Россия в обвале

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Россия в обвале» — публицистическая книга Александра Солженицына 1998 года. Развивает идеи, высказанные в статье «Русский вопрос» к концу XX века 1994 года.

Цитаты[править]

  •  

При всей уже 12-летней затяжности нового глубокого государственного и всежизненного кризиса России, выпуская в свет нынешнюю работу, <…> — я не надеюсь, что и мои соображения могут в близости помочь выходу из болезненного размыва нашей жизни. Эту книгу я пишу лишь как один из свидетелей и страдателей бесконечно жестокого века России — запечатлеть, что мы видели, видим и переживаем.

  •  

Да разве наша власть нуждается в талантливых людях… — 1. В разрывах российских пространств

  •  

Итак, наступила в России — эра демократии? Во всяком случае — возглашено было так. А значит — почти мгновенно родилось множество, почти толпы, демократов. Это множество тем более поражало, что среди верхушки новоявленных — различалось лишь 5—6 человек, которые прежде боролись против коммунистического режима. А остальные — взмыли в безопасное теперь небо из столичных кухонных посиделок — и это ещё не худший вариант. Иные орлы новой демократии перепорхнули прямо по верхам из «Правды», из журнала «Коммунист», из Коммунистических академий, из обкомов, а то — из ЦК КПСС. Из вчерашних политруков мы получили даже не просто демократов, но — самых радикальных. — 2. Первые годы жданной демократии

  •  

Никогда не поставлю Гайдара рядом с Лениным, слишком не тот рост. Но в одном качестве они очень сходны: в том, как фанатик, влекомый только своей призрачной идеей, не ведающий государственной ответственности, уверенно берётся за скальпель и многократно кромсает тело России. И даже шестилетие спустя по сегодняшнему самоуверенно ухмыльному лицу политика не видно смущения: как, разорением сберегательных вкладов, он сбросил в нищету десятки миллионов своих соотечественников (уничтожив основу того самого «среднего класса», который и клялся создать). И что ж, с 6-летним опозданием, поднимать разговоры о «создании среднего класса»… — с этого, с мелкого предпринимательства, и надо было начинать, а не растить ненасытных монополистов-магнатов. — 3. Реформы — на развал

  •  

И в середине 1994 высоко доверенный вице-премьер Чубайс, демонстрирующий недавним советским людям столь привычную им «стальную волю», объявил «второй этап приватизации» — так, чтобы государственное имущество перешло бы в руки немногих дельцов (эта цель и публично заявлялась членами его аппарата). Притом он выдвинул лозунг обвальности приватизации: то есть почти мгновенности её, врасплох, — и с гордостью вещал, что «такого темпа приватизации ещё не видел мир!». (Да, конечно, такая преступная глупость ещё нигде в мире не произросла. Прытко бегают — часто падают.) Приватизация внедрялась по всей стране с тем же неоглядным безумием, с той же разрушительной скоростью, как «национализация» (1917-18) и коллективизация (1930), — только с обратным знаком. — 3. Реформы — на развал

  •  

Да уж, «бунт бессмысленный и беспощадный» мы с себя, кажется, смыли навсегда. Немощнее нас не вообразить народа. — 3

  •  

Непростительна упорная тупость наших властей с Южными Курилами. Беспечно отдав десяток обширных русских областей Украине и Казахстану, с конца 80-х исполнявши в международной политике роль американского подслужника, — они с несравненной лжепатриотической цепкостью и гордостью отказываются вернуть Японии острова, которые никогда не принадлежали России, и до революции она никогда не претендовала на них. — 6. Растерянная Россия — и восток

  •  

Можно ли назвать хотя бы одно значительное направление государственной жизни, в котором наша власть 90-х годов не понесла бы жестокого, а то и исторического поражения для России? Но это — мало волнует её, и даже как бы не замечается ею. Она вся — в себе. Она — улита собою и собою замкнута. Сколько Указов, Указов, Указов, Законов, Законов — прогудели над нашими головами самолётными армадами. («Мы учились эти 5 лет», — на живом теле России, да). Однако большей частью их даже и не прочли, а кто и читал — забыл и, уж конечно, никто не выполнял. Нынешней власти уже и побаиваются, уже и пригнетены ею (да по привычке всего бояться), — но кто её уважает? А власть, напротив, уверилась в своей самоустойчивости, новые же аппаратчики (аппарат в несколько раз больше цекистского) — что их уже не выкинут и не вытеснят, возможна только тасовка в колоде. — 8. Власть в себе

  •  

При стольких внешних переменах флагов, гербов, лозунгов, самая основная черта прежней, коммунистической власти — полная закрытость от народа и полная безответственность за совершаемое — присуща и нынешнему режиму никак не в меньшей мере. А что и попадёт в печать — то власть проигнорирует. Все демократические ширмы использованы только для прикрытия жадной олигархии и для обмана мировой общественности. — 8

  •  

И, в отличие же от отставших западных демократий, слышали мы успокоения отечески монаршим тоном, что уже есть на примете и наследник (республиканский?) 2000 года, и даже не один: они, наследники, уже «бурно растут» (9.6.96). — 8 (перед президентскими выборами 1996 года)

  •  

Тогда как в странах Восточной Европы установились открыто национальные правительства (и никто их за это не корит); тогда как власти республик СНГ, да и всех автономий в России, напряжённо заняты сохранением своего коренного народа (и повсюду считают это естественным), — у всего комплекса нынешних центральных российских властей — отсохло, отвалилось, да не произрастало никогда, внимание к существенным нуждам русского народа. — 8

  •  

Советская «дружба народов», о которой столько мы слышали од и баллад, — вмиг оскалилась с враждебностью, подавлявшейся, но, значит, никогда и не затихавшей. (И глубже в историю: значит, и за столетия совместной жизни мы не расположили к себе эти восточные народы. А — возможно ли такое вообще? Много ли мы видим иных примеров по земному шару? Хорошее — принимается как должное и легко забывается; плохое — питает жар национальных обид). — 9. Чужеземцы в 24 часа

  •  

Самодовольные наши правители, когда с лёгкостью подписывали мгновенный распад страны, безо всяких договоров и условий, — разве задумались, что значит резать по живому телу? Ни в одном российском заявлении после Беловежа память и забота об этих брошенных не прозвучала, а уж тем более не была объявлена со стороны России открытая возможность всем отторгнутым, любому-каждому, в любой изъявленный момент свободно получить российское гражданство. (Да хотя б оценили, что возврат отторгнутых на родину — при нашем миллионном вымирании — массивный жизненный государственный интерес. Ведь пополнили бы наш редеющий народ!) <…>
Знает ли мировая история такое массовое предательство своих сынов Родиною, как одномгновенно мы бросили за границами России одну шестую часть русского народа, и безо всякой нашей защиты и попечения? Сравнить можно только с тем, как СССР предал свыше 5 миллионов своих военнопленных в германскую войну, — в этом (да только ли в этом!) «демократическая» Россия верна советской традиции. — 9

  •  

Однако из Казахстана, где казахов, со всеми переселенческими усилиями Назарбаева, всего 40 % <…> уезжать стыдно, это немощная капитуляция. Не большинству же бежать от меньшинства. Вся республика воздвигнута русскими, раскулаченными, ссыльными и зэками. («Русскими» зовут там всех не-казахов и не-среднеазийцев.) <…>
Назарбаев подытожил: «в Казахстане русского вопроса нет», возбуждение его, дескать, — подобно тревоге о судетских немцах в 30-е годы (24.11.93). А чем он «обеспокоен»? — «русским империализмом» (январь 94-го, Давос). — 9

  •  

Только и хватило Президенту сил заявить (1994): «Российское правительство благодарит страны СНГ за то, что они дали приют нашим соотечественникам…». <…>
То-то ведь и самое страшное: беженцы в своих многочисленных бедствиях встречают не только бесчувствие властей, но — равнодушие или даже неприязнь, враждебность от местного русского населения. — 10. Беженцы

  •  

В самостоятельном развитии — дай Бог Украине всяческого успеха. Отяжелительная ошибка её — именно в этом непомерном расширении на земли, которые никогда до Ленина Украиной не были: две донецкие области, вся южная полоса Новороссии (Мелитополь-Херсон-Одесса) и Крым. <…> Стратегическая ошибка в выборе государственной задачи будет постоянной помехой здоровому развитию Украины, эта изначальная психологическая ошибка — непременно и вредоносно скажется: и в неорганичной соединённости западных областей с восточными, и в двоении (теперь уже и троении) религиозных ветвей, и в упругой силе подавляемого русского языка, который доселе считали родным 63 % населения. Сколько неэффективных, бесполезных усилий надо потратить на преодоление этих трещин. По пословице: Нахватанное — ребром выпрет. <…>
Сколько мы слышали о подавлении прав в Белоруссии — и ни звучка о таких же на Украине, о много худших в Казахстане, — а на самих бы себя оглянуться: неужели миллионы российских граждан имеют реальные права?! Что ж вы о них не вскликнете? — 12. Славянская трагедия

  •  

… мне казался бесперспективным политический замысел усмирить Чечню. Я видел разумный выход в том, чтобы незамедлительно признать независимость Чечни <…>. (Уже и в XIX так было, и ещё ярче показано теперь: для чеченов грабительские набеги и захват заложников, рабов и скотьих стад — это как бы их форма производства, при низком уровне собственного хозяйства). <…> Такой план я предложил в июне 1992 Президенту Ельцину при телефонном нашем разговоре Вашингтон—Вермонт, но беспоследственно. Тот же план я потом не раз предлагал в российской прессе и по телевидению — и тоже бесполезно. <…>
Перечень преступных шагов российских властей в эту войну — неохватен. (И все — оплачены невинными жертвами.) Но выдающимся и необъяснённым шагом было: после басаевского террористического налёта на Будённовск в июне 1995 — не только отпустить саму банду, но и — немедля за тем добровольно отдать чеченам почти всю территорию, какую за полгода у них завоевали, — и опять начинать от исходной черты. — 13. В Чечне

  •  

Сколько раз советское государство обманывало крестьян? — несчётно; сколько раз выполняло обещанное? — ни разу. — 14. И — ещё, ещё отмежёванные

  •  

Общность земледельца с землёй — с её родниками, ручьями, малыми реками, перелесками и рощами — основа народной духовности. Земля — чистый, верный источник любви к родине. И — устойчивости государства. Корневая, душевная связь народа с землёй — это не «товар» биржевой, она дорога нам, как сама Родина и сама душа. — 14

  •  

Наперекор всему, как нам не дают дышать, — тяга к общественной справедливости и тяга к нравственной жизни — нет, не загасли. И сила их — тоже убедительна. — 16. Чем нам оставлено дышать?

  •  

Нечего и говорить, что больнее нашего нынешнего общества трудно вообразить. — 24. Распря 80-х годов

  •  

Несравненно бесстыдство, с которым нынешняя КПРФ, даже и по названию не утёршаяся от прежнего коммунизма, объявляет себя «народно-патриотическим движением» и приверженицей православия? И ни один из их современных вождей не раскается, даже не помянет, как они этих патриотов и этих православных — топили, стреляли, выжигали. Бесстыдно ставят сегодня в кавычки «ужасы большевизма», да ведь то «было полвека назад — и быльём поросло[1]». Нет, то космическое злодейство несмываемо с коммунизма). — 25. Болезни русского национализма

  •  

Да, непримиримые формы всякого, без исключения всякого на Земле национализма есть болезнь. И больной национализм опасен, вреден прежде всего для своего же народа. Но не закрайней гневливой бранью, а совестящим вразумлением можно и нужно обращать его в национализм строительный, созидательный. Без которого ни один народ в истории не выстроил своего бытия. — 25

  •  

Селективным противоотбором, избирательным уничтожением всего яркого, отметного, что выше уровнем, — большевики планомерно меняли русский характер, издёргали его, искрутили. <…> Под разлитым по стране парализующим страхом (и отнюдь не только перед арестом, но перед любым действием начальства при всеобщем бесправном ничтожестве, до невозможности уйти от произвола сменою местожительства), при густой пронизанности населения стукаческой сетью, — в народ внедрялась, вживалась скрытность, недоверчивость — до той степени, что всякое открытое поведение выглядело как провокация. <…> А взамен всего отмирающего доброго — утверждалась неблагодарность, жестокость, всепробивность до крайнего нахальства. Как сказал Борис Лавренёв (ещё в 20-е годы, после гражданской войны): «Большевики перекипятили русскую кровь на огне». Выло, было — и это ли не изменение, не полный пережог народного характера?!
Советский режим способствовал подъёму и успеху худших личностей. Удивляться другому: что добрая основа ещё во стольких людях сохранилась. И удивиться, что наш народ ещё не был необратимо подорван, иначе откуда взялись бы титанические силы на советско-германскую войну? — 30. Эволюция нашего характера

  •  

Нынешняя власть упоена своею собственной обогатительной жизнью, и интересы народа для неё — в полном пренебрежении, она их не чувствует, и мало надежды, что почувствует в следующих накатах. Нравственные требования — выше тех, какие можно вставить в любую Конституцию, и конституционная ответственность Правителя не возвышается до публичного признания своих ошибок и провалов. — 35. А сопротивление?

  •  

Если мы действительно способны высвободиться из того примитивного материалистического мироучения, в котором воспитывали нас десятилетиями, что бытие, бытие, бытие определяет сознание, то нам неизбежно понять и принять: будущее наше, и наших детей, и нашего народа — зависит первей и глубинней именно от нашего сознания, от нашего духа, а не от экономики. — 36. Строительное

Примечания[править]

  1. Советская Россия, 10.1.1998. — С. 2.