Фритьоф Нансен

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Фри́тьоф Ве́дель-Я́рлсберг На́нсен (норв. Fridtjof Wedel-Jarlsberg Nansen; 10 октября 1861 — 13 мая 1930) — норвежский полярный исследователь, основатель новой науки — физической океанографии, политический и общественный деятель, гуманист, филантроп, лауреат Нобелевской премии мира 1922 года.

Цитаты[править]

  •  

…Для сохранения своей жизни и возвращения домой необходимо будет дойти до населённых мест на западе во что бы то ни стало; иного выбора не будет, а это всегда сильный стимул в действиях человека.[1]

  •  

С одной стороны стоял европеец в клетчатом английском костюме и высоких сапогах, цивилизованный человек, гладко выбритый и подстриженный, благоухающий душистым мылом…; с другой — одетый в грязные лохмотья, перемазанный сажей и ворванью дикарь, с длинными всклокоченными волосами и щетинистой бородой, с лицом настолько почерневшим, что естественный светлый цвет его нигде не проступал…[2]17 июня 1896 года после тяжелейшей зимовки на Земле Франца-Иосифа Нансен случайно наткнулся на Фредерика Джексона, который со своей экспедицией находился на мысе Флора

  •  

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким бедным, ничтожным, как теперь в качестве героя, которому воскуривают фимиам. Я так устал от всей этой суматохи, суеты. Куда же это всё приведёт? <…> Моя душа… словно обобрана незваными людьми. Я хотел бы убежать и спрятаться, чтобы вновь найти самого себя.[3]Нансен тяжело переносил всеобщее внимание и поклонение после экспедиции на «Фраме»

  — Дневник
  •  

31 августа 1915 года Талаат-бей заявил немецким дипломатам, что «армянского вопроса больше не существует». Он был прав, ибо к этому времени депортация была завершена. Оставалось только избавиться от редких жертв, которые чудом уцелели, шагая по дорогам смерти. Их собрали в огромных концентрационных лагерях, оставляя почти без пищи и каких-либо средств к существованию. В январе 1916 года от 5 до 6 тысяч армян Айнтаба были угнаны в пустыню; в апреле 14 тысяч высланных были вырезаны в Рас ул-Айне. По приказу каймакама каждый день группы в 300—500 человек уводились на расстояние 10 километров от города, на берег реки, где банды наёмников убивали их, а тела бросали в воду.
К востоку от Алеппо, в лагере Мескене, что на берегу Евфрата, по словам самих же турок, было зарыто в землю 55 тысяч армян, погибших от голода.[4]О геноциде армян в 1915—1916 гг.

  •  

Весь план геноцида был связан только с холодным политическим расчётом, применённым, чтобы уничтожить представителей народа, которые жили лучше и потому причиняли беспокойство. Другой причиной была жадность. Вряд ли следовало ожидать иного, если [турецкий] народ в своей общественной морали жил в средневековье, обладая современными методами и орудиями.

 

Den hele utrydningsplan skyldtes alene en kald politisk beregning; det gjaldt å utslette et folkelement som var overlegent og kunne bli brysomt. Dertil kom griskhet. Det kunne vel vanskelig vært annerledes når et folk som i sin offentlige moral lever i middelalderen, får moderne metoder og hjelpemidler.[5]

  •  

Положение таково: в Канаде нынче такой хороший урожай, что она могла бы выделить зерна втрое больше, чем необходимо для предотвращения страшного голода в России. В США пшеница гниёт у фермеров, которые не могут найти покупателей для излишков зерна. В Аргентине скопилось такое количество кукурузы, что её некуда девать и ею уже начинают топить паровозы. Во всех портах Европы и Америки простаивают целые флотилии судов. Мы не знаем, чем их загрузить. А между тем рядом с нами на Востоке голодают миллионы людей. Наше мероприятие можно осуществить не иначе, как с поддержкой Лиги. Пусть Лига Наций придёт нам на помощь, и давайте не будем лицемерить. Будем смотреть фактам в лицо, примем их такими, каковы они на самом деле. Правда ли, что в настоящий момент правительства никак не могут выделить 5 миллионов фунтов? Они не могут сообща набрать эту сумму, а ведь она составляет лишь половину того, во что обходится постройка одного боевого корабля! Пища лежит в Америке, но некому её взять. Неужели Европа может сидеть спокойно, ничего не предпринимая для того, чтобы доставить сюда пищу, которая нужна для спасения людей по сю сторону океана? Я не верю этому. Я убежден, что народы Европы заставят свои правительства принять должное решение.[6]Слова Нансена на сессии Лиги Наций 30 сентября 1921 г. после того, как он побывал в России во время голода, вызванного гражданской войной

  •  

Все мы ищем в жизни «иных берегов», чего ещё мы можем требовать? Наше дело найти к ним дорогу. Дорогу долгую, трудную, быть может, но она зовёт нас, и мы не можем не идти. Глубоко в нашей природе, в каждом из нас коренится дух дерзания. Зов пустынь трепещет во всех наших поступках и возвышает, облагораживает нашу жизнь.[7]Инаугурационная речь Нансена после его избрания почётным ректором Университета Сент-Эндрюс в 1926 году

  •  

В жизни человека необходима романтика. Именно она придает человеку божественные силы для путешествия по ту сторону обыденности. Это могучая пружина в человеческой душе, толкающая его на великие свершения.[8]

О Нансене[править]

  •  

Для большинства толпившихся на пристани людей Нансен был викингом, связывающим саги отдалённого прошлого с сагой сегодняшнего дня, с сагой о лыжнике, скатывающемся с головокружительной высоты… Нансен являлся для них олицетворением национального типа.[9]

  — профессор Брёггер
  •  

У Фритьофа Нансена не было политических или научных мотивов покорять Южный полюс. У него был план, обречённый на успех, было положение в обществе, позволявшее воплотить замысел в жизнь, и была свойственная всем полярникам изрядная доля тщеславия. Достичь Северного полюса Нансену не удалось, но у него оставался шанс расписаться на другой странице в хронике человечества. Этой пустой страницей был Южный полюс.[10]О подготовке южнополярной экспедиции Нансена в 1907 году (несостоявшейся).

  — Тур Буманн-Ларсен
  •  

Нансен был велик как полярный исследователь, более велик как учёный и ещё более велик как человек.[11]

  Харальд Свердруп

Лив Нансен-Хейер, «Книга об отце»[править]

  •  

Политиком Нансена сделали время и обстоятельства. Сам он предпочёл бы целиком посвятить себя научной работе, и отнюдь не честолюбивые замыслы заставили его принять деятельное участие в борьбе за расторжение унии, а затем в создании первой конституции независимой Норвегии. — Нансен-Хейер Л. Книга об отце. — Л.: Гидрометеоиздат, 1973. — С. 166.

  •  

Когда… отец только-только улёгся, примчался посыльный сказать, что ему срочно надо сойти на берег — звонок из Кристиании. Отец был в панике: «Что случилось? Как узнали, что я здесь? Неужели что-нибудь с детьми — о боже!» Отец оделся, прыгнул в лодку и как одержимый принялся грести. Запыхавшись, он ворвался на телеграф: «В чем дело, кто меня вызывает?» — «Да это газета „Сюннмёрепост“ просит вас, профессор, позвонить в газету „Верденс Ганг“. Дело в том, что кто-то достиг Северного полюса».
Господи! Всего-то! Он пишет в дневнике: «Я возликовал от облегчения. Значит, с детьми ничего не случилось, а я-то думал, меня наверняка вызывают из-за них. А потом я рассвирепел, какое мне, к чёрту, дело, что кто-то там вернулся с Северного полюса». <…> «Когда-то Северный полюс был для меня делом всей жизни. Я мог и должен был внести свой вклад в это дело. А потом кончилось это, и новые дела заполнили мою жизнь. И сейчас мне настолько это неинтересно, что даже не хочется сойти на берег и узнать подробности. Должно быть, это Пири наконец-то добился своего. Настойчивости у него не отнимешь — год за годом тратить на это». — С. 243. Во время плавания на «Веслемьё» 1909 года Нансен получил известие о покорении Робертом Пири Северного полюса.

  •  

Отца… мучили гамлетовские противоречия. Он был реалистом и практиком, прост и ясен как день, как настоящий учёный он отлично разбирался в фактах; и однако же не в меньшей степени ему были свойственны самоуглубленность, вечные искания, лиризм и причудливая изменчивость настроений; это был человек свободнейший и в то же время глубоко связанный, уверенный в себе и смиренный, юморист и меланхолик — все вместе, одним словом, характёр самый что ни на есть шекспировский. Верный и горячий в дружбе, он почти всегда был одинок. Человек деятельный и в то же время мечтатель: человек, разносторонний по своим способностям и интересам, и в то же время простой и обыкновенный. В нём была огромная жажда жизни, но ещё сильнее было его стремление к духовной гармонии и целостности. Дитя, всё время мечтавшее о тепле и нежности, но сумевшее без них прожить. Он всегда предпочитал думать о людях только хорошее, но полагался лишь на себя самого. В любой вопрос он вникал так, чтобы уж исчерпать его до дна, а себя самого так и не познал до конца. — глава 8, С. 310-311

Примечания[править]

  1. Нансен Ф. Собрание сочинений. Т. 1: На лыжах через Гренландию. Жизнь эскимосов. — М.-Л.: Изд-во Главсевморпути, 1937. — С. 22.
  2. Нансен Ф. «Фрам» в Полярном море. Т. 2. — М.: Географгиз, 1956. — С. 213.
  3. Будур Н. Нансен. Человек и миф. — М.: Игра слов, 2011. — С. 194.
  4. Fridtjof Nansen. l’Arménie et le Proche Orient. Paris, 1923, p. 330—333, 339—344, 356—357.
  5. Gjennom Armenia (1927), s. 244
  6. Нансен-Хейер Л. Книга об отце. — Л.: Гидрометеоиздат, 1973. — С. 354.
  7. Нансен-Хейер Л. Книга об отце. — Л.: Гидрометеоиздат, 1973. — С. 418.
  8. Нансен Ф. «Фрам» в Полярном море. Т. 1. — М.: Географгиз, 1956. — эпиграф.
  9. Нансен Ф. «Фрам» в Полярном море. Т. 1. — М.: Географгиз, 1956. — С. 16.
  10. Буманн-Ларсен, Тур. Амундсен. — М.: Молодая гвардия, 2005. — С. 100.
  11. Нансен Ф. «Фрам» в Полярном море. Т. 1. — М.: Географгиз, 1956. — эпиграф.