Франц Кафка (Клод Давид)

From Викицитатник
Jump to navigation Jump to search

«Франц Кафка» (Franz Kafka) — биография французского литературоведа Клода Давида 1989 года. Русский перевод[1] в 2008 году вошёл в серию «Жизнь замечательных людей».

Цитаты[edit]

  •  

Без этого хронического антисемитизма, время от времени прибегающего к насилию, творчество Кафки рискует остаться плохо понятым. Перед этой враждебностью Кафка испытывал не страх и даже не унижение; для этого необходимо было, чтобы он больше уважал своих противников. Но он чувствует себя «поставленным вне общества», отрезанным от большинства, отброшенным в замкнутый мир, в котором ему трудно дышать. — I

  •  

Кафка совсем не восприимчив к поэзии Праги, он ничего не заимствует из её традиций и легенд, так Как он ненавидит Прагу. Всю свою жизнь он хотел бежать из неё, <…> безусловно, прежде всего потому, что это был город его семьи и его детства. Несомненно, он испытывал чувство, что ведет здесь чуть ли не островную жизнь в провинции, отрезанной от больших событий времени. В чём он, впрочем, отчасти ошибался… — I

  •  

Герман Кафка ничего не понял бы в этих словесных тонкостях; несомненно, он не захотел бы влезать в этот лабиринт, а если бы, вопреки всякому ожиданию, он прочел бы и понял, то почувствовал бы себя потом, наверное, более чужим своему сыну, чем когда бы то ни было.
<…> Кафка, по правде говоря, скорее, ведёт свой собственный судебный процесс, чем процесс своего отца. <…>
«Письмо отцу» — всего лишь мгновение диалога с недоступным отцом, но это уже, без сомнения, успех, который оправдывает сам диалог. Диалог воображаемый, потому что никакой другой диалог был невозможен. — II

  •  

Новая литература как раз и должна перестать быть декоративной. Арабеска должна уступить место прямой линии. Кафка совершенно не думает о том, что в языке существует власть воображения, магическая сила, способная вызвать на свет неизвестную ранее реальность. В нём нет ничего романтического, из всех писателей он, несомненно, наиболее последовательно далёк от лиризма, наиболее решительно прозаичен. — V

  •  

«Описание одной борьбы» выступает против фривольности, глупого кокетства, лжи, которые завладели литературой. Но в то же время это наиболее причудливое, наиболее манерное произведение, более всего отмеченное вкусом эпохи, против которого оно направлено. Таков парадокс этого сочинения юности. — V

  •  

[С 1912] иудаизм является его горизонтом, но не более того. — VII

  •  

«Приговор» не только одно из наиболее сильных <…> произведений Кафки, но также и текст, в котором проявляются мысли, не доверяемые им ни своим друзьям, ни даже своему «Дневнику». — VIII

  •  

Никакой другой рассказ Кафки не отличается такой силой и жестокостью, как «Превращение», ни в каком другом он не уступает так соблазну садизма. В этом тексте есть некая склонность к саморазрушению, влечение к мерзкому <…>. Грегор Замза — это явно Франц Кафка, превращённый своим нелюдимым характером, своей склонностью к одиночеству, своей неотвязной мыслью о писании в некое подобие монстра; он последовательно отрезан от работы, семьи, встреч с другими людьми, заперт в комнате, куда никто не осмеливается ступить ногой и которую постепенно освобождают от мебели, непонятый, презираемый, отвратительный объект в глазах всех. — VIII

  •  

В «Другом процессе» Элиас Канетти защищает мысль о том, что между Гретой и Кафкой завязалась любовная интрига. <…> Правда, Канетти высказал это предположение, не утруждая себя доказательствами, поскольку знал, что сможет убедить лишь немногих читателей. Это скорее прекрасная выдумка романиста, чем исследование историка. В течение того года между Кафкой и Гретой сложилась своего рода нежная дружба, и ничего больше, что могло бы дать повод думать о любовных чувствах Кафки. Нам представляется: если эти отношения служили ему поддержкой в столь трудные моменты, то именно в силу того, что в них не было ничего, затрагивавшего будущее, и что в них отсутствовал чувственный момент. <…> Благодаря ему он мог прояснять и в терпимой форме воскрешать мысленно свою несчастную любовь к Фелице Бауэр. Благодаря этому свидетелю он мог жить и рассматривать свою жизнь. — IX

Примечания[edit]

  1. Клод Давид. Франц Кафка / перевод А. Д. Михеева. — Харьков: Фолио; Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. — 7000 экз.