Дядя Ваня

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Дядя Ваня» — пьеса Антона Павловича Чехова 1900 г. Авторский подзаголовок: «Сцены из деревенской жизни в четырех действиях».

Цитаты[править]

Действие второе[править]

  •  

Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг. (Астров)

  •  

В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. (Астров)

  •  

Все они, наши добрые знакомые, мелко мыслят, мелко чувствуют и не видят дальше своего носа — просто-напросто глупы. А те, которые поумнее и покрупнее, истеричны, заедены анализом, рефлексом… Эти ноют, ненавистничают, болезненно клевещут, подходят к человеку боком, смотрят на него искоса и решают: «О, это психопат!» или: «Это фразёр!» А когда не знают, какой ярлык прилепить к моему лбу, то говорят: «Это странный человек, странный!» Я люблю лес — это странно; я не ем мяса — это тоже странно. Непосредственного, чистого, свободного отношения к природе и к людям уже нет… Нет и нет! (Астров)

  •  

Он [Астров] пьёт, бывает грубоват, — но что за беда? Талантливый человек в России не может быть чистеньким. (Елена Андреевна)

Действие четвёртое[править]

  •  

Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я такого мнения, что нормальное состояние человека — это быть чудаком. (Астров)

  •  

Мы отдохнём! Мы услышим ангелов, мы увидим всё небо в алмазах, мы увидим, как всё зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую… (Соня)

Цитаты о пьесе[править]

  •  

На днях смотрел «Дядю Ваню», смотрел и — плакал, как баба, хотя я человек далеко не нервный, пришёл домой оглушённый, измятый Вашей пьесой…

  Максим Горький, письмо А.П.Чехову, ноябрь 1898 г.
  •  

Трудно теперь поверить, что после премьеры «Дяди Вани» мы собрались тесной компанией в ресторане и лили там слёзы, так как спектакль, по мнению всех, провалился. Однако время сделало своё дело: спектакль был признан, продержался более двадцати лет в репертуаре и стал известен в России, Европе и Америке.

  Константин Станиславский, «Моя жизнь в искусстве»