Перейти к содержанию

Операция «Рейнгард»

Материал из Викицитатника

«Операция Рейнхардт» (англ. Operation Reinhardt) — фрагмент романа Станислава Лема «Среди мёртвых» (Wsrod umarlych), второго в трилогии «Неутраченное время» (1955), об этой операции Третьего рейха. Вошел в авторский сборник «Сороковые годы. Диктанты» 2005 года.

Цитаты[править]

  •  

За забором постоянно мотались шуцманы. Несмотря на это, несколько подростков всё-таки пробрались к щелям между досками, предлагая людям яд в небольших конвертах. Цена одной дозы цианистого калия доходила до пятисот злотых. Но евреи были недоверчивы: в конвертах по большей части находился толчёный кирпич.

  •  

… по улицам шло столько девушек…
<…> Отставший от них смех обжигал и жалил, как легчайшие прикосновения листьев крапивы.

  •  

Мысли распадались на кусочки, как дождевые черви под лопатой.

  •  

Он рванулся вперёд и припал к окну. Был рассвет: над широкими чистыми полями недвижно пламенела заря. До этого он находился в состоянии тупого оцепенения, как человек, до устали всматривающийся в блестящую точку. Теперь прозрел. Это ощущение гигантского пространства, дышащего ветром, шумом далёких деревьев, ещё темнеющего под светлой лазурью, ударило его как ножом. Кто-то снизу дёргал его за ногу, чьи-то руки колотили его по спине — он воспринимал эти удары и причиняемую ими боль с радостью, потому что это была жизнь. Жизнью было пульсирование крови в одурманенной голове и её вкус во рту. Его тело молча кричало, желая и дальше терпеть любое страдание и любую муку. Первый рассветный ветер ворвался в щели и отбросил волосы с его запотевшего лба. Он почувствовал, что природа, сделавшая ему это одолжение, с таким же равнодушием поглотит то месиво, в которое скоро расплывется он сам, и страх, какого он не знал никогда, впился в его нутро. Он с пронзительным стоном отпал от щели.

  •  

Над крышей здания висела зелёная железная сетка. Внизу на стене чернела большая надпись:
«BADE-UND INHALATIONSRÄUME»
В узких окнах под самой крышей виднелись матовые стёкла. Нагие люди поднимались по ступенькам к широко распахнутым железным дверям. Инстинктивно вскидывали ноги, потому что бетон обжигал льдом. Стефан шел среди исхудавших голых тел. Рядом с дверью стоял высокий немец в ботинках с голенищами, в наброшенной на плечи клеёнчатой накидке. Он пытался раскурить сигарету, но зажигалка лишь чиркала, не давая огня. Оказавшись в трёх шагах от него, Стефан неожиданно отделился от толпы. Стал нагой перед немцем, говоря необычайно медленно, выразительно и отчётливо, что произошла ошибка, что он ариец, что его многие знают, в том числе и немцы, что фатальное стечение обстоятельств…
Немец сделал движение локтем поднятой руки, словно хотел его отпихнуть, но задержался в опасении, что потеряет винтик, придерживающий камешек зажигалки. Возясь с ней, он невольно вынужден был слушать. Тшинецкий закончил. Немец посмотрел на него, словно удивляясь, что это голое создание умеет говорить. Сердце колотилось у Стефана с такой силой, что дрожали рёбра. Зажигалка наконец выдала струйку пламени. Немец со вкусом затянулся.
— <span title="Что ты замолчал? Ты не еврей, да? <…> Хорошо, хорошо." style="border-bottom: 1px dotted; cursor: help; white-space: nowrap">Was du nicht sagst? Du bist kein Jude, was? <…> Gut, gut, — сказал немец, пряча зажигалку. — Aber wie sol lich dir glauben? Lügst du nicht?
Чувствуя за спиной беспрестанный мягкий шорох босых ног, вступающих в бетонное чрево, Стефан прижал к груди обе руки:
Ich gebe Ihnen mein Ehrenwort!
— So! — Немец выпустил дым и, стряхивая пепел пальцем, рассудительно продолжил: — Bist du ein Jude, so hast du keine Ehre, bist du aber keener, dann hast du die Ehre. Na-na, was sagst du dazu?
Он развлекался. Вдруг за ними произошло что-то странное. Никто не отозвался — может быть, дыхание стало более громким, — кто-то зарыдал, неустанные окрики «los! los! бистро!» начали падать чаще — по идущим прошла непонятная волна. Вдруг все поняли. Толпа дернулась и на мгновение остановилась. Подбежали несколько эсэсовцев в чёрных мундирах, коля штыками. Раздался пронзительный визг. Стефан не смел повернуться, глянуть в сторону. Он стоял в трёх шагах от толпы. Сейчас решался вопрос о его жизни или смерти. Он чувствовал это всей кожей, всем телом.
Один из бегущих наставил штык. Острие блеснуло ему прямо в глаза.
Den nicht!
Немец Стефана резко протянул руку и остановил удар. В следующую минуту толпа, обливаясь кровью и воя, двинулась дальше. Из холодных камер, в глубине которых виднелись бетонные опоры, доносился всё более громкий, низкий, горловой плач. Эсэсовец с отвращением выбросил сигарету и почесал шею. Взглянул на Стефана исподлобья, как бы размышляя, повернул голову вбок, но двор был уже пуст, только чёрные мундиры суетились у входа, плотно запирая двери. Пришлось бы их отпирать снова, вносить беспорядок.
Komm! — сказал он.
Повернувшись на пятках, пошел первым. Стефан, голый, двинулся за ним. Они шли напрямик к деревянному бараку с маленькими окнами. <…>
Стефан задержался на пороге, хотел что-то сказать, но, получив толчок в спину дверью, сделал вслепую пару шагов, теряя равновесие. Он болезненно ударился обо что-то, нащупал доску, другую, какую-то деревянную лесенку, чуть видневшуюся в полумраке, бездумно поднялся по ней — далее белела брошенная плашмя длинная доска. Он сошел с неё, и ноги вдруг увязли в чём-то мягком, податливом, без дна. Он хотел вернуться на доску, но не смог. Он по колени провалился в пушистую массу, которая медленно и как-то мерзко расступалась под ногами. С минуту он стоял, выпрямившись, не смея шевельнуться, а глаза привыкали к рассеянному, мутному свету. Он находился высоко, почти под самыми стропилами крыши. Втягивал воздух, который был теплее, чем на дворе, насыщенный слабым, но назойливым запахом, приторным, но почти приятным, который оставлял, однако, в горле всё более отчётливый, горьковатый вкус прогорклости. Он проваливался всё глубже, уже до половины бёдер погрузился в эту податливую, щекочущую кожу массу, от которой шло едва ощутимое тепло, и этот запах, сжимающий горло…
Он вдруг увидел, рванулся вспять, чуть не упал. Это были человеческие волосы, женские волосы, темной, спутанной массой заполнявшие барак почти полностью. Он инстинктивно вскинул руки, чтобы не касаться волос, охнул, поперхнулся. В скудном, плывущем сверху свете волосы искрились, то здесь, то там.

Перевод[править]

В. И. Борисов, 2012 (Операция «Рейнгард»)