Вторжение с Альдебарана (сборник)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Вторжение с Альдебарана» (польск. Inwazja z Aldebarana) — авторский сборник малой прозы Станислава Лема, названный по одноимённому рассказу. Впервые опубликован в 1959 году.

Цитаты[править]

  •  

— Вы хотите услышать от меня правду — но правда не одна, их две. Одна — для еженедельников, помещающих длинные статьи с заставками. Стекловидные груши — это экспонаты из ботанических садов высокоразвитых звёздных существ. Существа эти вырастили их ради своих эстетических целей. Груши — это их скульпторы и портретисты. Другая правда, которая ничуть не хуже первой, обязательна для ежедневной прессы, особенно выходящей после полудня. Груши — космические чудовища, которым доставляет удовольствие процесс уничтожения, являющийся в то же время процессом их самоутверждения как индивидуумов. Всю оставшуюся часть жизни они наслаждаются, повторяя предсмертные движения своих жертв. — перевод: А. Якушев, 1960

  — «Вторжение» (Inwazja), 1958
  •  

— Это Институт синтеза личности. Они там, понимаешь, собирают из разных аппаратов, у них есть такие аппараты, ну вот они и собирают эти, ну... личности. Потом пробуют.
— Что это за личности? Люди?
— Что ты! Какие люди. Кроме этих двоих, там никого нет. Это такое, электрическое, ну машины такие. Они их собирают, пробуют разные соединения, испытывают. Включат, посмотрят, что получилось, выключат, что-нибудь ещё соединят, думают как и что...
— И что?
— И ничего.
— А для чего они это делают?
— Им нужно.
— Зачем?
— Отстань. Пошли к пруду.
— А почему те так кричат?
— Не хотят, чтобы их выключали.
— А что с ними делается, когда их выключают?
— Перестают существовать. — перевод: В. Никольский, 1993

 

— Instytut Syntezy Osobowości. Oni tam — tak — składają z aparatów — mają takie aparaty — łączą — te, no, osobowości. Robią takie próby.
— Co to są osobowości? Ludzie?
— Skąd. To nie są żadni ludzie. Tam nikogo nie ma, oprócz nich. To takie — elektryczne — takie maszyny. Składają je, robią coraz nowe połączenia, próby. Na moment włączą, zobaczą, co wyszło, wyłączą i dalej kombinują.
— I co?
— I nic.
— Po co to robią?
— To im jest potrzebne.
— Do czego?
— Nie nudź. Chodźmy nad staw.
— Dlaczego tamci tak krzyczą?
— Nie chcą, żeby ich wyłączali.
— A co im się robi, jak ich wyłączają?
— Przestają istnieć.

  — «Молот» (Młot), 1959
  •  

К весне комната кишела шариками. Он уже не пытался, их заворачивать в станиоль, да и где взять его столько. Они болтались всюду, попадали под ноги, бесшумно сыпались с книжных полок, где особенно хорошо были видны, когда залеживались, припудренные тонким слоем пыли, которая мягко обрисовывала их контуры.
И вечно что-нибудь приключалось с ними (он выуживал шарики из овсянки, из молока, находил в пакете с сахаром, они как невидимки выкатывались из посуды, варились в супе); их обилие начинало подсказывать ему новые идеи и слегка тревожить.
Неудержимо разрастающаяся орава мало о нём заботилась. Его бросало в дрожь при мысли, что какой-нибудь шарик выскочит в сени и дальше, в сад, где его могут найти дети. — перевод: Т. Монюкова, 1960

 

Z nadejściem przedwiośnia pokój mrowił się od kulek. Nie zdobyłby się na przyodziewek dla wszystkich — skąd miał wziąć tyle staniolu? Wałęsały się wszędzie, poszturchiwał je niechcący nogami, bezszelestnie spadały z półek z książkami — najlepiej widać je było właśnie na nich, kiedy od dłuższego leżenia przytrzaśnięte zostały jak pudrem subtelną warstewką kurzu, który delikatną, matową błoną zarysowywał ich krągłość.
Ciągłe nowe przygody (wyławiał je z owsianki, z mleka, znajdował w woreczku z cukrem, wytaczały się, niewidzialne, z naczyń, gotowały z zupą), obfitość, jaka go otaczała, jęły nasuwać mu nowe pomysły i z lekka niepokoić.
Rozrastająca się tak niepohamowanie czereda mało się o niego troszczyła. Drżał, aby któraś nie wymknęła się do sieni i dalej, do ogrodu, na drogę, gdzie mogłyby znaleźć ją dzieciaki.

  — «Темнота и плесень» (Ciemność i pleśń), 1959

О рассказах[править]

  •  

[Не совсем] удачной кажется мне по своей конструкции новелла «Молот» с компьютером — спутником звёздного путешественника, одаряющим как бы эротическими ощущениями одинокого пассажира (он же и пилот корабля), поскольку психологическая проработка интриги опасно соприкасается с мелодрамой.

 

[Nie do końca udana] szczęśliwa wydaje mi się w koncepcji nowela Miot, z komputerem — towarzyszem gwiazdowej podróży, darzącym jakby erotycznymi uczuciami samotnego pasażera i zarazem pilota statku (ponieważ psychologiczna rozbudowa intrygi ociera się niebezpiecznie o melodramat).

  — Станислав Лем, «Фантастика и футурология», книга 2 (II. Роботы и люди), 1970

Отдельные статьи[править]

Рассказы о пилоте Пирксе: