
	Even a villain should make a good exit.

Перевод

В. П. Ковалевский, Н. П. Штуцер, 1993 (также «Двойник», «Дублёр»)

О романе

	Первая треть книги просто завораживает. Хайнлайн создаёт миф настолько реальный, настолько ловко запутанный во всех отношениях, что вы полностью поглощены. К сожалению, у сюжета быстро снижаются интенсивность и интересность, другие персонажи [помимо Лоренцо] нарисованы схематично, и дух волнения уменьшается.
	The first third of the book is simply fascinating. Heinlein constructs a mythos that is so real, so cleverly contrived in every respect that you are completely absorbed. Unfortunately, the story rapidly declines in intensity and interest; other characters are sketchily drawn and the air of excitement diminishes.
	— Генри Ботт

	… в своих романах для взрослых он концентрируется на характере, так что Лоренцо Смайт и Дэн Дэвис — однозначно наиболее правдоподобные его герои.
	… in his avowedly adult fare, he is concentrating on character, so that Lorenzo Smythe and Dan Davis are by far his most plausible heroes.
	— Питер Скайлер Миллер

	Как всегда в произведениях Хайнлайна, предыстория так хорошо продумана, так тонко представлена читателю, что становится реальной. Империя, которой «управляет» Виллем, принц Оранский, <…> а правит парламент, основанная на смеси американской и британской систем, кажется совершенно естественным производным нынешнего устройства (хотя процесс, посредством которого она возникла, не описан). Вопрос о равенстве марсиан (и других рас) с людьми может быть приравнен в сознании читателей к современным проблемам аналогичного характера <…>. Единственное, к чему могут придраться некоторые читатели, — это развитие эгоцентричной, высокомерной личности Лоренцо Смайта в личность Бонфорта…
	As always in Heinlein’s stories the background is so well designed, so subtly presented to the reader, that it becomes real. The Empire, “ruled” by Willem, Prince of Orange, <…> and governed by a parliament based on a mixture of the American and British systems, seems to be a perfectly natural derivative of the present set-up (although the process by which it came into being is not described). The question of the equality of the Martians (and other races) with the humans can be equated in the readers’ minds with present-day problems of a like nature <…>. The only thing with which some readers may quibble is the development of the egoeccentric, arrogant personality of Lorenzo Smythe into that of Bonforte…
	— Кен Слейтер