Ивлин Во

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Evelynwaugh.jpeg

Ивлин Артур Сент-Джон Во (28 октября 1903—10 апреля 1966) — английский писатель.

Цитаты[править]

  •  

Летопись моей жизни — это, по существу, перечень друзей.

  •  

Надменность — решимость разговаривать с миром на своём собственном языке.[1]

  •  

Пунктуальность — вежливость зануд. — The Diaries of Evelyn Waugh (1976)

 

Punctuality is the virtue of the bored.

  •  

Новости — это то, чем озабочен субъект, которого мало заботит что бы то ни было.

  •  

Написать роман может каждый, если дать ему шесть недель времени, ручку, бумагу и убрать телефон и жену.[2]

  •  

Мы ценим своих друзей не за то, что нам интересно с ними, а за то, что им интересно с нами. — The Diaries of Evelyn Waugh (1976)

 

We cherish our friends not for their ability to amuse us, but for ours to amuse them.

  •  

В молодости я много пошатался; тогда и в бестолковые годы перед Первой мировой войной я набрался столько впечатлений, что хватило бы на несколько писательских жизней… Если тогда я общался с язычниками и светской публикой, политиками и безумными генералами, то потому, что получал от этого удовольствие. Теперь я обрел внутреннее равновесие, потому что общение с ними наскучило мне и потому что я нашел куда более достойный объект интереса - английский язык... Так что две вещи уменьшат спрос на следующие мои книги: забота о стиле и попытка изобразить человека в наибольшей полноте, что, на мой взгляд, означает только одно - в его связи с Богом.[3]Fan Fare (1946)

О религии[править]

  •  

Путешествия по дальним странам открыли мне местный, временный характер ересей и расколов и вечный, универсальный характер Церкви. — Come Inside (1949)

  •  

Десять лет беззаботного существования в Мэйфер показали мне, что жизнь, там или в любом ином месте, бессмысленна и невыносима без Бога. — Come Inside (1949)

Цитаты из произведений[править]

Упадок и разрушение (1928)[править]

  •  

Школе Огастеса Фейгана, эсквайра и доктора философии, прож. в замке Лланаба в Сев. Уэльсе, срочно требуется младший учитель для преподавания английского, греческого и латинского языков по общей программе, а также французского языка, немецкого языка и математики. Требуется опыт работы в школе и умение играть в теннис и крикет. «Райское местечко!», сказал мистер Леви. «Но я же не знаю ни слова по-немецки, в школе не работал, в жизни не играл в крикет, и у меня нет рекомендаций.» «К чему скромничать», сказал мистер Леви. «Это замечательно, что есть возможность всему научиться…» — Часть первая, глава 1.

  •  

Я задался вопросом, на который не могу ответить и поныне, «зачем Господь сотворил мир»? Я обратился к нашему епископу, он сказал, что как-то не задумывался над этим вопросом, и прибавил, что не понимает, какое это может иметь отношение к моим непосредственным обязанностям приходского священника. — Мистер Прендергаст, часть первая, глава 4.

 

'I couldn't understand why God had made the world at all...' I asked my bishop; he didn't know. He said that he didn't think the point arose as far as my practical duties as a parish priest were concerned..'

  •  

«А чему мне их учить?», забеспокоился Поль, которого внезапно охватила паника. «Будь на то моя воля, я бы их вообще ничему не учил. Главное, чтобы тихо сидели.» — Часть первая, глава 5.

  •  

Почему мне не сказали, что веселая прогулка по усыпанной цветами тропинке заканчивается у гадкого семейного очага, где верещат дети? … Мы все приговорены к дому и к семейной жизни. От них никуда не денешься, как ни старайся. В нас это заложено, мы заражены домостроительством. Нам нет спасения. Как личности мы просто-напросто не существуем. Мы все потенциальные очаго-созидатели, мы бобры и муравьи. Как мы появляемся на свет божий? Что значит родиться? — Часть первая, Глава 12.

  — капитан Граймс
  •  

Что движет мужчиной и женщиной, когда они начинают вить свое идиотское гнездышко? Это я, ты, он еще не рожденные, стучимся в мир. Каждый из нас — всего-навсего очередное проявление семейносозидательного импульса, и даже если кто-то, по чистой случайности, лишен этого зуда, Природа все равно не оставит его в покое. — Часть первая, Глава 12.

  — капитан Граймс
  •  

Я — тупиковая ветвь магистрали, имя которой — размножение. — Часть первая, Глава 12.

  — капитан Граймс
  •  

Любовь как заграница. Никто бы не стремился туда, если б не было известно, что существуют другие страны. — Книга первая, глава 12.

  — мистер Прендергаст
  •  

Да, я джентльмен и ничего не могу с этим поделать: таким я родился. — Глава 6.

  •  

Будущее, как мне кажется, принадлежит тем, кто умеет тонко чувствовать, а не волевым натурам. — Глава 6.

  •  

Люди строят разные планы на жизнь и думают, что обязаны включиться в игру, даже если она им не по душе. А игра рассчитана не на всех… Люди не видят, что под словом «жизнь» подразумевают две разные вещи. Во-первых, это просто бытие, со всеми его физиологическими последствиями, ростом и органическими изменениями. От этого никуда не уйти — даже в небытие. Но из-за того, что бытие неизбежно, люди верят, что неизбежно и другое — карабканье, суета, свалка, стремление добраться до центра, — а попадем туда, выходит, что мы и не ползли по этому колесу. — Глава 7.

  •  

Я полагаю, сэр, что вы будете класным наставником. Именно такова участь джентльменов, изгнанных из школы за недостойное поведение.

 

I expect you'll be becoming a schoolmaster, sir. That's what most of the gentlemen does, sir, that gets sent down for indecent behaviour.

  •  

Люди строят разные планы насчет того, что они называют жизнью. И ошибаются. По большей части в этом виноваты поэты. — Глава 7.
Пер. на русский С.В. Белов, В. Орел

Мерзкая Плоть (1930)[править]

  •  

…знаменитый гимн сочинения миссис Оранг «Агнец Божий – барашек что надо». — Главая первая.

 

Mrs. Ape's famous hymn, There ain't no flies on the Lamb of God.

  •  

Спасение души не идёт впрок, когда даётся бесплатно. — Главая первая.

  •  

На томик Данте он взглянул прямо-таки с отвращением.
«Французская? Так я и думал, небось сплошные пакости. … я проверю эти ваши книги по своему списку. Министр внутренних дел — он насчет книг знаете какой строгий. Если мы не можем искоренить литературу у себя дома, мы можем хотя бы добиться, чтобы ее не ввозили к нам из-за границы.»… — Глава вторая.

  •  

Джонни написал в приглашении, что все должны нарядиться дикарями. Многие так и сделали. Сам Джонни, в маске и чёрных перчатках, изображал магараджу Поккапорского, к некоторой досаде самого магараджи, тоже оказавшегося в числе гостей.

  •  

Столько глупостей придумали об этой физической любви. По-моему, у дантиста и то приятнее.

  •  

В палатку внесли на носилках капитана Марино. Когда его проносили мимо приятеля Майлза, он с громким стоном повернулся на бок и плюнул ему в лицо. Еще он плюнул в лицо врачу, который делал ему перевязку, и укусил одну из сестер. В санитарной палатке сложилось мнение, что капитан Марино – не джентльмен.

  •  

Когда началась война, Лотти сняла со стены фотографию кайзера с собственноручной надписью и не без торжественности перевесила её в уборную для мужской прислуги. На этом её боевые действия закончились.

  •  

Надеюсь, наш пастор вам понравится. Вообще-то он человек неважный. Но у него есть автомобиль, это удобно.

  •  

— Внизу джентльмен, зовут генерал Страппер. Желает видеть вас по срочному делу.
— По какому ещё делу?
— Не могу сказать, милорд, только он с хлыстом. Видно, очень чем-то расстроен.

  •  

Не очень-то много сейчас говорят о надежде, правда? О вере — сколько угодно, о любви — пожалуйста. А про надежду забыли. Ныне в мире есть только одно истинное зло — безнадежность.

  •  

На ней было платье из тех, что только герцогини умеют добывать для своих старших дочерей, — собранное в складки и буфы и украшенное старинным кружевом в самых неожиданных местах, одеяние, из которого ее бледная красота выглядывала, как из неаккуратно завязанного пакета. — Глава восьмая.

  •  

— Обидно, что двое таких богатых людей влюблены друг в друга, — сказала она, кивнув на магараджу и Мэри. — Сколько денег зря пропадает. — Глава восьмая.
Пер. на русский Лорие Мария Федоровна.

Черная беда (1932)[править]

  •  

«Мы, Сет, император Азании, верховный вождь племени сакуйю, повелитель племени ванда и гроза морей, бакалавр искусств Оксфордского университета, взошедший на двадцать четвертом году жизни мудростью Всемогущего Господа и единой волей народа нашего на наследный престол, имеем заявить следующее…» Сет перестал диктовать и посмотрел на гавань, откуда, воспользовавшись свежим утренним ветерком, в открытое море уходил последний парусник. «Крысы!», вырвалось у Сета. «Гнусные псы! Все бегут, все!» — Глава 1.

 

«We, Seth, Emperor of Azania, Chief of Chiefs of Sakuyu, Lord of Wanda and Tyrant of the Seas, Bachelor of the Arts of Oxford University, being in this the twenty-fourth year of our life, summoned by the wisdom of Almighty God and the unanimous voice of our people to the throne of our ancestors, do hereby proclaim. . .» Seth paused in his dictation and gazed out across the harbour where in the fresh breeze of early morning the last dhow was setting sail for the open sea. "Rats, " he said; «stinking curs. They are all running away.»

  •  

Понимаешь, мой адъютант повел себя как последний дурак: он по неопытности решил, что сапоги — это продовольственный паек. Вчера вечером мои ребята сожрали всю партию без остатка. — Глава 5.

 

«You see my adjutant made rather a silly mistake. He hadn’t had much truck with boots before and the silly fellow thought they were extra rations. My men ate the whole bag of tricks last night.»

Пригоршня праха (1934)[править]

  •  

— А жертвы были?
— «Слава богу, нет», сказала миссис Бивер, «только две горничные сдуру выбросились через стеклянную крышу на мощеный дворик.» — Глава первая.

  •  

«Молчите, если не хочется разговаривать.»

  •  

Многое, что до сих пор ставило его в тупик, вдруг стало понятным. Готический мир трещал по швам… не сверкали доспехи на лесных прогалинах; не порхали вышитые туфельки по зелёному дёрну; кинулись врассыпную соловые в яблоках единороги…

  •  

… казалось, разумный и достойный строй жизни, весь накопленный им опыт был всего-навсего никчемной безделицей, по ошибке засунутой в дальний угол туалетного столика.

Не жалейте флагов (1942)[править]

  •  

Любопытно … что всякая религия обещает рай, который абсолютно неприемлем для человека с развитым вкусом. — Глава первая: часть VII.

 

It is a curious thing... that every creed promises a paradise which will be absolutely uninhabitable for anyone of civilized taste.

  •  

Человеческий ум не нуждается в подхлестывании, когда дело идет об изобретении ужасов; он обнаруживает неповоротливость лишь тогда, когда пытается изобрести небо. — Глава первая: часть VII.

 

The human mind is inspired enough when it comes to inventing horrors; it is when it tries to invent a Heaven that it shows itself cloddish.

  •  

И вот они поехали в Лондон ранним утренним поездом. «Давай сделаем ей сюрприз», — сказал Найджел. Но Седрик прежде позвонил, с отвращением вспомнив анекдот про педантичного прелюбодея: «Дорогая моя, для меня это только сюрприз. Для тебя же это удар». — Глава третья: часть III.

Возвращение в Брайдсхед (1945)[править]

  •  

Я дошел до расположения третьей роты на вершине холма, остановился и посмотрел вниз, на наш лагерь, только теперь открывавшийся взгляду сквозь быстро поредевший утренний туман. — Пролог. Брайдсхед обретённый.

 

When I reached C Company lines, which were at the top of the hill, I paused and looked back at the camp, just coming into full view below me through the grey mist of early morning.

  — Чарльз Райдер
  •  

«Я бывал здесь раньше», сказал я; и я действительно уже бывал здесь; первый раз — с Себастьяном, больше двадцати лет назад, в безоблачный июньский день, когда канавы пенились цветущей таволгой и медуницей, а воздух был густо напоен ароматами лета; то был один из редких у нас роскошных летних дней, и, хотя после этого я приезжал сюда еще множество раз при самых различных обстоятельствах, о том, первом дне вспомнил я теперь, в мой последний приезд. — Книга первая, глава первая.

 

"I have been here before," I said; I had been there before; first with Sebastian more than twenty years ago on a cloudless day in June, when the ditches were creamy with meadowsweet and the air heavy with all the scents of summer; it was a day of peculiar splendour, and though I had been there so often, in so many moods, it was to that first visit that my heart returned on this, my latest.

  — Чарльз Райдер
  •  

Но я в ту пору искал любви, и я пошел, охваченный любопытством и смутным, неосознанным предчувствием, что здесь наконец я найду ту низенькую дверь в стене, которую, как я знал, и до меня уже находили другие и которая вела в таинственный, очарованный сад, куда не выходят ничьи окна, хоть он и расположен в самом сердце этого серого города. — Книга первая, глава первая.

 

But I was in search of love in those days, and I went full of curiousity and the faint, unrecognized apprehension that here, at last, I should find that low door in the wall, which others, I knew, had found before me, which opened on an enclosed and enchanted garden, which was somewhere, not overlooked by any window, in the heart of that grey city

  — Чарльз Райдер
  •  

Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом, в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать. — Книга первая, глава первая.

  — Себастьян Флайт
  •  

Знать и любить другого человека — в этом и есть корень всякой мудрости. — Книга первая, глава вторая

 

To know and love one other human being is the root of all wisdom.

  — Чарльз Райдер
  •  

Разговор, как я его понимаю, подобен жонглированию. Взлетают шары, мячики, тарелки — вверх и вниз, туда и назад, колесом, кувырком, — обыкновенные, весомые вещи, которые искрятся в огнях рампы и падают с громким стуком, если их не подхватить. Но когда разговаривает наш дорогой Себастьян, кажется, будто это маленькие мыльные пузыри отрываются от старой глиняной трубки, летят куда попало, переливаясь радугой, и через секунду — пшик! — исчезают, и не остается ничего, ровным счетом ничего. — Книга первая, глава вторая.

 

'...Conversation should be like juggling; up go the balls and the plates, up and over, in and out, good solid objects that glitter in the footlights and fall with a bang if you miss them. But when dear Sebastian speaks it is like a little sphere of soapsud drifting off the end of an old clay pipe, anywhere, full of rainbow light for a second and then - phut! vanished, with nothing left at all, nothing.'

  — Энтони Бланш
  •  

Как несправедливо редко в зрелые годы вспоминаем мы добродетельные часы нашей юности; ее дни видятся на расстоянии непрерывной чередой легкомысленных солнечных беспутств. История молодой жизни не будет правдивой, если в ней не найдут отражения тоска по детским понятиям о добре и зле, угрызения совести и решимость исправиться, черные часы, которые, как зеро на рулетке, выпадают с грубо предсказуемой регулярностью. — Книга первая, глава третья.

 

How ungenerously in later life we disclaim the virtuous moods of our youth, living in retrospect long, summer days of unreflecting dissipation. There is no candour in a story of early manhood which leaves out of account the home-sickness for nursery morality, the regrets and resolutions of amendment, the black hours which, like zero on the roulette table, turn up with roughly calculable regularity.

  — Чарльз Райдер
  •  

— Кто так молится: «Боже, сделай меня добродетельным, но не сегодня»? Не помните?
— Нет. Вы, наверное.
— Я-то конечно. Каждый вечер. — Книга первая, глава пятая.

  — Диалог между Чарльзом Райдером и Себастьяном Флайтом
  •  

— Но дорогой Себастьян, не можете же вы всерьез верить во все это?
— Во что?
— Ну, вот в Рождество, и звезду, и волхвов, и быка с ослом.
— Нет, отчего же, я верю. По-моему это красиво.
— Но нельзя же верить во что-то просто потому, что это красиво.
— Но я именно так и верю.

  •  

Как это по-оксфордски, — сказал я, — начинать новый год с осени. — Книга первая, глава пятая.

 

"It is typical of Oxford," I said, "to start the new year in autumn."

  — Чарльз Райдер
  •  

Почему быть несчастливым в Кении не так важно, как быть несчастливым где-то еще?

  •  

Беда современного образования в том, что оно маскирует истинные размеры человеческого невежества. — Книга вторая, глава вторая.

 

The trouble with modern education is you never know how ignorant they are.

  — Эдвард Райдер
  •  

Моя тема — память, этот крылатый призрак, взлетевший надо мною однажды пасмурным военным утром. — Книга третья, глава первая.

 

My theme is memory, that winged host that soared about me one grey morning of war-time.

  — Чарльз Райдер
  •  

Ничто в сущности, не принадлежит нам, кроме прошлого. — Книга третья, глава первая.

 

We possess nothing certainly except the past.

  — Чарльз Райдер
  •  

Может быть, всякая наша любовь — это лишь знак, лишь символ, лишь случайные слова, начертанные мимоходом на заборах и тротуарах вдоль длинного, утомительного пути, уже пройденного до нас многими; может быть, ты и я — лишь некие образы, и грусть, посещающая нас порою, рождается разочарованием, которое мы испытываем в своих поисках, тщась уловить в другом то, что мелькает тенью впереди и скрывается за поворотом, так и не подпустив к себе. — Книга третья, глава четвертая.

 

"perhaps all our loves are merely hints and symbols; vagabond-language scrawled on gate-posts and paving-stones along the weary road that others have tramped before us; perhaps you and I are types and this sadness which sometimes falls between us springs from disappointment in our search, each straining through and beyond the other, snatching a glimpse now and then of the shadow whcih turns the corner always a pace or two ahead of us."

  — Чарльз Райдер
  •  

Невозможно быть святым, не страдая. — Книга третья, глава четвертая.

  — Корделия Флайт
  •  

Я жил осмотрительно, закрывался от холодного ветра, ел умеренно пищу по сезону, пил тонкие вина, спал в собственной постели, я проживу долго. — Книга третья, глава пятая.

 

I have lived carefully, sheltered myself from the cold winds, eaten moderately of what was in season, drunk fine claret, slept in my own sheets; I shall live long

  — Монолог умирающего лорда Марчмейна.
  •  

Боже, если Бог есть, прости ему его грехи, если такая вещь как грех существует. — Книга третья, конец пятой главы.

 

O God, if there is a God, forgive him his sins, if there is such a thing as sin.

  — Чарльз Райдер
  •  

Quomondo sedet sola civitas. Суета сует, все суета. — Эпилог. Брайдсхед обретённый.
Пер. на русский И.Бернштейн

Незабвенная (1948)[править]

  •  

Весь день жара была нестерпимой, но под вечер потянуло ветерком с запада, оттуда, где в нагретом воздухе садилось солнце и лежал за поросшими кустарником склонами холмов невидимый и неслышный отсюда океан. Ветер сотряс ржавые пятерни пальмовых листьев и оживил сухие, увядшие звуки знойного лета – кваканье лягушек, верещанье цикад и нескончаемое биение музыкальных ритмов в лачугах по соседству. — Глава 1.

  •  

Вы никогда не встретите англичанина в самых низах – кроме как в Англии, конечно. — Глава 1.

  •  

Это не просто копия памятника, это его реконструкция. Воспроизведение того, что древние мастера пытались построить примитивными орудиями минувших веков.

  •  

— А что еще вы изучали в колледже?
— Еще психологию и китайский язык. Китайский мне не очень-то давался. Но это все, конечно, были второстепенные предметы — так, для культурного уровня.
— Ясно. А какой же у вас был основной предмет?
— Косметика.

  •  

Английские поэты оказались ненадежными гидами в лабиринте калифорнийского флирта — почти все они были слишком меланхоличны, слишком жеманны или слишком требовательны; они бранились, они заклинали, они превозносили. А Деннису нужно было что-то рекламно зазывное: он должен был развернуть перед Эме неотразимую картину не столько ее собственных достоинств и даже не столько его собственных, сколько того безмерного блаженства, какое он ей предлагает. Фильмы умели делать это, популярные певцы тоже, а вот английские поэты, как выяснилось,- нет.

  •  

Эме Танатогенос изъяснялась на языке Лос-Анджелеса; скудная меблировка ее интеллекта, о которую обдирал себе коленки пришелец из Европы, была приобретена в местной школе и университете. — Глава 9.

  •  

В том отмирающем мире, из которого я пришел, цитирование — это поистине национальный порок. Когда-то цитировали античных писателей, теперь лирическую поэзию. — Глава 9.

  •  

Одинокая слеза сбежала по ее щеке и упала на застывшую в улыбке восковую маску трупа.

  •  

Завтра и в каждую годовщину смерти, до тех пор, пока будут существовать «Угодья лучшего мира», мистер Джойбой будет получать почтовую карточку: «Твоя маленькая Эме виляет сегодня хвостиком на небесах, вспоминая о тебе». — Глава 10.

Елена (1950)[править]

  •  

«Человеческий разум не подчиняется законам. Никто не может сказать, кто свободнее — я или Бессмертный Император.» — 1. Придворная хроника.

  — Марсий
  •  

«Может быть, все мы бессмертны», — сказал раб.
«Может быть, все мы рабы», — сказала принцесса. — 1. Придворная хроника.

  •  

Согласно нехитрым жизненным правилам старого короля, всякий, кто имеет основание гордиться своими предками, обязан нанять оркестр и положить свою родословную на музыку… — 2. Прекрасная Елена, добыча победителя.

Испытание Гилберта Пинфолда (1957)[править]

  •  

Может случиться, что в следующем столетии нынешними романистами придется так же дорожить, как мы дорожим сегодня художниками и искусниками конца восемнадцатого века. — 1.Портрет художника в зрелые годы

 

It may happen in the next hundred years that the English novelists of the present day will come to be valued as we now value the artists and craftsmen of the late eighteenth century.

  •  

Ничего из написанного ему не хотелось уничтожить, но он бы охотно это переработал, и он завидовал художникам, которым можно снова и снова возвращаться к старой теме, проясняя и обогащая ее, покуда они совсем не выдохнутся на ней. А романист обречен раз за разом выдавать новое — заново придумывать героям имена, заново выдумывать сюжет и обстановку; между тем, по убеждению мистера Пинфолда, большинство пишущих беременны всего одной-двумя книгами, а все дальнейшее это профессиональное надувательство, коим непростительно злоупотребили гениальнейшие мастера — Диккенс и даже Бальзак. — 1. Портрет художника в зрелые годы

 

He had no wish to obliterate anything he had written, but he would dearly have liked to revise it, envying painters, who are allowed to return to the same theme time and time again, clarifying and enriching until they have done all they can with it. A novelist is condemned to provide a succession of novelties, new names for characters, new incidents for his plots, new scenery; but, Mr Pinfold maintained, most men harbour the germs of one or two books only; all else is professional trickery of which the most daemonic of the masters — Dickens and Balzac even — were flagrantly guilty.

  •  

В нем был силен дух неприятия. Он ненавидел пластмассу, Пикассо, солнечные ванны и джаз, а в сущности говоря, все, что сталось на его веку. — 1. Портрет художника в зрелые годы

 

His strongest tastes were negative. He abhorred plastics, Picasso, sunbathing and jazz — everything in fact that had happened in his own lifetime.

Турист в Африке (1960)[править]

  •  

Нам вручили для заполнения листы анкеты стандартного образца. …Я сказал «стандартного образца», но такой анкеты мне еще не доводилось видеть. Чтобы получить разрешение провести одну ночь проездом в Ндолу, от меня требовали, среди прочего, сообщить федеральным властям имя, возраст, пол, дату и место рождения детей, которых со мной не было (шестерых в моем случае, чьи дни рождения я вечно забываю; они сами напоминают мне, когда нужно), дату и место женитьбы. Самым странным было требование указать «пол жены». Вопроса относительно «пола мужа» не было.[4]Родезийский маршрут

  •  

…Сторонники расовой дискриминации — это те, чью работу многие негры могут сделать лучше.

  •  

…Поколению, видевшему нацистский режим в сердце Европы, лучше помалкивать, когда сравниваются цивилизованные и нецивилизованные народы.

Недоучка (1964)[править]

  •  

Только потеряв всякий интерес к будущему, человек созревает для написания автобиографии.

 

Only when one has lost all curiosity about the future has one reached the age to write an autobiography.

Примечания[править]

Литература[править]

  • Ивлин Во. Собрание сочинений в пяти томах. — Москва: Эхо, 1996.
  • Waugh Evelyn. Prose. Memoirs. Essays. / Анджапаридзе Г.А. — Москва: Прогресс, 1980. — 440 с.
  • The Diaries of Evelyn Waugh. — London: Book Club, 1976.
  • Evelyn Waugh. Brideshead Revisited, The Sacred and Profane Memories of Captain Charles Ryder. — London: Chapman & Hall and the Book Society, 1945. — 304 с.

Ссылки[править]

Логотип Википедии
В Википедии есть статья