Роберт Пенн Уоррен
| Роберт Пенн Уоррен | |
|---|---|
| |
 Статья в Википедии
| |
 Медиафайлы на Викискладе
|
Роберт Пенн Уоррен (англ. Robert Penn Warren; 1905 — 1989) — американский поэт, писатель, литературный критик. Больше всего известен своим романом «Вся королевская рать».
Цитаты
[править]Вся королевская рать (роман, 1946 год)
[править]- Конец человека — знание, но одного он не может узнать:он не может узнать, спасёт его знание или погубит. Он погибнет — будьте уверены, — но так и не узнает, что его погубило: знание, которым он овладел, или то, которое от него ускользнуло и спасло бы его, если бы он овладел им. (Джек Бёрден)
- Всякий акт чистого восприятия — подвиг. (Джек Бёрден)
- Если бы род людской ничего не помнил, он был бы совершенно счастлив. (Джек Бёрден)
Нет на свете стоящего дела, из-за которого не пришлось бы поступиться достоинством. — Вилли Старк |
Смешная это штука — грязь, — сказал Хозяин. — Ведь если подумать, весь наш зелёный шарик состоит из грязи, кроме тех мест, которые под водой и опять же состоят из грязи. Трава — и та растёт из грязи. А что такое бриллиант, как не кусок грязи, которому однажды стало жарко? А что сделал Господь Бог? Взял пригоршню грязи, подул на неё и сделал вас и меня, Джорджа Вашингтона и весь человеческий род, благословенный мудростью и прочими добродеятелями. Так или нет? | |
“Dirt’s a funny thing,” the Boss said. “Come to think of it, there ain’t a thing but dirt on this green God’s globe except what’s under water, and that’s dirt too. It’s dirt makes the grass grow. A diamond ain’t a thing in the world but a piece of dirt that got awful hot. And God-a-Mighty picked up a handful of dirt and blew on it and made you and me and George Washington and mankind blessed in faculty and apprehension. It all depends on what you do with the dirt. That right?” |
Иногда Джек наливает мне виски, иногда я ему наливаю виски… а иногда я сам себе наливаю виски. — Вилли Старк |
- Человек зачат в грехе и рождён в мерзости, путь его - от пелёнки зловонной до смердящего савана. (Вилли Старк)
- Черт, человек может лежать и хотеть - хотеть, и больше ничего, так хотеть, что он сам забывает, чего ему хочется. (Вилли Старк)
- Вы засыпаете на долгое время, а когда просыпаетесь, оказывается, что всё на свете осталось по-прежнему. Сколько бы вы ни проспали, ничего не меняется. (Джек Бёрден)
- Право - это узкое одеяло на двуспальной кровати, когда ночь холодная, а на кровати - трое. Одеяла не хватит, сколько его ни тащи и ни натягивай, и кому-то с краю не миновать воспаления лёгких. (Вилли Старк)
- Законы — это штаны, купленные мальчишке в прошлом году, а у нас всегда — нынешний год, и штаны всегда лопаются по шву, и щиколотки наружу. Законы всегда тесны и коротки для подрастающего человечества. В лучшем случае ты можешь что-то сделать, а потом сочинить подходящий к этому случаю закон, но к тому времени, как он попадёт в книги, тебе уже нужен новый. (Вилли Старк)
- Нам, раз мы эту кашу заварили, нужен теперь не порядочный человек, а такой, который сможет победить. (Гилберт Мастерн)
- Если у нас было такое замечательное, прекрасное прошлое, то откуда, черт подери, взялось это совсем не замечательное и не прекрасное настоящее - откуда, если этого незамечательного и непрекрасного не было у нас в прошлом? (Джек Бёрден)
В то утро я вышел из ее дома, отправился в банк, снял со счёта немного денег, вывел из гаража машину, собрал чемодан и уехал. Я ехал по длинной белой дороге, прямой, как струна, гладкой, как стекло, глянцево-жидкой в мареве, гудящей под шинами, как оттянутый и отпущенный нерв. Я делал семьдесят пять миль в час, но никак не мог догнать лужицу, блестевшую впереди, у самого горизонта. Позже солнце стало бить мне в глаза, потому что я ехал на Запад. Тогда я опустил козырек, сощурился и вдавил в пол педаль газа. И продолжал ехать на Запад. Потому что все мы собираемся когда-нибудь поехать на Запад. На Запад ты едешь, когда истощается почва и на старое поле наступают сосны. На Запад ты едешь, получив письмо со словами: "Беги, все открылось". На Запад ты едешь, когда, взглянув на нож в своей руке, видишь, что он в крови. На Запад ты едешь, когда тебе скажут, что ты — пузырёк в прибое империи. На Запад ты едешь, услышав, что там в горах полным-полно золота. На Запад ты едешь расти вместе со страной. На Запад ты едешь доживать свой век. Или просто едешь на Запад. |
…Ничто не пропадает бесследно, ничто и никогда. Всегда есть ключ, оплаченный чек, пятно от губной помады, след на клумбе, презерватив на дорожке парка, ноющая боль в старой ране, первый детский башмачок, оставленный на память, чужая примесь в крови. И все времена — одно время, и все умершие не жили до тех пор, пока мы не дали им жизнь, вспомнив о них, и глаза их из сумрака взывают к нам. | |
For nothing is lost, nothing is ever lost. There is always the clue, the canceled check, the smear of lipstick, the footprint in the canna bed, the condom on the park path, the twitch in the old wound, the baby shoes dipped in bronze, the taint in the blood stream. And all times are one time, and all those dead in the past never lived before our definition gives them life, and out of the shadow their eyes implore us. | |
| — Джек Бёрден |
- Боль — одно из зол, но сама по себе ещё не зло. (Адам Стентон)
Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать. | |
You have to make the good out of the bad because that is all you have got to make it out of | |
| — Вилли Старк |
Что ж, он сотворил кое-какое добро из зла. Больницу. Больницу Вилли Старка, которая будет стоять, когда от самого Вилли Старка ничего не останется. Так сказал Вилли Старк. Но если Вилли Старк верит, что добро всегда приходится делать из зла, почему он так забеспокоился, когда Крошка выступил с вполне логичным и невинным предложением насчет подряда? Неужели он так распалился из-за того, что Крошкина разновидность Зла может попасть в сырьё, из которого он намерен сотворить Добро? «Ты, что, не понимаешь? — спрашивал меня Хозяин, выкручивая мой лацкан. — Неужели и тебе непонятно? Я строю больницу, лучшую в стране, лучшую в мире, я не позволю таким, как Крошка, пакостить это дело. Я назову ее больницей Вилли Старка, и она будет стоять, когда от нас с тобой ничего не останется и от всей этой сволочи ничего не останется...» Тут плохо сходятся концы с концами. Совсем не сходятся. — Джек Бёрден |
Из хижины на болотистой равнине она вышла на свет божий с прекрасным умением: узнать, что знаете вы, не ставя вас в известность о том, что известно ей. Не в её характере было идти у языка на поводу — она предоставляла это вам, сама же предпочитала следовать позади, с аккуратным обрезком свинцовой трубы в руках, и ждать, пока вы оступитесь. — о Сэди Берк |
Если голодранцу что-то нужно, он должен взять сам. — Вилли Старк |
…Его выдвинули кандидатом на первичных выборах в демократической партии. Но это были не выборы. Это был ад кромешный, а также бой в Крыму и субботняя ночь в салуне Кейзи, вместе взятые, и, когда дым рассеялся, на стенах не осталось висеть ни одной картины. И не было никакой демократической партии. Был только Вилли — с чубом на глазах, в прилипшей к животу рубашке. В руках он держал мясницкий топор и кричал: «Крови!» |
Наверно, вещи, которые вам нужны, похожи на карты. Они вам нужны не сами по себе, хотя вы этого не понимаете. Карта нужна вам не потому, что вам нужна карта, а потому, что в совершенно условной системе правил и ценностей и в особой комбинации, часть которой уже у вас на руках, эта карта приобретает значение. Но скажем, вы не участвуете в игре. Тогда, даже если вы знаете правила, карта ничего не означает. Все они одинаковы. — Джек Бёрден |
Однажды, например, человек, которого он засудил в свое время, остановил его на улице и сказал, что убьёт. Судья рассмеялся, повернулся к нему спиной и пошел дальше. Человек вытащил пистолет и окликнул судью два или три раза. Наконец судья оглянулся. Увидев, что человек целится в него из пистолета, он повернулся и, не говоря ни слова, пошел прямо на этого человека. Он подошел к нему и отнял пистолет. Что он делал на войне, он не рассказывал. — о судье Ирвине |
Когда начинаешь работать, приходится работать с теми, кто у тебя есть. Приходится работать с такими, как Байрам, Крошка Дафи и эта мразь из законодательного собрания. Ты не слепишь кирпичей без соломы, а солома твоя — по большей части прелая солома, из коровьей подстилки. И если ты думаешь, что можно работать по-другому, ты спятил. — Вилли Старк |
Вы знакомитесь с кем-то на пляже во время отпуска и чудесно проводите вместе время. Или в углу на вечеринке, когда звенят бокалы и кто-то наигрывает на рояле, вы беседуете с незнакомцем, и кажется, что ваш ум затачивается, правится на его уме, и новые просторы идей открываются перед вами. Или, разделяя с кем-то сильные или мучительные переживания, вы обнаруживаете глубокое душевное родство. И после вы уверены, что когда вы встретитесь снова, весёлый товарищ подарит вам прежнее веселье, блестящий незнакомец взбудоражит ваш оцепенелый ум, отзывчивый друг утешит прежней близостью. Но что-то происходит, или почти всегда происходит, с весельем, с блеском, с родством. Вы вспоминаете отдельные слова языка, на котором говорили, но вы забыли грамматику. Вы вспоминаете движения танца, но музыка больше не играет. Вот вам и всё. — Джек Бёрден |
Минуты две Хозяин разглядывал нарядные филенки закрытой двери. Потом он произнес: |