Дмитрий Евгеньевич Галковский

Дмитрий Евгеньевич Галковский
Статья в Википедии

Дмитрий Евгеньевич Галко́вский (род. 4 июня 1960) — русский философ, писатель и публицист.

Цитаты

О крахе античности и генезисе христианства

	Все эти церковные иерархи просто самим фактом своего демагогического существования должны были поддерживать власть императора и действительно, как правило, являлись верной опорой Габсбургов, обеспечивающей им виртуальное («священное») политическое господство. Опираясь на религиозную треть Совета князей, император почти всегда обеспечивал себе общее доминирование.
	— Дмитрий Галковский

	В XIX–XX вв. возник целый раздел детской литературы о подвигах Тевтонского и прочих орденов, которые в реальности были только тем, чем были — железками на булавках и верёвочках. Или резинками от трусов (если вы понимаете, о чём я).
	— Дмитрий Галковский

Практику папских капитуляций окончательно прекратили только в… 1996 году, и понятно почему. Во-первых, среди конклава кардиналов оказалось слишком много мягких игрушек — сейчас кардиналами становятся даже чёрные, — а ставить римский престол в прямую зависимость от средней руки наркодилеров как-то уж совсем невместно. Кроме того, в условиях гиперинформационного общества балахоны и колокольный звон работают плохо, сквозь них люди рано или поздно начнут различать некоторые слова, и слова эти будут не «Езус Мария» или «сервус серворум», а «консалтинг», «аудит», «растаможка», «откат» и т. д. Поэтому лавочку вообще сворачивают, объясняя это, во избежание ненужных разговоров, всякого рода фантастическими и заведомо нелепыми соображениями. Вроде «борьбы с педофилией».

— Дмитрий Галковский

	Христианство — это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.
	— Дмитрий Галковский

У великого понтифика (и у многих других магистров) было строгое табу на прикосновение к трупам. Несомненно, могильщики отличались богатством и влиятельностью. Но точно так же очевидно, что низовой аппарат корпорации вербовался из всего презираемого контингента, не имеющего римского гражданства. Потому что валандание с трупами считалось грязным занятием, недостойным римлянина. Генералами касты могильщиков, цеховыми мастерами были местные. А вот основная масса могла состоять из кого угодно. И после прихода к власти эти «кто угодно» пополнили если не генеральские, то уж наверняка офицерские должности. Ибо проблема всех революций на начальном этапе — кадры. В дело идёт всё. Так христианство оказалось намертво связанным с европейско-семитскими метисами. Метисами, как ясно даже сейчас, первоначально занимавшими самые нижние ступени социальной пирамиды.

— Дмитрий Галковский

Атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта-Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушёного кота, то дяденьку можно понять.

— Дмитрий Галковский

О генезисе русского государства

Сама структура высших эшелонов управления России до начала XVIII века не выяснена до сих пор. Скорее всего её и невозможно выяснить, потому что в первый период она носила варварский характер — какая иерархия в сельской артели или воровской шайке? Иерархия есть, есть распределение ролей, но структура является конвенциональной, из всех письменных документов — одни наколки по понятиям. Если учёные до сих пор спорят даже о числе приказов в тот или иной период, то что же говорить о структуре и документообороте отдельного приказа? Вот вы говорите так уверенно о «Сибирском приказе». А когда он был основан? Ведал ли организацией казачьих поселений? Официально считается, что Сибирский приказ был основан в 1637 году (что уже, заметьте, поздно), но я в этом сильно сомневаюсь. Дело в том, что официальное решение о его учреждении отсутствует, главой Сибирского приказа был глава приказа Казанского дворца, приказ Казанского дворца именовался просто Казанским дворцом, а Казанский дворец именовался и Мещерским дворцом. С другой стороны, ещё во времена Петра I к Сибири относили район Перми и Вятки. Скорее всего на первых порах Сибирский приказ (он же Казанский дворец) ведал делами реальной колонизационной окраины того времени — Поволжьем и Прикамьем.

— Дмитрий Галковский

Славянская сухопутная колонизация не успела дойти до Балтийского моря — туда прошмыгнули по морю немцы и перекрыли кислород: устья всех славянских рек контролировались немецкими городами. Все, кроме Невы. До крайнего северного угла немцы не дошли, да по природным свойствам региона им это и не особенно было нужно. Местность бедная, холодная, из Невы доступа во внутренние районы нет. Зато для русских, когда они встали на ноги, этот незанятый клочок стал всем. Теперь относительно речной колонизации. Строение речной системы — это ключ к истории континентальных районов. Надо только просечь фишку. Во-первых, реки похожи на электрические провода. Тяните провод за тысячу километров — ток получите мгновенно. Но если в проводе будет разрыв хоть в 1 см, не будет ничего. То же касается рек. Любой волок, самый короткий, — это разрыв системы. На карте вроде незаметно — подумаешь, 40 км. Нет, не подумаешь. Да хоть 40 метров — цепь незамкнута. Эти 40 метров-километров затормозят колонизацию на столетие. И наоборот — цепь разомкнута, в месте разрыва всегда будет шебуршение — разные Волоколамски, Вышние Волочки, Вологды, затем в этих местах государство начнёт рыть каналы — долго и упорно. Ибо это стратегический объект. Поэтому историк должен знать гидрологию на зубок: структуру речного дна, масштаб паводков, нулевую изотерму. Знаете гидрологию — вы король. Нанесите на карту реки, обозначьте водоразделы, расставьте русские города по состоянию этак на 1800 год — вся история русской колонизации будет у вас как на ладони. У вас будет перед глазами реальная и, по закону больших чисел, единственно возможная схема. Читая летописи, не поймёте ничего, только голову забьёте. Археология — см. выше. А карта рек — подлинная. Трансформация рек — дело новейшей истории и легко учитывается. Естественно, для государственной историографии гидрология — враг № 1. Поэтому бедные школьники не знают, что никакого «пути из варяг в греки» быть не могло по причинам физическим. Днепр был перегорожен чудовищными порогами, даже после 150 летних попыток их расчисток (подрыв пороховыми зарядами, а затем динамитом, углубление дна) к морю могли проскальзывать мелкие лодчонки, при помощи опытных лоцманов и только в одну сторону. Речной флот Днепра делился на две независимых части. Проблема была решена только в XX веке, после строительства водохранилищ.

— Дмитрий Галковский

О китайском и российском подходе к постреволюционному столичному градоустройству

Но, потеряв северную столицу, китайцы не приобрели южную. Пекин и Нанкин — это не Петербург и Москва. Это Петербург и Тверь. Даже в период расцвета Нанкин резко не преобладал над другими городами центрального Китая. Хотя имел циклопические размеры. Это был один из крупнейших городов мира. Но после подавления восстания тайпинов его уничтожили. Не так, как, например, большевики уничтожили Петербург. Как известно, в СССР центр империи лишили столичного статуса, ослабили промышленный рост, высший и средний слой обокрали-выгнали-выслали, а частью расстреляли, и наконец отполировали сделанное блокадой. Но это детские игрушки. С тайпинской столицей поступили по-взрослому, по-китайски. Там жило где-то около миллиона человек, правда с армией и анклавом, окружённым вместе с городом гигантской стеной (высота на некоторых участках до 30 метров, толщина до 14). После взятия города там убили 100 000 и оставили гнить трупы на улицах. Оставшихся заблокировали, и почти всё население погибло от чумы. После этого Нанкин со всеми памятниками и дворцами разрушили до основания. В том числе был полностью уничтожен «пурпурный город» Минов, аналог позднейшего «запретного города» в маньчжурском Пекине. (Тайпины до этого тоже, впрочем, постарались. Например, именно они несколько ранее разрушили знаменитые нанкинские мануфактуры.) Но это только начало. После этого Нанкин заселили крестьянами из соседних провинций, и они стали внутри города выращивать рис. Рис — это поливное земледелие. То есть представьте картину: чудовищная стена (её разрушать махнули рукой — стену не брали даже европейские пушки 60-х годов XIX века), внутри рисовые поля, лачуги. Пунктиром кое-где видны развалины. В ряде мест — болота с камышами, квакают лягушки.

— Дмитрий Галковский

О шпионской природе

Видите, как всё сложно, противоречиво. Парадокс на парадоксе. Юноша ходит в литературный клуб, увлекается штангой, по ночам шастает по городским паркам в женском платье, пишет заумные стихи, руку бритвой порезал. Откуда что берётся у молодого человека, какой он сложный. А он не сложный. Он педераст. Педераст всегда при деле, глаза у него всегда бегают, молодой человек в поиске. Любви-то у гомосексуалистов нет и быть не может. Только партнёры. Партнёры быстро меняются, ищутся у уборных на ночь. Поэтому надо шустрить день и ночь, «искать дозу». Есть такая профессия — шпионы. Они сложные, противоречивые. Сегодня человек по Тибету в архалуке с клюкой скачет, ищет Шамбалу, завтра ошивается у базы подводных лодок в Бельгии, послезавтра ублажает уродливую секретаршу французского посла в Монтевидео. Работа такая. А сам по себе человек существо простое. Как раз чем сложнее, тем проще. Одежды любят менять существа внутренне пустые.

— Дмитрий Галковский

О Марии Шараповой

	Русский ощущает себя не совсем настоящим. Он Иванов, но если на него нажать: «Ну, какой же ты Иванов, сам подумай!», — то он неожиданно для себя действительно потеряет своё имя, уступит себя. Отсюда вытекают немыслимые вещи. — 1988
	— Дмитрий Галковский

О постсоветских русских

	Социализм превратил людей в полипы, затем «воду спустили».
	— Дмитрий Галковский

О русском национализме

Хитрые новиопы всегда будут навязывать русским националистам бессодержательные разговоры о торсионных полях, мировом коммунизме, мумии Ленина, белом деле, Власове, Дзержинском, Биробиджане, гиперборейской элоквенции, освоении космоса, масонской эмблематике и тому подобной чепухе на постном масле, стремясь затушевать главный вопрос — кто является государствообразующим народом России и кому здесь принадлежит власть и будет принадлежать всегда, пока будет существовать русское государство. Русские должны механически переваривать и отторгать всех капиталистов-коммунистов, всех либералов-тоталитаристов, всех мещан-интеллигентов, относящихся к русским враждебно и являющихся реальными конкурентами для русских. А там, на этнической свалке по всему миру, пусть спорят, кто лучше — Власов, Унгерн, Ленин или Аджубей. Или даже хоть Николай II.

— Дмитрий Галковский

О Емельяне Пугачёве

Всего один факт. В 1772 году связался с выведенными из Польши раскольниками и по их совету перешёл в Польшу. С польской территории явился на Добрянский форпост и объявил себя «польским уроженцем Емельяном Ивановым сыном Пугачёвым». Ему, как польскому эмигранту, выдали русский паспорт. С этим паспортом Пугачёв отправился на Яик и повёл агитацию среди казаков, уговаривая их переселиться на Кубань и перейти в турецкое подданство. При этом сулил большие деньги. В этом же году началась война с Польшей. Дело-то ясное. И вот на это ясное дело наворочена мифология о народном восстании, о крестьянской войне. Более ста лет наворачивали и довели легенду до блеска, ввели Пугачёва в пантеон героев либерально-демократического эпоса.

— Дмитрий Галковский

Об особенностях речи мужчин

Мужской разговор — это не крик, не матерная ругань и не распускание кулаков. Мужчина — существо неразговорчивое, эмоциональная окраска его речи бедная. Вообще, как известно, разговаривать мужчинам сложнее, у них слабее развит речевой центр. Мужчины при мозговых ударах гораздо чаще теряют дар речи, они гораздо чаще заикаются. Похоже, что какой-то процент мужчин вообще говорит плохо. Припомните женщину, которая не могла бы связать двух слов. Среди мужчин это встречается. «Ну, эт, ё, ну, ё, на». И всё. Стоп машина. Основа мужской речи — передача абстрактной информации и её анализ. Нет информации — нет речи. Отсюда огромное значение футбола и других командных спортивных игр. Самки в человеческой стае занимались собирательством, при этом обменивались эмоциями и перемывали косточки ближним. Это была развлекуха почище искания насекомых в шёрстке. Мужчины охотились. Разговаривать им надо было после и по делу. Отсюда многочасовой разбор футбольных матчей, развязывающий язык самому бестолковому мужичонке: — А он, значит, слева идёт. Ну, куда — там Сергеев стоит. Сразу угловой, Кириллов подхватывает и без вариантов. Только по ногам хуя…ть — последний шанс. Грамотно. Зря Никодимова не выпустили под конец, могли бы сравнять. Что это такое? Это: — Длинное Ухо и Лупоглазого надо было за кустами с луками оставить, а вперёд молодых пустить. А так что получилось — свин шарахнулся, Центровой только зацепить успел. Потом подранка весь день гнали, все ноги изрезали. Когда мужчина про это рассказывает, у него горят глаза, появляется логика, образность речи. Охотничьи и рыбацкие рассказы — древнейший жанр литературы. Если вы их проанализируете, то увидите, что хвастовство там вторично. Главное — описание процесса, и джигитовка идёт как демонстрация приёмов, которыми владеет мастер. Собственно, это ведь и есть джигитовка. Поэтому футбол действует как наркотик, бороться с футболом такое же безумие, как с сериалами. Это глубинные потребности мужской и, соответственно, женской психики. Жан Поль определил разницу между мужским и женским разговором с гениальной лаконичностью: «Женщины любую идею переводят на личность».

— Дмитрий Галковский

О Сталине

	Сталина в «ближнем круге» называли «Хозяин». Но был ли Иосиф Виссарионович хозяином? Ведь вавилонский пиар вокруг его имени — это «пар», ничто. Стоило Сталину умереть, и культ улетучился.
	— Дмитрий Галковский

Какое отношение Сталин имел к своему культу? Был ли он «всесильным диктатором»? История не сохранила ни одного кадра, ни одного публичного выступления Сталина в образе злобного деспота. Это потолстевший и подобревший Чарли Чаплин, «дядюшка Джо», немного старомодный и очень часто комичный. Что из себя представлял Сталин в молодости, до сих пор известно мало. Ложной является даже дата рождения. Однако по макрособытиям, которые скрыть нельзя, видно, что власть Сталина даже на пике могущества была весьма слабой. Например, его старший сын в чине младшего офицера попал в плен, содержался в лагере с англичанами, которые над чадом набоба откровенно потешались. В лагере он погиб. В 1945 году англичане приняли решение «скрыть от СССР обстоятельства смерти Якова Джугашвили, чтобы не расстраивать маршала Сталина». И свято не расстраивали 30 лет. Второй сын Сталина был изолирован и умер от алкоголизма. Роль его при жизни отца была весьма незначительной. Дочь Сталина сбежала в Индию и превратилась в международную прости господи. Жена Сталина погибла при невыясненных обстоятельствах. Мать жила в советском Тифлисе в образе нищенки. Какой же это «царь»? Говорится о самодурстве Сталина, уничтожавшем своих соратников. Тоже весьма сомнительно. Похоже, что с группой ближнего окружения он не мог ничего поделать. Никто из этой группы (Ворошилов, Калинин, Берия, Каганович, Молотов, Микоян и т. д.) не был посажен или расстрелян — «полоумный диктатор» терпел коллег всю жизнь. До последнего. Например, Сталин арестовал жену Молотова, а самого Вячеслава Михайловича обвинил в шпионаже. При этом Молотов продолжил быть членом Политбюро.

— Дмитрий Галковский

Сталин был существом внутренне пустым, он всю жизнь ощущал себя инородческим Хлестаковым, попавшим в столичную историю. Сталин всё время «плавал у доски» и нёс чушь. Чушь плохо артикулированную, искажённую акцентом. У него были вполне понятные азиатские взгляды на бытовые отношения между людьми («ми его нэ лубим, а он тоже пришёл. Абидна, слющай»). Он любил и умел мстить, мастерски унижал, столь же мастерски (по грузинским масштабам) льстил. Но вот дальше… Думаю, даже в случае простого мордобоя второй мировой он не понимал, что происходит. Весь ход событий для него был полнейшей фантастикой, чем-то вроде сложной аллегорической композиции художника XVIII века в восприятии четырёхлетнего ребёнка. Взгляд ребёнка выхватывает отдельные фрагменты: конфету на столе, папин ремень, плачущую мать, порванную фотографию, разбитое зеркало, но он совершенно не в состоянии соединить все эти дюнкерки, лагеря, сталинграды, коминформы и атомные бомбы в единое целое. В смысле животного страха за свою шкуру или направления конкретных действий всё понятно. Но дальше… Дальше начинается «заплыв». Очень похоже на «Ивана Грозного» Эйзенштейна. Нарядить себя боярыней, кривляться на авось старым трансвеститом, соединить американский мюзикл с трагическим наигрышем провинциального театра и без знания русской истории, без чёткого плана съёмок, живя тридцать лет в сюрреальном мире номенклатурного болота, бултыхнуться в Лету. «Человека вытолкнули на сцену». Огромный зал напряжённо слушает, явно принимает вышедшего к трибуне за кого-то другого. И начинается «поток сознания».

— Дмитрий Галковский

О культуре общения советского человека

	… типовые жежешные [интернетные] разговоры вызывают приступ рвоты. Человек о чём-то говорит, пытается меня оскорбить, унизить, но это меня совершенно не задевает. Я вижу низколобое женоподобное существо со скошенным назад черепом и яркими губами. Одето оно в ватник, в руке, оттопыривая мизинец, держит кружку чифиря. И ведёт советский светский разговор.
	— Дмитрий Галковский

О современной России

	Олигархия — строй нервный, неустойчивый. Он либо вырождается в диктатуру, либо сменяется демократией.
	— Дмитрий Галковский

Без темы

	Античная история специально преподаётся 5–6-классникам, то есть дебилам. Если в точных науках в этом возрасте закладываются общие приёмы оперирования информацией (счёт, простейшие аксиомы и формулы), то в истории даётся багаж с картинками. И потом всю жизнь человек ползёт к истине в обдристанном подгузнике.
	— Дмитрий Галковский

Если вы посмотрите локализацию «революционных движений» новейшего времени, то это сплошь католический ареал. Это очень наглядно видно на примере коммунистических путчей после ПМВ. Кроме Гамбурга, это районы католические — Венгрия, Бавария, Эльзас, Вена. И фашисты — это или полные католики, как итальянцы, венгры или австрийцы, или преимущественно католики, как в Германии. Нацизм — это Нюрнберг и Мюнхен, а не Дрезден или Берлин. Протестанты были консерваторами, они выступали за сильное унифицированное государство, крепостничество (фактически рабовладение), а также за секуляризацию церковных (т. е. не государственных) земель.

— Дмитрий Галковский

До периода промышленной революции 30 тысяч — это большой город. 10 тысяч — ничего себе городок. 3 тысячи — маленький город, но вполне всамделишный. Огромная часть индустриального города состоит из «городских крестьян» — пролетариев, то есть до середины XIX века пролетарии города размазаны по окрестным деревням. Верхние же городские структуры сопоставимы. Так и получается, что 80-тысячная Флоренция XVII века — это Мировой Центр, а 200-тысячный Красноморжовск XX века — ничтожная провинциальная дыра. Индустриализация раздувала ничтожные деревни в огромные города, а некоторые старые города усыхали до музейных экспонатов.

— Дмитрий Галковский