По поводу проблемы внеземных цивилизаций (Лем)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«По поводу проблемы внеземных цивилизаций» — статья Станислава Лема, написанная для американо-советской научной конференции CETI в Бюракане в сентябре 1971 года.

Цитаты[править]

  •  

Загадка космических цивилизаций, подобно матрёшке, содержит в себе проблематику всех научных дисциплин.

  •  

Изотропная передача, требующая наибольших энергетических и материальных затрат, может вестись, если распределение обитаемых планет является абсолютно или почти случайным. Тогда легко прийти к выводу, что если способная к передаче цивилизация располагает двумя различными способами «вещания», из которых один в 10 000 раз дороже другого, то, хотя сигналы, посланные адресату по второй технологии, будет в 1000 раз сложнее принять и отличить от фона естественных шумов, все же наиболее вероятно, что передающая цивилизация предпочтет более дешевый способ, и вот почему. При переходе от анизотропной к безадресной изотропной передаче расходы возрастают экспоненциально; кроме того, передающему известно, что по экспоненте развивается и технологический потенциал возможных адресатов. Поэтому гораздо рациональнее подождать несколько сотен лет, пока возможный адресат достигнет в своём технологическом развитии более высокого уровня, чем зря растрачивать колоссальные «звёздные» мощности, только для того, чтобы, скажем, сигналы достигли получателя, находящегося, как земляне в настоящее время, на весьма «любительском» и «младенческом» уровне развития радиоприема.

  •  

По-видимому, правдоподобно, что проблемы нарушения экологического равновесия должны иметь своё продолжение в масштабах астрофизической деятельности человечества, которое может привести к тому, что все операции со своим центральным светилом либо с ближайшими звездами не будут рациональными, даже когда это будет осуществимо чисто технически. Интуитивно уже сейчас ясно, что создание синтетической экзосферы, после неизбежного загрязнения или разрушения биосферы, породившей цивилизацию, является делом исключительной трудности. И мы видим в нашей, ещё малой шкале, что цивилизация в ходе развития имеет заметную тенденцию превращать параметры своей системы (своей планеты), до определённого момента неизменные, в переменные величины, что ведёт к нарушению регулирования гомеостатической системы, естественно возникшей в процессе эволюции. Можно, например, «неумышленно» изменить альбедо Земли — и мы, по-видимому, уже занимаемся этим. Словом, развитие идет в направлении достижения состояний с собственной высокой стабильностью, а скорее, к состояниям, которые одновременно всё менее термодинамически вероятны и всё менее годятся для самоорганизующейся автоматической обратной связи, гарантирующей параметрический характер главных констант (физических) биосферы. Если экстраполировать это рассуждение, то нет никаких поводов ожидать, что решение проблемы стабилизации биосферы, испорченной техноэволюцией, приведёт автоматически к какому-то высокоравновесному состоянию. Скорее надо думать, что в процессе дальнейшего преобразования среды, увеличения энергетической мощи и технической вооруженности будет возрастать число параметров, превращающихся в переменные, и что эти переменные будут уже зависеть от таких параметров, которые цивилизация не может полностью управлять. (Грубо говоря, это было бы состояние, в котором цивилизация управляет рядом определённых параметров и тем самым превращает их в переменные, и одновременно оказывается, что система как целое преобразуется не в запланированном направлении, а в определяемом случайным набором значений, которые приобрели те параметры и над которыми на данном этапе цивилизация не имеет власти.)

  •  

Представление, что высшая фаза развития соответствует управлению наибольшим числом превращенных в переменные параметров и одновременно соответствует выходу на некоторое «плато» совершенного и автоматического гомеостазиса, происходит, по моему, из эпохи утопического и мифологического мышления, которое всегда усматривало за горизонтом будущего некий «золотой век» или иное подобное воплощение рая. Поэтому, раз некой определённой стабилизации в своём развитии цивилизация не может достигнуть, оказываются ненужными в проблеме межзвёздной связи гипотезы катастрофического типа, поскольку соображение, что цивилизация, устанавливающая контакт, является почти «всемогущей» и «свободной» в своих начинаниях, представляется (по крайней мере нам сейчас) чрезвычайно далеким от прозаической деятельности. <…> общее правило, которое можно вывести, гласит: любая деятельность должна быть практически осмысленной. Отсюда следует, что в ожидании межзвёздных передач мы должны придерживаться разумного скептицизма и умеренного пессимизма во взгляде на «всемогущество» наиболее развитых цивилизаций и не должны, даже в случае, если мы долго не будем обнаруживать сигналы, делать поспешный вывод, что «во Вселенной никого нет», например из-за того, что все цивилизации кончают самоубийством.

  •  

Существенное значение в стратегии передающей цивилизации имеет среднее расстояние между цивилизациями, поскольку если оно превышает 500 световых лет, то «беседы» оказываются практически невозможными, и в таком случае любая репрезентативная выборка, взятая из нескольких кубических парсеков космического пространства, будет содержать информацию, состоящую в высокой степени из фрагментов монологов, а не частей двусторонних сообщений. Если же «монолог» является нормой (а в случае межгалактической связи это единственный вариант), то это обстоятельство должно играть определённую роль в стратегии передающего. Передающие цивилизации не могут рассчитывать на то, что дорогостоящая стадия изотропного излучения будет длиться короткое время, пока адресат не подтвердит прием позывных. В такой ситуации передающие цивилизации скорее будут склонны посылать относительно слабые изотропные сигналы, несущие лишь информацию о том, где и как искать анизотропную передачу.

  •  

Если бы распределение цивилизаций во Вселенной было бы не случайным и подчинялось определённым закономерностям, связанным с наблюдаемыми астрофизическими явлениями, то шансы быстрого установления контакта были тем ниже, чем сильнее была бы выражена связь этих закономерностей с характеристиками межзвёздной среды, чем сильнее отличалось бы распределение цивилизаций от случайного. <…> Из этого следует, что программа CETI среди своих принципов должна иметь и такой, который учитывал бы относительность, преходящий характер наших астрофизических данных, учитывал бы, что они будут со временем пересматриваться и, что новые открытия будут влиять на изменение основополагающих принципов программы CETI. Другими словами программа должна быть очень неортодоксальной по сравнению с обычной, будничной работой астрофизиков, учитывая, что в науке не принято рассуждать о «том, чего мы не знаем», латая «прорехи» собственными домыслами. — автоцитировалось в «Принцип разрушения как творческий принцип. Мир как всеуничтожение» (1986)

Литература[править]

Перевод Б. Н. Пановкина // Проблема CETI (Связь с внеземными цивилизациями). — М.: Мир, 1975. — С. 329-335.

О статье[править]

  •  

Непредвиденными оказались, например, темпы перемен и автокаталитический способ, которым технология становилась всё более независимой переменной цивилизации и начинала уже влиять на мир, что завуалированным способом я пробовал сказать <…> на конференции в Бюракане <…>. Именно там я утверждал, что ни одного plateau, на которое можно было бы внедрить человечество, никогда не будет. Разумеется, я имел в виду то, что никакой коммунистической «золотой эры» никогда не будет. Я мог это сказать только таким способом, потому что иначе текст никогда не увидел бы дневного света. Поэтому же существует несколько его версий. Затем я сказал, также не прямо, что решения, принятые в мире, являются колоссальной нагрузкой для человечества, а вся глобальная политическая система абсолютно не подходит для того, чтобы homo sapiens мог функционировать так, как это надлежит нашему виду.

  — «Так говорил... Лем» (гл. «Милые времена»), 2001