Летучая мышь (фильм, 1979)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Летучая мышь (фильм, 1979)
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии

«Лету́чая мышь» — советский двухсерийный музыкальный телефильм, поставленный в 1978 году режиссёром Яном Фридом по одноимённой оперетте Иоганна Штрауса.

Цитаты[править]

  •  

Он стоял на том, чтобы я сел.

  •  

— Сударыня, я всегда высказывался против охоты.
— Ну, Вы — может быть. А Шульц? Шульц! Он даже одолжил ему свою собаку!
— У Шульца нет собаки.
— Как нет? Генрих мне только что сказал, что есть…
— Ну да, Генрих не знал, собака умерла сегодня утром… бедный Гектор…
— Но собаку Шульца зовут Эмма!..
— Нет, Эмма — это жена Шульца.

  •  

— Что за странная фантазия: назвать собаку именем жены?
— А что ты хочешь от Шульца, он вообще… фантазёр. Знаешь, как он называет жену? Киса.

  •  

— А кто, кто с кем разговаривает?
— Естественно, что я с собакой… Не собака же со мной!

  •  

— У неё хвост в струнку, грудь — вот так, лапки — вот так, на лице румянец…
— На чьём лице?!
— Естественно, на моём.

  •  

— Эмма всегда такая спокойная женщина…
— Так значит, Эмма — всё-таки женщина?
— Да нет. Я говорю: «Эмма всегда такая спокойная. Женщина с лёгкостью управится с такой собакой…»

  •  

Рябчик молчит, лесничий кричит, все сбегаются, и вот я браконьер.

  •  

— Вы представляете, как жизнь у него началась?! Сидит, например, Шульц дома, ему скучно, он хочет позвать жену. И, естественно, он кричит: «Эмма, Эмма!» И что же происходит?! Собака думает, что зовут жену, и не двигается с места, а жена думает, что зовут собаку, и тоже не двигается с места! Шульцу это надоело, и он решил назвать собаку Гектором.
— Но Гектор — это мужское имя!
— Да… мужское, мужское… Но ведь как Шульц рассуждал?! (— Да, как рассуждал Шульц?) Характер у него тяжёлый — жена может от него уйти, собака — ни-ког-да. С другой стороны, человек он молодой и может жениться во второй раз. Где гарантия, что его новая жена не окажется тоже Альмой, а? Где гарантия? Поэтому он и дал собаке новое мужское имя. Собака, очевидно, этого не выдержала и… сдохла. Сдохла Гектором, будучи по… существу Эммой.

  •  

— За что его должны арестовать?
— За убийство рябчика.

  •  

И каждое утро я представляю себе, что я кого-нибудь представляю…

  •  

То я Дорина, то я Джульетта

  •  

А сегодня утром я вытирала пыль, как Орлеанская девственница.

  •  

Адель, ты глупее, чем я думал!

  •  

А кто вы такой? Вы птичка, рыбка или камушек?

  •  

Никогда не встречал такого весёлого арестанта!

  •  

За то, чтобы все смотрели на мир с юмористической стороны!

  •  

Господин Айзенштайн, Вам пора в тюрьму.

  •  

— А вдруг я себя выдам?
— Побольше знаменитых имён!

  •  

Баронесса, пошла вон!

  •  

Послушай-ка, любезнейший человек, а отчего лицо мне твоё знакомо?

  •  

— Да, его посадили на десять суток.
— Счастливец!

  •  

Но она не может быть вашей женой. Мы все видели, вы весь вечер за ней ухаживали!
— Мой муж ухаживает только за своей женой.

  •  

С моей женой сидели и пили мой портвейн!

  •  

Суд удаляется, суд возвращается, все встают, меня сажают…

  •  

— Тюрьма? А какое же там общество?
— Какое, какое — преступники, убийцы, в общем, не с кем будет даже поговорить.
— Господи, хоть бы сегодня посадили побольше порядочных людей!

  •  

— Ну, будем надеяться, что с мышкой тебе повезёт больше, чем с рябчиком. Желаю успеха!

  •  

Какой подлый народ эти заключённые. Каждый раз в моё дежурство расшатывают тюрьму.

  •  

Свалят они её когда-нибудь, обязательно свалят.

  •  

А не понимают того, если такая большая тюрьма упадёт, то все разобьются.

  •  

А ведь они такие нежные, такие хрупкие.

  •  

Адвоката, прошу адвоката!

  •  

Да подождёт, не развалится!

  •  

Вот такое упражнение (туда-сюда, туда-сюда) называется стрельба глазами!

  •  

Де Карамболь?! Чудесно!

  •  

Маркиз, как вам нравится наш маскарад?

  •  

— Как за последние пятьсот лет испортился мужчина, ай-яй-яй…
— Что ты хочешь, дорогая. За пятьсот лет испортится не только мужчина, а что угодно, дорогая.

  •  

— Человек, который каждый день видит неволю. Он должен быть незаменимым для семейной жизни!

  •  

Уф, какой подлый народ эти арестованные!

  •  

— Ну, пахнет от меня чем-нибудь или нет. Ну, пахнет?
— Не чувствую, господин дежурный.
— Может быть, у тебя насморк?
— Никак нет, господин дежурный.
— Ну, тогда ты подходи ближе, только ты осторожно, медленно-медленно, и как только почувствуешь, так остановись… Ну?
— Почувствовал… зависть. Зависть!

  •  

— Ну, вот скажи, как я могу сам сказать про себя, что пьяный я или нет, вот, вот… — как ты думаешь?
— Да ну какой же вы пьяный, господи, господин дежурный! Человек… он, когда пьяный, он же ни «бе», ни «ме» не может сказать.
— Да? А может быть я не могу ни «бе», ни «ме» — а нет, могу, вот: бе, ме. Так что же получается, можно ещё?..
— Можно, только пойдём в другое место, а то нагрянет господин директор, он же непьющий!
— Непьющий…
— Он же непьющий, он же скандальничать начнёт!
— Вот скока раз замечал: как трезвый человек куда-нибудь зачешется…
— Затешется…
— Я и говорю — зачешется, то сразу скандал.
— Хорошо что их мало, щас, непьющих.
— Да, а то прямо жить нельзя было.

  •  

Заключённые так сильно раскачивали тюрьму, что вся бэ-мэ-ль расшаталась.

  •  

— Да, но Розалинда будет думать, что я отправился в тюрьму.
— Ну и пускай думает. Раздумья украшают женщину.

  •  

— А Вы одни… один пить будете?
— Естес-с-но!
— Ну, если он второго не угощает, то он — не директор, а заместитель.

  •  

— Ну, отпустите меня на всю ночь.
— Куда?
— На кладбище.

  •  

— Ой, не говорите. Избавиться от поклонников так же сложно, как… вытереть пыль на рояле! Тут же накапливается снова… О… А… Не правда ли?

  •  

— Простите, маркиз, вы женаты?
— Женат, но это не имеет значения.
— Давно?
— Вы имеете в виду, давно ли я женат или давно ли это не имеет значения?
— И то, и другое.
— Женат давно, целых четыре года.

  •  

— Скажите, милая Адель, госпожа Розалинда всё это время хоть вспоминала обо мне?
— О, сколько раз!
— И что же она говорила?
— Каждое утро — одно и то же. «Адель, — говорила она, — если сегодня придёт господин Альфред, меня нет дома».

  •  

— Что же он говорил: «Двое пить будут», — а три чашки принёс?!

  •  

— На следующее утро после Варфоломеевской ночи Екатерина Медичи и Маргарита Наваррская пошли в баню…

  •  

— На латыни я забыл, как это называется, а без латыни лучше не говорить.

  •  

Я тебя прощаю, но предупреждаю, что с этой минуты у тебя начнётся совершенно новая жизнь: строгий контроль с моей стороны и полное послушание — с твоей.