Гражданская война в России

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Гражданская война в России (1918—начало 1920-х гг.) — ряд вооружённых конфликтов между различными политическими, этническими, социальными группами и государственными образованиями на территории бывшей Российской империи, последовавших за захватом власти большевиками в результате Октябрьской революции 1917 года.

Цитаты[править]

Исторические труды, публицистика[править]

  •  

Новый режим удержался… В худшие периоды жестокой и хаотичной гражданской войны 1918—1920 годов Советская Россия уменьшилась до клочка территории в Северной и Центральной России где-то между Уралом и теперешними прибалтийскими государствами с незащищенным перстом Петрограда, указующим на Финский залив. Единственными важными преимуществами, которые имел новый режим, из ничего создавший победоносную Красную армию, являлись неавторитетность и разобщенность «белых», восстановивших против себя российское крестьянство, и вполне обоснованные подозрения западных держав по поводу отправки своих мятежных солдат и матросов на войну с революционными большевиками.

  Эрик Хобсбаум, «Эпоха крайностей»[1]

Мемуары[править]

  •  

На небольшом клочке освобожденной от большевиков русской земли двум началам, представленным, с одной стороны, генералом Красновым, с другой — генералом Алексеевым и мною, очевидно, оказалось тесно. Совершенно неприемлемая для Добровольческой армии политическая позиция атамана, полное расхождение в стратегических взглядах и его личные свойства ставили трудно преодолимые препятствия к совместной дружной работе. Утверждая «самостоятельность» Дона ныне и на «будущие времена», он не прочь был, однако, взять на себя и приоритет спасения России. Он, Краснов, обладающий территорией, «народом» и войском, в качестве «верховного вождя Южной Российской армии» брал на себя задачу — ее руками — освободить Россию от большевиков и занять Москву… На этом же пути стояла другая сила — пока еще «бездомная», но с непререкаемым общерусским авторитетом бывшего верховного генерала Алексеева и с большим моральным весом и боевой репутацией Добровольческая армия.
Обе стороны, понимая непреложные законы борьбы, считали необходимым объединение вооруженных сил и обе не могли принести в жертву свои убеждения или предубеждения. На этой почве началась длительная внутренняя борьба — методами, соответствовавшими характеру руководителей… В то время, когда командование Добровольческой армии стремилось к объединению Вооруженных Сил Юга путями легальными, атаман Краснов желал подчинить или устранить со своего пути Добровольческую армию; какими средствами — безразлично. — О положении на Юге России в 1918 г.

  А. И. Деникин, «Очерки русской смуты»[2]
  •  

Развал так называемого «тыла» — понятие, обнимающее в сущности народ, общество, все не воюющее население — становился поистине грозным…
Классовый эгоизм процветал пышно повсюду, не склонный не только к жертвам, но и к уступкам. Он одинаково владел и хозяином и работником, и крестьянином и помещиком, и пролетарием и буржуем. Все требовали от власти защиты своих прав и интересов, но очень немногие склонны были оказать ей реальную помощь. Особенно странной была эта черта в отношениях большинства буржуазии к той власти, которая восстанавливала буржуазный строй и собственность. Материальная помощь армии и правительству со стороны имущих классов выражалась ничтожными в полном смысле слова цифрами. И в то же время претензии этих классов были весьма велики…
Чувство долга в отношении отправления государственных повинностей проявлялось очень слабо. В частности, дезертирство приняло широкое, повальное распространение…
Не только в «народе», но и в «обществе» находили легкий сбыт расхищаемые запасы обмундирования новороссийской базы и армейских складов…
Спекуляция достигла размеров необычайных, захватывая в свой порочный круг людей самых разнообразных кругов, партий и профессий: кооператора, социал-демократа, офицера, даму общества, художника и лидера политической организации…
Казнокрадство, хищения, взяточничество стали явлениями обычными, целые корпорации страдали этим недугом… Так, железнодорожный транспорт стал буквально оброчной статьей персонала. Проехать и отправить груз нормальным путем зачастую стало невозможным…
В городах шел разврат, разгул, пьянство и кутежи, в которые очертя голову бросалось и офицерство, приезжавшее с фронта.
«Жизни — грош цена. Хоть день, да мой!..»
Шел пир во время чумы, возбуждая злобу или отвращение в сторонних зрителях, придавленных нуждой. В тех праведниках, которые кормились голодным пайком, ютились в тесноте и холоде реквизированной комнаты, ходили в истрепанном платье, занимая иногда очень высокие должности общественной или государственной службы и неся ее с величайшим бескорыстием. Таких было немало, но не они, к сожалению, давали общий тон жизни Юга.

  А. И. Деникин, «Очерки русской смуты»[3]
  •  

Великие потрясения не проходят без поражения морального облика народа. Русская Смута, наряду с примерами высокого самопожертвования, всколыхнула еще в большей степени всю грязную накипь, все низменные стороны, таившиеся в глубинах человеческой души. Между тем только самодеятельность народных и общественных сил могла доставить перевес в борьбе.
И вот, учитывая слагаемые сил и средств боровшихся сторон, приходишь к заключению, что в отношении подъема и активности народных настроений Белое движение имело не многим больше шансов, чем большевизм.

  А. И. Деникин, «Очерки русской смуты»[4]

Документы[править]

  •  

Лицом к лицу с империалистическими хищниками, стремящимися задушить Советскую республику и растерзать ее труп на части, лицом к лицу с поднявшей желтое знамя измены российской буржуазией, предающей рабочую и крестьянскую страну шакалам иностранного империализма, Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов постановляет:
Советская республика превращается в военный лагерь.
Во главе всех фронтов и всех военных учреждений Республики ставится Революционный военный совет с одним Главнокомандующим.
Все силы и средства социалистической республики ставятся в распоряжение священного дела вооруженной борьбы против насильников.
Все граждане, независимо от занятий и возраста, должны беспрекословно выполнять те обязанности по обороне страны, какие будут на них возложены Советской властью.
Поддержанная всем трудовым населением страны, Рабочая и Крестьянская Красная Армия раздавит и отбросит империалистических хищников, попирающих почву Советской республики.

  — Постановление ВЦИК от 2 сентября 1918 г.[5]
  •  

За последние 4 месяца территория нашей Республики раздвинулась почти вдвое: из тесно центральной, тесно великокняжеской Московии наша Республика в настоящее время имеет полное право претендовать на название Российской Федеративной. … Мы должны отметить, что столь обширный успех в вопросе о расширении территории Республики достигнут исключительно оружием. Ни в одном направлении не удалось достичь развития наших действий переговорами или соглашением, поэтому всю занятую таким образом территорию нам придется удерживать оружием.

Политически-стратегическая конъюнктура наших внутренних фронтов за последнее время сильно осложняется созданием на периферии Республики отдельных федеративных политических единиц, претендующих на создание своей боевой силы для обслуживания задач местных правительств. Такие отдельные группы вооруженной силы имеются у следующих правительств: Эстляндии, Латвии, Белоруссии, Литвы и у рабоче-крестьянской Украины. При известном контакте вооруженные силы отдельных окраинных правительств могут придать весьма значительную экспрессию в деле развития наших успехов и закрепления их за нами. Но при возникновении малейшего сепаратизма у правительств окраин созданная ими вооруженная сила явится слабостью правительства РСФСРеспублики.

  — Доклад Главкома Вооруженных сил РСФСР И. И. Вацетиса В. И. Ленину о стратегическом положении Республики и качестве резервов. Январь 1919 г.[5]

Художественная литература[править]

  •  

Посреди
           винтовок
                    и орудий голосища
Москва —
           островком,
                       и мы на островке.
Мы —
       голодные,
                  мы —
                         нищие,
с Лениным в башке
                      и с наганом в руке.

  Владимир Маяковский, «Хорошо!»
  •  

Ночь стоит у взорванного моста,
Конница запуталась во мгле…
Парень, презирающий удобства,
Умирает на седой земле.

Юношу стального поколенья
Похоронят посреди дорог,
Чтоб в Москве ещё живущий Ленин
На него рассчитывать не мог.

  Михаил Светлов, «Песня»[6]
  •  

Катится дорогой непрорытой
В разбираемую бурей новь
Кровь, насквозь пропахнувшая житом,
И пропитанная сажей кровь…
А навстречу — только дождь постылый,
Только пулей жгущие кусты,
Только ветер небывалой силы,
Ночи небывалой черноты,
В нас стреляли —
И не дострелили;
Били нас —
И не могли добить!
Эти дни,
Пройденные навылет,
Азбукою должно заучить.

  Эдуард Багрицкий, «Фронт» («1919 год»), 1923[7]
  •  

Но если вдруг когда-нибудь мне уберечься не удастся,
Какое новое сраженье ни покачнуло б шар земной,
Я все равно паду на той, на той далекой, на гражданской,
И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.

  Булат Окуджава, «Сентиментальный марш»
  •  

Не печалься о сыне,
Злую долю кляня.
По бурлящей России
Он торопит коня.
Громыхает гражданская война
От темна до темна.
Много в поле тропинок,
Только правда — одна.

  Роберт Рождественский, песня из кинофильма «Неуловимые мстители»

Источники[править]

  1. Хобсбаум Э. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век (1914-1991). — М.:Независимая Газета, 2004
  2. Деникин А.И. Очерки русской смуты. — Париж, 1921
  3. Деникин А.И. Очерки русской смуты. — Париж, 1921
  4. Деникин А.И. Очерки русской смуты. — Париж, 1921
  5. 5,0 5,1 Документы по истории гражданской войны в СССР. Том I. Первый этап гражданской войны. — М.: Политиздат, 1941
  6. Песня
  7. Багрицкий Эдуард. Стихотворения и поэмы / Сост., вступ. ст. и примеч. И. Л. Волгина. — М.: Правда, 1984.