Похороны Александра Пушкина

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Прощание с телом Александра Пушкина проходило с 29 января (10 февраля) 1837 года, похороны — 6 (18) февраля в его имении Тригорское.

Свидетельства здесь приводятся по хронологии описываемых событий. Даты указаны по юлианскому календарю.

Цитаты[править]

  •  

<Пушкин и его мать> лежат теперь под одним камнем, гораздо ближе друг к другу после смерти, чем были в жизни.[1][2]

  Алексей Вульф, дневник, 21 марта 1842

1837[править]

  •  

Вчера народ так толпился, — исключая аристократов, коих не было ни у гроба, ни во время страдания, — что полиция не хотела, чтобы отпевали в Исакиевском соборе, а приказала вынести тело в полночь в Конюшенную церковь, что мы немногие и сделали, других не впускали.[3][2]

  Александр Тургенев, письмо Н. И. Тургеневу, 31 января
  •  

Одна так называемая знать наша или высшая аристократия не отдала последней почести гению русскому; почти никто из высших чинов двора, из генерал-адъютантов и пр. не пришёл ко гробу Пушкина…[3][2]

  — Александр Тургенев, письмо А. И. Нефедьевой, 1 февраля
  •  

В течение трёх дней, в которые его тело оставалось в доме, множество людей всех возрастов и всякого звания беспрерывно теснились пестрою толпою вокруг его гроба. Женщины, старики, дети, ученики, простолюдины в тулупах, а иные даже в лохмотьях, приходили поклониться праху любимого народного поэта. Нельзя было без умиления смотреть на эти плебейские почести, тогда как в наших позолоченных салонах и раздушенных будуарах едва ли кто-нибудь и сожалел о краткости его блестящего поприща.[4][5][2]

  Екатерина Мещерская (Карамзина), письмо
  •  

[30 января] мы, друзья, положили Пушкина своими руками в гроб <…>. В эти оба дни та горница, где он лежал в гробе, была беспрестанно полна народом. Конечно, более десяти тысяч человек приходило взглянуть на него: многие плакали; иные долго останавливались и как будто хотели всмотреться в лицо его;..

  Василий Жуковский, письмо С. Л. Пушкину, 15 февраля
  •  

На вынос в <…> полночь явились жандармы, полиция, шпионы, — всего 10 штук <…>. Публику уже не пускали.[6]:с.271[2]

  — Александр Тургенев, дневник, 31 января
  •  

Назначенную для отпевания церковь переменили, тело перенесли в неё ночью, с какою-то тайною, всех поразившею, без факелов, почти без проводников; и в минуту выноса, на которую собралось не более десяти ближайших друзей Пушкина, жандармы наполнили ту горницу, где молились об умершем, нас оцепили, и мы, так сказать, под стражей проводили тело до церкви.[6]:с.255[2]

  — Василий Жуковский, письмо А. Х. Бенкендорфу
  •  

Твёрдость духа, многострадальное терпение, живейшее чувство заботливости о ближних ни на минуту не ослабевали в предсмертные часы, столь торжественные, столь важные в жизни человека. С благоговением совершив последние обязанности христианина, умирающий с трогательною, живою любовию прощался с супругою, с детьми, с ближними и друзьями; несколько раз пред кончиною говорил о преданности и благодарности своей к монарху; жалел не о жизни, а о трудах, им начатых и не конченных, о том, что не может более посвятить дней своих славе царствования государя, ему благодетельствовавшего, и славе отечества.[7][8]

  Михаил Коркунов, письмо издателю «Московских Ведомостей», 4 февраля
  •  

Смерть Пушкина представляется здесь как несравнимая потеря страны, как общественное бедствие. <…> Думаю, что со времени смерти Пушкина и до перенесения его праха в церковь в его доме перебывало до 50 000 лиц всех состояний, многие корпорации просили о разрешении нести останки умершего. Шёл даже вопрос о том, чтобы отпрячь лошадей траурной колесницы и предоставить несение тела народу; наконец, демонстрации и овации, вызванные смертью человека, который был известен за величайшего атеиста, достигли такой степени, что власть, опасаясь нарушения общественного порядка, приказала внезапно переменить место, где должны были состояться торжественные похороны…[6]:с.384[2]

  Август Либерман, донесение прусскому правительству, 2–14 февраля
  •  

… в доме, где собралось человек десять друзей и близких Пушкина, <…> очутился целый корпус жандармов. Без преувеличения можно сказать, что у гроба собрались в большом количестве не друзья, а жандармы. Не говорю о солдатских пикетах, расставленных по улице, но против кого была эта военная сила? <…> Против кого эти переодетые, но всеми узнаваемые шпионы? Они были там, чтобы не упускать нас из виду, подслушивать наши сетования, наши слова, быть свидетелями наших слёз, нашего молчания.[4][6]:с.265[2]

  Пётр Вяземский, письмо Михаилу Павловичу, 14 февраля
  •  

Вынос тела почившего в церковь должен был состояться вчера днём, но чтобы избежать манифестации при выражении чувств, обнаружившихся уже в то время, как тело было выставлено в доме покойного, — чувств, которые подавить было бы невозможно, а поощрять их не хотели, — погребальная церемония была совершена в час пополуночи.[6]:с.299[2]

  Луи Геккерен, письмо барону Верстолку, 14 февраля
  •  

Утром многие приглашённые на отпевание и желавшие отдать последний долг Пушкину являлись в Адмиралтейство, с удивлением находили двери запертыми и не могли найти никого для объяснения такого обстоятельства. В это время происходило отпевание в Конюшенной церкви, куда приезжавших пускали по билетам.[9][2]

  Михаил Лонгинов
  •  

… А. И. Тургенев сообщил [тригорским соседкам Пушкина], что уважение к памяти поэта в громадных толпах народа, бывших на его отпевании в Конюшенной церкви, было до того велико, что все полы сюртука Пушкина были разорваны в лоскутки и он оказался лежащим чуть не в куртке; бакенбарды его и волосы на голове были тщательно обрезаны его поклонницами.[10][2]

  Михаил Семевский, «К биографии Пушкина»
  •  

Это были действительно народные похороны. Всё, что сколько-нибудь читает и мыслит в Петербурге, — всё стекалось к церкви, где отпевали поэта. <…>
В университете получено строгое предписание, чтобы профессора не отлучались от своих кафедр и студенты присутствовали бы на лекциях. <…> Русские не могут оплакивать своего согражданина, сделавшего им честь своим существованием! Иностранцы приходили поклониться поэту в гробу, а профессорам университета и русскому юношеству это воспрещено. Они тайком, как воры, должны были прокрадываться к нему.[11][2]

  Александр Никитенко, дневник, 1 февраля
  •  

Похороны г. Пушкина отличались особенною пышностью и в то же время были необычайно трогательны. Присутствовали главы всех иностранных миссий, за исключением [четверых]…[6]:с.375[2]

  Карл Люцероде, донесение саксонскому правительству, 8 февраля 1837
  •  

Донесли, что Жуковский и Вяземский положили свои перчатки в гроб, — и в этом видели что-то и к кому-то враждебное.[3][2]

  — Александр Тургенев, письмо Н. Н. Тургеневу, 1 февраля
  •  

Знать стала навещать ум[ер]шего поэта, только прослышав об участливом внимании царя.[12][2]

  Аркадий Россет по записи П. И. Бартенева
  •  

… многие располагали следовать за гробом до самого места погребения в Псковской губернии; наконец, дошли слухи, что будто в самом Пскове предполагалось выпрячь лошадей и везти гроб людьми, приготовив к этому жителей Пскова. — Мудрено было решить, не относились ли все эти почести более к Пушкину-либералу, нежели к Пушкину-поэту. — В сём недоумении и имея в виду отзывы многих благомыслящих людей, что подобное как бы народное изъявление скорби о смерти Пушкина представляет некоторым образом неприличную картину торжества либералов, — высшее наблюдение признало своею обязанностью мерами негласными устранить все почести, что и было исполнено.[13][2]составлен для Николая I, подписан А. Х. Бенкендорфом

  — Отчёт о действиях корпуса жандармов за 1837 год

Примечания[править]

  1. Майков Л. Н. Пушкин. Биографические материалы и историко-литературные очерки. — СПб., 1899. — С. 217.
  2. 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 2,13 2,14 2,15 В. В. Вересаев, «Пушкин в жизни», 1926 (3-е изд. 1928). — XVII. Дуэль, смерть и похороны.
  3. 3,0 3,1 3,2 Пушкин и его современники: Материалы и исследования. — Вып. VI. — СПб.: Изд. Императорской Академии Наук, 1909. — С. 62, 66, 92.
  4. 4,0 4,1 Перевод с французского.
  5. Я. Грот. Пушкин, его лицейские товарищи и наставники. Изд. 2-е. — СПб., 1901. — С. 261.
  6. 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина. Изд. 2-е. — СПб., 1917.
  7. Московские ведомости. — 1837. — № 12 (10 февраля). — Раздел «Разные известия».
  8. Пушкин в прижизненной критике, 1834—1837. — СПб.: Государственный Пушкинский театральный центр, 2008. — С. 210.
  9. Современная летопись. — 1863. — № 18, с. 13.
  10. Русский Вестник. — 1869. — Ноябрь. — С. 92.
  11. Записки и дневник. Т. I. Изд. 2-е. — СПб., 1905. — С. 284.
  12. Русский Архив. — 1882. — Кн. I. — С. 248.
  13. А. С. Поляков. О смерти Пушкина. — СПб., 1922. — С. 46.