Под сенью девушек в цвету

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Под сенью девушек в цвету» (фр. À l'ombre des jeunes filles en fleurs; 1919 ) — вторая книга Марселя Пруста из цикла «В поисках утраченного времени».

Цитаты[править]

  •  

Представление которое мы давно составили о человеке, закрывает нам глаза и затыкает уши.

  •  

Теоретически мы знаем, что земля вертится, но фактически не замечаем этого, земля, по которой мы ступаем, на вид не подвижна, и мы живем спокойно. В жизни то же самое происходит с Временем. И чтобы сделать ощутимым его бег, романисты, безумно ускоряя обороты часовой стрелки, заставляют читателя в две минуты пережить десять, двадцать, тридцать лет. В начале страницы мы покидаем любовника, полного надежд; в конце следующей мы встречаем его восьмидесятилетним стариком, с трудом совершающим свою ежедневную прогулку во дворе убежища, еле отвечающим на вопросы, обращаемые к нему, позабывшим прошлое. Говоря обо мне: «Он уже не ребенок, вкусы его не переменятся» и т. д., отец внезапно заставил меня взглянуть на меня самого во Времени и вызвал во мне такое же уныние, как если бы я был, правда, еще не стариком, впавшим в детство, но одним из тех героев, о которых автор сообщает нам в конце романа равнодушным тоном, особенно жестоким: «Он все реже и реже покидает деревню. Он поселился здесь навсегда» и т. д.

  •  

Счастье нам достается, когда мы к нему охладеваем. Но именно вследствие охлаждения мы становимся менее требовательными, и это оно внушает нам уже много спустя мысль о том, как мы были бы рады счастью — рады в то время, когда оно, быть может, показалось бы нам далеко не полным.

  •  

Каждый человек считает ясными только те мысли, которые в своей смутности не превосходят его собственные.

  •  

<…> Гениальные произведения создают не те, что постоянно общаются с самыми утонченными натурами, не самые блестящие собеседники, люди не самой широкой культуры, но те, что обладают способностью <…> превращать свою индивидуальность в подобие зеркала, ибо гениальность заключается в способности отражать, а не в свойствах отражаемого зрелища.

  •  

Сильная мысль передает частицу своей силы сопернику. <…> Только на мысли, которые, собственно говоря, мыслями не являются, на мысли шаткие, не имеющие точки опоры, не пустившие ростка в сознании противника, противник, натыкаясь на полнейшую пустоту, не знает, что ответить.

  •  

В любви счастье — состояние ненормальное, способное мгновенно придать случайности <…> огромное значение, какого она на самом деле не имеет.

  •  

Пока любишь, любовь не вмещается в нас вся целиком; она излучается на любимого человека, наталкивается на его поверхность, поверхность преграждает ей путь и отбрасывает ее к исходной точке, — вот этот отраженный удар нашей собственной страсти мы и называем чувством другого человека, и она, эта страсть, обвораживает нас сильнее, чем при вылете, потому что мы уже не сознаем, что она исходит от нас.
Вы строите свою жизнь для той, кого любите, и когда уже все готово, она не приходит, потом умирает для вас, и вы живете узником там, где все предназначалось только для нее.

  •  

тот, к кому обращены наши слова, наполняет их содержанием, которое он извлекает из своей сущности и которое резко отличается тот того, которое вложили в эти же самые слова мы , — с этим фактом мы постоянно сталкиваемся в жизни.

  •  

В несчастье мы сразу становимся нравственными.

  •  

Лучшее, что хранится в тайниках нашей памяти, — вне нас; оно — в порыве ветра с дождем, в нежилом запахе комнаты или в запахе первой вспышки огня в очаге, — всюду, где мы вновь обнаруживаем ту частицу нас самих, которой наше сознание не пользовалось и оттого пренебрегало, остаток прошлого, самый лучший, тот, что обладает способностью, когда мы уже как будто бы выплакались, все-таки довести нас до слез.

  •  

По отношению к женщинам, которые не любят нас, мы ведем себя как по отношению к «пропавшим без вести»: сознание безнадежности не мешает нам ожидать. Мы живем настороже, прислушиваясь; мать, чей сын ушел в море, в опасное плавание, каждую минуту воображает, даже если давно нет сомнений в его гибели, что вот он войдет, спасшийся чудом, целый и невредимый. И это ожидание, в зависимости от силы воспоминаний и сопротивляемости органов, или помогает ей прожить годы, по прошествии которых она в силах будет вынести его смерть, начнет понемногу забывать и вернется к жизни, или убивает ее.

Источник[править]

Марсель Пруст. В поисках утраченного времени. Издание в семи томах. Том 2: Под сенью девушек в цвету. / Пер. с фр. Н. Любимова – Санкт—Петербург.: «Амфора», 1999. — 607с.