Законы мечты (Казанцев)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Законы мечты» — предисловие Александра Казанцева к первому русскому изданию романа Хьюго Гернсбека «Ральф 124C 41+». Написано в 1964 году.

Цитаты[править]

  •  

… в бурном потоке цветасто-крикливых обложек не найти картин желанного будущего, не обнаружить мечты и чаяния американцев. В клокочущей его пене видны были лишь всё те же детективы, гоняющиеся за всё теми же гангстерами — но только в космических ракетах! — всё те же мускулистые супермены в шерстяных трусиках несли на руках через джунгли всё тех же тоненьких блондинок с сантиметровым идеалом кинодив, у которых «вайтлс» 38–22–38 (плечи, талия, бёдра!), — только джунгли эти были не амазонские, а венерианские или ещё какие-нибудь инопланетные… И в крутящейся пене сюжетов вздувались пузырями научные и псевдонаучные термины и взлетали фонтаны сделанных или ещё не сделанных изобретений, которые нужны были не сами по себе, а лишь для того, чтобы поставить героев в ужасное положение, показать губительность знания и бесчеловечность человеческой натуры.
Больше других нас заинтересовала тогда более светлая, но ледяная струя американской фантастики, которая сковывала читателя холодом мрачного пессимизма и беспросветности, но, если вдуматься, протестовала против тупика обречённого капитализма, против пути ядерных вооружений, тянущих к истребительной ядерной войне и… диким потомкам. Таков отрезвляющий холод произведений Рея Бредбери, описавшего будущий мир сожжённых книг и поплатившегося за это собственным домом, спалённым факелами роккуэловцев[1]; такова едкая ирония некоторых рассказов Исаака Азимова, введшего в литературу героя-робота и пропагандирующего одержимого манией уничтожения учёного-безумца, якобы представляющего науку; таков, наконец, и предостерегающий против всеобщей ядерной смерти вопль австралийца Невила Шата, так убедительно прозвучавший в фильме «На берегу», поставленном по его роману.
Но, кроме этой струи, в американском фантастическом потоке есть и грязные струи антикоммунистической пропаганды с романами, спекулирующими на военной опасности и антисоветской клевете. Эта отравленная фантазия течёт рядом с мутными струями мистического чтива, которым бизнесмены пера оболванивают читателя.
А между тем фантазия — качество величайшей ценности.

  •  

Мечта делает фантазию светлой, облагораживает её. Но далеко не всякая фантазия способна подняться до мечты. Однако любая фантазия, поднялась ли она до мечты или просто переносит нас в мир, отличный от действительности, неизбежно отталкивается от действительности, отражает её, становясь своеобразным её зеркалом.

  •  

Ради отстранения обстановки, ради большей выпуклости повествования пользовался фантастикой Герберт Уэллс. Он намеренно допускал невероятное, а потом с достоверностью самой жизни показывал эту жизнь через линзу фантазии. Неверно искать правдоподобность в его путешествии во времени, в экранировании тяготения, в прозрачности человеческого тела. Достоверность произведений Уэллса совсем в ином — в правде жизни, в поведении и в стремлениях героя — среднего англичанина, уэллсовского современника.
Другой классик фантастики, Жюль Верн, раскрывал своей фантазией пути развития техники. Он первый ввёл в литературу героя-техника после бытовавших в книгах героев-аристократов, героев-простолюдинов, героев-воинов или героев-авантюристов. И вместо героя чувств в литературе появился герой-творец, герой-созидатель, изменяющий мир.
Именно такой герой-созидатель, изменяющий мир, оказывается, лежит в истоках американской фантастики, герои которой столь на него не похожи.
Это Ральф 124С 41+, как назван он в одноимённом романе патриарха американской фантастики Хьюго Гернсбека, гениальный изобретатель, осуществивший в 2660 году многие чаяния не только инженеров начала XX века, когда был написан роман, но — это можно смело сказать — и современных учёных.

  •  

... Хьюго Гернсбек более полувека назад не только перечислял технические задачи, частично уже решённые ныне техникой или вошедшие в программу решений, но и пытался показать пути, и подчас очень реальные пути решений.

  •  

К этой книге трудно подходить с обычными мерками литературного произведения. Несложный её сюжет и не обрисованные глубоко характеры не позволяют ставить её в обычный ряд литературных удач. Центр тяжести её успеха и значения совсем в ином. В ней нужно увидеть беллетризованный очерк о грядущем развитии науки и техники и главным её содержанием признать редкие по смелости, размаху, точности и разнообразию технические изобретения, сделанные в литературной форме. Книга Гернсбека не просто литературное произведение, это кладезь технических идей, тем и заданий изобретателям. Однако было бы неверно совсем отмести литературную сторону романа. При всей её непредвзятой упрощённости она построена на высокогуманных идеях.
Наследникам патриарха американской фантастики следовало бы заимствовать у него не только готовые технические решения проблем, но и высокий гуманизм Ральфа и его утопического времени. Хьюго Гернсбек привлекает своих читателей не ужасами технических новшеств, а мечтой о счастье людей.
Конечно, Гернсбек не видел и не показывал нового общественного устройства, не представлял себе конца капиталистическим отношениям, но он мечтал о единой человеческой семье на планете Земля, дружественной и с населением других планет.
Гернсбек убеждённо протестовал в своём романе против денежной системы, этой основы капитализма. Он хотел, чтобы деньги были заменены доверием к правам человека на блага, которые определяются только плодами его труда. По существу Гернсбек отказывается тем самым в своём романе от основы капиталистических отношений, где вовсе не трудом определяются получаемые человеком блага, а капиталом, деньгами, которыми он владеет, теми деньгами, которые «делают деньги». Этому не хотел дать место в будущем мире Гернсбек.
Роман Хьюго Гернсбека вовсе не чужд научных ошибок и устарелых представлений. На них можно остановиться, чтобы правильно ориентировать читателя, но едва ли будет верно по этим ошибкам судить благородного автора «Ральфа со знаком плюс».
Этим знаком справедливо было бы наделить и самого автора романа.

  •  

Мечта — прожектор летящий, Веха в поле чистом…
Мечта светит вперёд с корабля прогресса, она может вырвать из тьмы грядущего контуры будущего. Неверно, когда говорят, что действительность обгоняет мечту. Это означало бы застой. Корабль прогресса движется, и вместе с ним движется и прожектор мечты, светящий всё дальше и дальше.
Мечта не может быть связана представлениями сегодняшнего дня, узаконенными научными взглядами. Эти взгляды всегда неизбежно меняются, и можно привести множество примеров из литературы, когда писатель, отвергаемый современными ему учёными, правильно подмечал цели, впоследствии достигнутые наукой.

  •  

Между учёным и фантастом есть огромная разница. Своим фантастическим допущением фантаст ставит вопрос. Учёный имеет право сказать «да», когда наука накопит достаточно аргументов.

  •  

Научно-фантастическое произведение — это прежде всего художественное произведение, призванное пробудить у читателя эмоциональный интерес к проблемам техническим, социальным, этическим, оно может будоражить мысль, наводить на искания, но отнюдь не утверждать безоговорочно какие-либо научные или технические положения,..

  •  

Допущения <фантастов> требуют научной проверки, и в одном этом — уже заслуга художественного произведения, будоражащего умы.

  •  

Литература научной мечты подчиняется законам мечты.
А мечтать — это смотреть вперёд, ломая догмы, шаблон и рутину.

  •  

Научные открытия и изобретения, показанные в романе Хьюго Гернсбека, служат делу мира. А за это борются сейчас все честные люди на нашей родной планете.

Литература[править]

  • Александр Казанцев. Законы мечты // Хьюго Гернсбек. «Ральф 124С 41 +». Роман о жизни в 2660 году. — М.: Прогресс, 1964. — С. 5-14.

Примечания[править]

  1. Вероятно, это миф.