Перейти к содержанию

Поль Гаварни

Материал из Викицитатника
Поль Гаварни
Статья в Википедии
Медиафайлы на Викискладе

Поль Гаварни́ (фр. Paul Gavarni, настоящее имя Ипполит Сюльпис Гийом Шевалье, Hippolyte Sulpice Guillaume Chevalier; 13 января 1804 — 23 ноября 1866) — французский график, карикатурист, книжный художник.

Цитаты[править]

Согласно дневнику братьев Гонкур[править]

  •  

Бальзак, весь заросший грязью и нудный. В повседневной жизни отвратительный невежда, без всякого понятия. Все объясненья слушает с открытым ртом, от пошлостей его распирает, чванлив, как приказчик. Должно быть, работая, он превращался в какую-то удивительную сомнамбулу — сосредоточившись на чем-нибудь одном, он интуитивно представлял себе всё остальное, даже то, чего он и не знал.[1]1852

  •  

Великие люди — это медали, на которых господь бог отчеканивает их эпоху.[1]август 1852

 

Les grands hommes sont des médailles, que Dieu frappe au coin de leur siècle.

  •  

Однажды набросал на бумагу рассказ о человеке, влюблённом в идею. Человек ласкает её, лелеет до тех пор, пока не замечает на террасе толстую кормилицу, которая, сидя, подкидывает на колене младенца. Тогда он изменяет идее и целуется с кормилицей. Идея с горя умирает, а он тащится за дрогами бедняка, к которому никто не пришёл на похороны.[1]1852

  •  

С каждым днём наука всё больше съедает бога: Юпитера-то в лейденскую банку запрятали![1]август 1853

 

Chaque jour la science mange du Dieu… N’a-t-on déjà pas mis la foudre du vieux Jupiter en bouteille de Leyde ?…

  •  

Я стараюсь изображать на своих литографиях людей, которые мне что-то подсказывают. Да, они подсказывают мне подпись. Именно поэтому расположение фигур кажется таким удачным, а позы такими верными. Они со мною говорят, диктуют мне слова. Иногда я допрашиваю их очень долго и в конце концов докапываюсь до самой лучшей, самой забавной своей подписи. Когда подпись придумана заранее, рисовать бывает очень трудно, я быстро устаю, и рисунок получается хуже. Мне не надо исходить из подписей, иметь их в виду — они сами вырастают из карандашного наброска.[1]1853

  •  

Стихия Сю — это зло. Он восхитителен только тогда, когда изображает злобу, злых людей. Сю производит на меня впечатление ребёнка, выкалывающего глаза воробушку.[2]5 марта 1866

 

Sue, c’est l’homme du mal. Il n’est admirable que dans la peinture des méchants, de la méchanceté… Sue, il me fait l’effet d’un enfant qui crève les yeux à un pierrot !

О Гаварни[править]

  •  

Он не только карикатурист и даже не только художник, но также и литератор. Он лишь слегка касается темы, оставляя место для догадки. Особый характер его комизма обусловлен исключительно тонкой наблюдательностью, иной раз даже чрезмерной. Ему <…> знакома сила недомолвки, которая одновременно и манит публику и льстит ей. <…> Гаварни менее значителен, [чем Домье,] и потому более доступен. Гений Домье отличается искренностью и свободой. Снимите подписи у его литографий, и они останутся столь же ясными и полноценными. Совсем не то у Гаварни: у него равнозначны <…> и рисунок и подпись. Кроме того, Гаварни по сути своей вовсе не сатирик; он чаще льстит, чем язвит, он поощряет, а не осуждает. Как и от всех литераторов, <…> от него исходит лёгкий душок извращённости. Благодаря очаровательному лицемерию и могущественной тактике недомолвок ему всё дозволено. Подчас, когда его цинизм выступает со всей откровенностью, художник драпирует его в изящные одежды и, потакая легкомыслию публики, делает её своей сообщницей. <…>
История последних лет монархии прекрасно отображена в его работах. Но установилась Республика — и художник несколько поблек <…>. Пережив расцвет в период затишья, он увял под натиском бури. Истинное назначение и подлинная заслуга Гаварни и Домье в том, что они обогатили новыми красками полотно, созданное Бальзаком, который, кстати, прекрасно знал это…

  Шарль Бодлер, «О некоторых французских карикатуристах», 1858
  •  

«Человеческая комедия» — название, подходящее в такой же мере комедии, созданной карандашом Гаварни, как и комедии, созданной пером Бальзака.

 

La Comédie Humaine : ça pourrait être aussi bien le titre de la Comédie au crayon de Gavarni, que la Comédie à la plume de Balzac.

  Эдмон Гонкур, «Дневник», 2 декабря 1880

Дневник братьев Гонкур[править]

  •  

Он показал нам сотню новых литографий, которые только что предложил «Иллюстрасьон», — замечательная меткость штриха, свет, как будто от утреннего солнца (никому, кроме Гаварни, думается, это не удавалось), и портреты целого народа, целого класса, воплощенного в одном человеке, одном типе. Его произведения — истинное бессмертие XIX века. Какое правдивое воображение! Какой талант! Воистину гений в действии — это чудесное, поразительное изобилие шедевров, игра руки и воспоминаний, в которых он не отдаёт себе отчёта! Это художник, великий художник нашего времени! И какими изготовителями раскрашенных картинок выглядит Энгр и Делакруа рядом с этим неистощимым творцом, у которого на кончике карандаша весь наш век, на острие пера — все наши нравы. — 18 октября 1857

  •  

Опять нападки на Гаварни за то, что он не изображает людей добродетельных, а пишет усталые, бледные лица с синевой под глазами… Чёрт возьми! Да ведь Гаварни рисует парижан, жителей столицы, людей издерганных… Не может же он изображать в XIX веке, как немецкие примитивы, святых, простаков и благодушных мещан. Ожидать от него этого — всё равно что требовать от своей жены, чтобы она походила на мадонну Шонгауэра. — 11 октября 1860

  •  

Не кроется ли будущее нового искусства в сочетании Гаварни с Рембрандтом — в реальности человека и его одежды, преображённой магией света и тени, поэзией цвета — солнцем, льющимся с кисти художника? — 12 ноября 1861

  •  

Больно видеть, каким мелким делают Гаварни его заботы буржуа — собственника, общество двух глупых женщин, которые за ним ухаживают, и чтение бульварных газетенок. Можно подумать, что в этом кроется жестокая ирония: ему мстит всё, что он подверг осмеянию, — собственность, женщина и газета. — 11 апреля 1864

  •  

Какая любопытная вещь эти «Мемуары» Гаварни. Полное отсутствие упоминаний о друзьях, об интересных людях, встреченных им в жизни, — полное отсутствие других людей. Мемуары, целиком заполненные женщиной, которая, отдавшись ему, завладевает им: смесь цинизма и «голубого цветочка». Позднее женщину прогоняет математика, но в дневнике так и не появляется мужчина или друг. Странные колебания уровня его мыслей: то он опускается до общих мест, то поднимается до самых широких взглядов на конечное и бесконечное, до самых высоких философских рассуждений; потом вдруг идёт разная чепуха, грязные каламбуры, почти безумное коверканье слов.
В сущности, очень жаль, что он писал только любовные мемуары, где он главным образом выступает в роли армейского воздыхателя 1830 года, готового в жизни пользоваться чуть ли не верёвочной лестницей и потайным фонарём, а при описании всего этого — ламартиновской прозой, воспевающей Эльвир с маскированного бала[3]. И при этом софистика Kappa; он — казуист сердца.
Позже, гораздо позже, когда он снова берётся за перо, видно, что он уже отупел из-за того, что живёт в обществе мадемуазель Эме и, как провинциал, читает только бульварные газетки.
Жаль, что он не закрепил на бумаге своих мыслей 1852, 53, 54 годов — того времени, когда он высказывал нам самые глубокие, самые возвышенные, самые крылатые мысли, возникавшие у него в одиночестве. — 15 марта 1867

Примечания[править]

  1. 1 2 3 4 5 Эдмон и Жюль де Гонкур. Дневник. Записки о литературной жизни. Избранные страницы в 2 томах. Т. I. — М.: Художественная литература, 1964. — С. 54-56, 73-74 (Страницы о Гаваρни).
  2. Эдмон и Жюль де Гонкур. Дневник. Т. I. — С. 530.
  3. Эльвира — персонаж автобиографического романа «Рафаэль» (1849) и лирики Ламартина, возлюбленная поэта. (С. Лейбович)