Юлий Цезарь (трагедия)

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

«Ю́лий Це́зарь» (англ. Julius Caesar) — трагедия Уильяма Шекспира 1599 года, изображающая заговор против Юлия Цезаря и его убийство Брутом; в ней действует также большое количество исторических персонажей того времени.

Цитаты[править]

Акт I[править]

  •  

Кассий
Он, как Колосс
Загромоздил наш узкий мир собою,
А мы, созданья жалкие, снуем
Меж ног его громадных и пугливо,
Глядя кругом, могил бесславных ищем!..
Поверь мне, Брут, что может человек
Располагать судьбой, как хочет.
Не в звездах, нет, а в нас самих ищи
Причину, что ничтожны мы и слабы.
Поставим рядом Цезаря и Брута —
Что ж в Цезаре особенного есть?
Зачем, ты объясни мне, это имя
Должны мы слышать чаще твоего?
Их рядом напиши — они друг другу
В красе не уступают; рядом их
Произнеси — и оба благозвучны;
Коль взвесишь их — и оба полновесны.
Ты ими заклинай — и так же сильно
Подействует на чувства имя Брута,
Как имя Цезаря. Скажите, боги,
Какою же неведомою пищей
Питается наш Цезарь, что так скоро
И так ужасно вырос? Жалкий век!
Ты опозорен, Рим! Утратил ты
Способность создавать мужей великих!
Случалось ли хоть раз, от дней потопа,
Чтоб поколенье целое людей
Прославилось одним лишь человеком?

  — сцена II, перевод Павла Козлова


  •  

Он, человек, шагнул над тесным миром,
Возвысясь, как Колосс; а мы, людишки,
Снуем у ног его и смотрим — где бы
Найти себе бесславную могилу.
Порой своей судьбою люди правят.
Не звезды, милый Брут, а сами мы
Виновны в том, что сделались рабами.
Брут и Цезарь! Чем Цезарь отличается от Брута?
Чем это имя громче твоего?
Их рядом напиши, — твое не хуже.
Произнеси их, — оба так же звучны.
И вес их одинаков, и в заклятье
«Брут» так же духа вызовет, как «Цезарь».
Клянусь я именами всех богов,
Какою пищей вскормлен Цезарь наш,
Что вырос так высоко? Жалкий век!
Рим, ты утратил благородство крови.
В какой же век с великого потопа
Ты славился одним лишь человеком?
Кто слышал, чтоб в обширных стенах Рима
Один лишь признан был достойным мужем?

  — тот же отрывок, перевод Михаила Зенкевича

Акт II[править]

  •  

Цезарь
Трус и до смерти часто умирает;
Но смерть лишь раз изведывает храбрый.
Из всех чудес, что видел я в природе,
Необъяснимее всего лишь то,
Что людям смерть страшна, хотя все знают,
Что все ж она придет в свой час урочный.

  — сцена II, перевод Козлова


  •  

Трус умирает много раз до смерти,
А храбрый смерть один лишь раз вкушает!
Из всех чудес всего необъяснимей
Мне кажется людское чувство страха,
Хотя все знают — неизбежна смерть
И в срок придёт.

  — тот же отрывок, перевод Зенкевича

Акт III[править]

  •  

Антоний
О, римляне, сограждане, друзья!
Меня своим вниманьем удостойте!
Не восхвалять я Цезаря пришёл,
Но лишь ему последний долг отдать.
Дела людей, порочные и злые,
Переживают их и часто также
То доброе, что сделали они,
С костями их в могилу погребают.
Пусть с Цезарем так будет. Честный Брут
Сказал, что Цезарь был властолюбив
То был большой порок, коль это верно,
И за него он тяжко поплатился.
Я, с разрешенья Брута и других,
Пришел сюда, чтоб Цезаря почтить
Надгробным словом. Брут и все они —
Почтенные и доблестные люди.
Мне Цезарь другом был, и верным другом,
Но Брут его зовет властолюбивым,
А Брут — достопочтенный человек.
Он пленных приводил толпами в Рим
Их выкупом казну обогащая.
Не это ли считать за властолюбье?
При виде нищеты он слезы лил, —
Так мягко властолюбье не бывает,
Но Брут зовет его властолюбивым,
А Брут — достопочтенный человек.
Вы видели, во время Луперкалий,
Я трижды подносил ему венец —
И трижды от него он отказался.
Ужель и это тоже властолюбье?
Но Брут его зовет властолюбивым,
А Брут — достопочтенный человек.
Не для того я это говорю,
Чтоб Брута опровергнуть; я хочу
Лишь высказать пред вами то, что знаю...
Не без причин его любили вы.
Зачем же вы не плачете о нём?
О здравый смысл!
К зверям ты, верно, скрылся,
А люди потеряли свой рассудок...
Моё там сердце, где почиет Цезарь,
И речь свою я должен перервать,
Пока опять я не приду в себя...

  — сцена II, перевод Козлова


  •  

Друзья, сограждане, внемлите мне.
Не восхвалять я Цезаря пришёл,
А хоронить. Ведь зло переживает
Людей, добро же погребают с ними.
Пусть с Цезарем так будет. Честный Брут
Сказал, что Цезарь был властолюбив.
Коль это правда, это тяжкий грех,
За это Цезарь тяжко поплатился.
Здесь с разрешенья Брута и других, —
А Брут ведь благородный человек,
И те, другие, тоже благородны, —
Над прахом Цезаря я речь держу.
Он был мне другом искренним и верным,
Но Брут назвал его властолюбивым,
А Брут весьма достойный человек.
Гнал толпы пленников к нам Цезарь в Рим,
Их выкупом казну обогащал,
Иль это тоже было властолюбьем?
Стон бедняка услыша, Цезарь плакал,
А властолюбье жестче и черствей;
Но Брут назвал его властолюбивым,
А Брут весьма достойный человек.
Вы видели, во время Луперкалий
Я трижды подносил ему корону,
И трижды он отверг — из властолюбья?
Но Брут назвал его властолюбивым,
А Брут весьма достойный человек.
Что Брут сказал, я не опровергаю,
Но то, что знаю, высказать хочу.
Вы все его любили по заслугам,
Так что ж теперь о нем вы не скорбите?
О справедливость! Ты в груди звериной,
Лишились люди разума. Простите;
За Цезарем ушло в могилу сердце.
Позвольте выждать, чтоб оно вернулось.

  — тот же отрывок, перевод Зенкевича

Акт IV[править]

  •  

Брут
Дела людей, как волны океана,
Подвержены приливу и отливу.
Воспользуйся приливом — и успех
С улыбкою откликнется тебе;
С отливом же все плаванье твое
В тяжелую борьбу преобразится
С мелями и невзгодами.

  — сцена III, перевод Козлова


  •  

В делах людей прилив есть и отлив,
С приливом достигаем мы успеха.
Когда ж отлив наступит, лодка жизни
По отмелям несчастий волочится.

  — тот же отрывок, перевод Зенкевича