Перейти к содержанию

Практическая воспитательная работа в Германии после войны (Ремарк)

Материал из Викицитатника

«Практическая воспитательная работа в Германии после войны» (нем. Practical Educational Work in Germany after the War) — статья Эриха Марии Ремарка 1944 года. Оригинальный немецкий текст утерян, перевод сделан с немецких текстов, которые, в свою очередь, были переведены с английского[1].

Цитаты[править]

  •  

Но ещё важнее, чем уничтожить нацизм и искоренить милитаризм, — это не допустить третьей мировой войны. После своего крушения нацизм больше никогда не будет править Германией. Свергнутая и разгромленная диктатура никогда не приходит во второй раз. Но нацизм никогда не добился бы в Германии таких успехов, если бы не типичные националистические и военные круги. Они его поддерживали. А теперь они попытаются переложить вину на нацистов, спрягаться и на некоторое время уйти в подполье, чтобы заново сформироваться и снова проявиться.
С определённой уверенностью можно сказать, что с нацизмом после войны будет покончено; с национализмом и милитаризмом — нет. В этом заключается опасность. Важно исследовать, как они возродились после Первой мировой войны.
Германия проиграла войну до того, как враг ступил на её землю. К моменту перемирия немецкие армии находились во Франции, России, Италии и на Балканах. Позднее союзники оккупировали только Рейнскую область. Но не Берлин. И не Пруссию. Благодаря этому было легко выдумать легенду, что армии были победоносными; что ещё два месяца — и война была бы выиграна; что катастрофу вызвал «удар ножом в спину», нанесённый социалистами, коммунистами и т. д. <…>
50 миллионов немцев никогда не видели ни одного солдата союзников, поэтому было легко убедить их, что только проклятый удар ножом в спину не дал одержать окончательную победу и что во второй раз всё будет сделано лучше.
Поэтому стало возможным обвинить в нужде, инфляции, безработице не немецких военачальников, а партии мира, лидеров демократов и социал-демократов, которые искренне (хотя и вяло) старались вытащить Германию из беды.

  •  

После этой войны немецкий генеральный штаб незамедлительно ступит на тот же путь. Теперь он возложит вину за проигранную войну на нацистов и Гитлера. Мы ещё удивимся масштабам стирки чужого грязного белья. Это будет делаться с относительной легкостью и преследовать следующую цель: доказать, что генеральный штаб ещё в 1939 году предостерегал Гитлера от объявления войны России или Америке. Может быть, это даже правда. Таким образом генеральный штаб, отмывшись от поражения, с легкостью попытается убедить немцев в том, что он, вопреки своему желанию, был вынужден подчиняться приказам. «Вынужденное подчинение приказам» — вот что будет ключевым словом после войны. Почти у всех в Германии будет эта отговорка: «Мы только подчинялись приказам». А остальные (их будет немного) будут заявлять, что никогда не отдавали таких приказов.

  •  

Я повторяю: все сегодня ожидают, что нацисты уйдут в подполье. Они этого не сделают, их принесут в жертву. В начале нацисты были козлами отпущения для военных кругов, потом нацисты тонко их обыграли, но политически они всегда работали в их русле. Теперь нацистам придется взять на себя вину за проигранную войну, а потом стать совершенно бесполезными. Чем больше на них взвалят, тем лучше. Шумиха отвлечет внимание от их покровителей. Те смогут затаиться, как после первой войны.
Их первой жертвой станут миллионы демобилизованных солдат. После той войны среди немецких солдат возникли антивоенные настроения. Они были по горло сыты войной. Но вскоре война в их воспоминаниях стала превращаться из кошмарного сна в самое большое приключение их жизни. Только мертвые могли бы сказать последнее слово о войне; только они испытали все последствия войны. Среди большинства выживших постепенно начался процесс формирования легенды. Лишения прославлялись; повседневная жизнь в мире, в профессиональной деятельности, разочарования, регулярная работа, а чаще — нехватка работы — после короткой радости, в сравнении с годами ужасных приключений, показались скучными. Молодые офицеры, принимавшие решения, от которых зависела жизнь и смерть взводов и рот, вдруг снова оказываются бухгалтерами, мелкими чиновниками и т. п. и получают приказания от окружающих, к которым — когда они были в форме — они испытывали только презрение. То же происходит с унтер-офицерами. Солдаты, привыкшие к фронтовому товариществу, через несколько месяцев после возвращения начинают чувствовать одиночество. Они снова хотят быть вместе, вспоминать и обмениваться воспоминаниями; они создают объединения; встречаются раз в месяц или чаще — естественно, уже как гражданские люди (военные объединения, офицерские клубы и т. д.) Такие объединения были в каждой деревне Германии. Они создавались и организовывались под чутким руководством бывших офицеров, постепенно политизировались, затем становились националистическими и наконец приобретали значительное влияние («Стальной шлем», Союз немецких офицеров, Союз фронтовиков и т. д.).

  •  

Хотя в идеале демократии много разумного, но ему не хватает блеска, особенно в Европе.

  •  

Немецкая демократия после Первой мировой войны была разгромлена на демократических принципах. Она была недостаточно сильной и зрелой, а её вожди были слишком слабыми и слишком старались понравиться реакционным партиям или убедить их, что они, несмотря ни на что, хорошие немцы. Даже в социал-демократах по большей части пряталось что-то от послушного солдата.

Перевод[править]

Е. А. Зись, 2002

Примечания[править]

  1. Примечание переводчика // Эрих Мария Ремарк. Эпизоды за письменным столом. — М.: Вагриус, 2002. — С. 328.