Рассказы о пилоте Пирксе

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Рассказы о пилоте Пирксе» (польск. Opowieści o pilocie Pirxie) — цикл из 10 научно-фантастических рассказов и повестей Станислава Лема, написанных в 1959—1971 годах. К циклу также примыкает последний роман Лема «Фиаско».

Цитаты[править]

  •  

Это настоящее проклятие иметь такую короткую фамилию — не успеешь начать, а она уже кончилась. «Пиркс» звучит совсем как «икс». Хуже всего бывает во время телефонных разговоров. — перевод: Т. П. Агапкина, 1992, 1995

 

Nieszczęście mieć takie krótkie nazwisko — zanim się zaczyna, już się kończy. „Pirx” brzmi całkiem jak „iks”.

  — «Альбатрос» (Albatros), 1959
  •  

Вездеход швыряло из стороны в сторону с чудовищной силой; они шли на скорости, от которой, как их безмятежно предупредил водитель, «рано или поздно вытекут глаза». — дал название авторскому сборнику 1965 года; перевод: Ф. В. Широков, 1993

 

Transporterem rzucało wprost straszliwie, bo jechali z szybkością, od której, jak uprzedził ich spokojnie kierowca, „po jakimś czasie wypływają oczy”.

  — «Охота» (Polowanie), 1963

О цикле[править]

  •  

… весь «Пиркс» для меня — это литература добрая, молодёжная, гладкая, умелая, складная, но одновременно отошедшая от подлинности, той бездонной, которая создаёт возможность драмы существования, — Пиркс в лучшем случае персонаж Лондона, а не Конрада, поскольку такие, довольно скромные цели я ставил себе в то давнее время… а потом к этому моему «харцерскому», Баден-Пауэлловскому герою я немножко, ну, привязался, — и люблю, хоть и не уважаю…

  — Станислав Лем, письмо Майклу Канделю, 9 февраля 1975
  •  

… должен сказать, что книгой, о которой я не могу сказать, будто её не люблю, однако и ценю не слишком, является цикл «Рассказы о пилоте Пирксе». За исключением двух-трёх рассказов это не очень удачный сборник. Главной причиной этой слабости является его вторичность по отношению к Bildungsroman, то есть к роману о взрослении и процессе образования. Ведь Bildungsroman должен быть романом с эпическим размахом и широко набросанным историко-социальным фоном, в то время как притчи о доблестном Пирксе отличаются зауженной перспективой, ведь он появляется изолированно, без семьи и близких людей. Это результат того, что я собирался написать один, в крайнем случае два рассказа, а тем временем вещь неожиданно для меня самого вдруг разрослась. И уже не было возможности расширить вышеупомянутый фон, откуда на голову Пиркса вдруг свалилась бы родня. То, что естественно в рассказе, в цикле оборачивается некоторой неестественностью. Собственно, только два фрагмента мне нравятся до сих пор: «Ананке» и «Терминус».

 

со 2-го предложения: Z wyjątkiem dwóch, trzech opowiadań jest to zbiór niezbyt szczęśliwy. Pierwszą przyczynę tej słabości stanowi jego wtórność wobec Bildungsroman, czyli powieści o dojrzewaniu i procesie kształcenia. Bildungsroman jednak musi być powieścią o epickim oddechu i szeroko naszkicowanym tle historyczno-socjalnym, podczas kiedy opowiastki o dzielnym Pirxie posiadają zawężoną perspektywę, on zaś pojawia się w izolacji, bez rodziny i bliskich. Wynika to stąd, że zamierzałem napisać jedno, najwyżej dwa opowiadania, a tymczasem rzecz niespodziewanie dla mnie samego nagle się rozrosła. Nie było więc już możliwości poszerzenia wspomnianego tła, gdyż skąd nagle na głowę Pirxa miałaby spaść rodzina. To więc, co jest naturalne w opowiadaniu, w cyklu musi już zdradzać pewną nienaturalność. Właściwie tylko dwa fragmenty mi się do dzisiaj podobają: Ananke i Terminus.

  — «Беседы со Станиславом Лемом» (гл. «В паутине книг», 1981-82)
  •  

Цикл рассказов о Пирксе — явление почти уникальное в мировой фантастике. Характеры, очерченные с реалистической разносторонностью и глубиной, в фантастике вообще редки <…>.
А пилот Пиркс — не только характер, но и характер развивающийся.[1]

  Ариадна Громова, «Правда о людях и сказки о роботах», 1965
  •  

При любом стечении обстоятельств, будь то удачи или неудачи, Пиркc выступает как представитель всего человеческого общества, как олицетворение человеческой социальной сущности. <…>
Как бы Пиркc ни был одинок в той или иной конкретной ситуации, как бы ни сужалась в данное мгновение направленность его действий — всегда и во всем за ним стоят нравственные завоевания человечества, совокупный человеческий разум, все лучшее, что накоплено человеком… Поэтому и происходит здесь становление нового в человеке, вырабатывается та новая «формула человеческого», поиски которой составляют содержание фантастики Лема.[2]

  Захар Файнбург, «В поисках формулы человеческого…», 1971
  •  

Пиркс не просто человек, привыкший, приспособившийся к технике своего времени. Он сжился с ней, она для него — естественная среда. Но и преклонения перед техникой, самой умной и совершенней, в нём нет. Он её хозяин в полном смысле слова, потому что знает, когда она необходима и полезна, когда лучше обойтись без неё, собственными силами, а когда она может стать потенциально опасной.[3]

  Юлий Смелков, «Гуманизм технической эры», 1973
  •  

Рассказы о Пирксе — да, как и большинство книг Лема — это рассказ о познании. То, что отличает их от остальных произведений, так это, на мой взгляд, упор на точку зрения субъекта драмы познания. Лем спрашивает в этих историях, что значит не познавать вообще, но — знакомиться по-человечески, по-человечески видеть мир, реагировать на него, действовать и оценивать. Это важно, наверное, потому, что цивилизация, особенно западная, пытается установить как бы оторванные от человеческой шкалы нормы логики и рациональности, „объективные”,..

 

Opowieści o Pirxie — tak jak większość książek Lema — są opowieściami o poznaniu. To, co je odróżnia od pozostałych utworów, to, moim zdaniem, nacisk kładziony na punkt widzenia właściwy bohaterowi dramatu poznania. Lem pyta w tych historiach, co to znaczy nie: poznawać w ogóle, ale — poznawać po ludzku, po ludzku widzieć świat, reagować nań, działać i oceniać. Ważne to chyba dlatego, że cywilizacja, szczególnie dwudziestowieczna, próbuje ustanowić normy logiki i racjonalności niejako oderwane od ludzkiej skali, „obiektywne”,..[4]

  Ежи Яжембский, «Пиркс и тайны человечества», 2000
  •  

Космолёты в рассказах о «Пирксе» — особенно в «Терминусе» — аналоги готических замков, в которых может случиться всё самое страшное и непонятное. Рациональное объяснение может быть дано и будет дано — но оно встречается и во многих готических романах.[5]

  Михаил Назаренко, «Старый мимоид», 2006
  •  

… в первых рассказах о пилоте Пирксе выступает даже интернационал космонавтов, очевидно, с советскими космонавтами во главе. Более поздние произведения этого цикла имеют уже более космополитический и философский характер.[6]

  Сергей Лукьяненко, 2008

Отдельные статьи[править]

В порядке внутренней хронологии[7]:

Примечания[править]

  1. Станислав Лем. Охота на Сэтавра. — М.: Мир, 1965. — Серия: Зарубежная фантастика. — С. 5-14.
  2. Лем С. Навигатор Пиркс; Голос неба. — М.: Мир, 1971. — С. 585-591.
  3. Вопросы литературы. — 1973. — № 11. — С. 43-71.
  4. Pirx i sekrety człowieczeństwa // Lem Stanisław. Opowieści o pilocie Pirxie. — Kraków: Wydawnictwo Literackie, 2000. — 447 s. — (Dzieła zebrane Stanisława Lema. Tom 11). — копия статьи на официальном сайте Лема.
  5. Реальность фантастики. — 2006. — № 6. — С. 165-171.
  6. Dlaczego Lem zdjął różowe okulary? S Siergiejem Łukjanenką rozmawia Anna Żebrowska // Stanisław Lem, Dziela. Tom V: Opowieści o pilocie Pirxie. Biblioteka Gazety Wyborczej, 2008. P. 373-376
  7. Станислав Лем. Рассказы о пилоте Пирксе. Фиаско. — М.: АСТ, 2003.