Письма Александра Пушкина Наталье Гончаровой

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Здесь представлены письма Александра Пушкина своей невесте, а потом жене Наталье Гончаровой (Пушкиной). Сохранилось 77 писем с 20 июля 1830 по 18 мая 1836 года.

Цитаты[править]

  •  

… дом Нащокина — такая бестолочь и ералаш, что голова кругом идёт. С утра до вечера у него разные народы: игроки, отставные гусары, студенты, стряпчие, цыганы, шпионы, особенно заимодавцы. Всем вольный вход. Всем до него нужда; всякий кричит, курит трубку, обедает, поёт, пляшет; угла нет свободного — что делать? Между тем денег у него нет, кредита нет… — 16 декабря 1831

  •  

Сей час от меня — Альманашник. Насилу отговорился от него. Он стал просить стихов для Альманаха, а я статьи для газеты. Так и разошлись. — около (не позднее) 30 сентября 1832

  •  

Знаешь ли, что обо мне говорят в соседних губерниях? Вот как описывают мои занятия: как Пушкин стихи пишет — перед ним стоит штоф славнейшей настойки — он хлоп стакан, другой, третий — и уж начнёт писать! — Это слава. — 11 октября 1833

  •  

Ты кажется не путём искокетничалась. Смотри: не даром кокетство не в моде и почитается признаком дурного тона. <…> Ты радуешься, что за тобою, как за сучкой, бегают кобели, подняв хвост трубочкой и понюхивая тебе задницу; есть чему радоваться! <…>
Полетике скажи, что за её поцалуем явлюсь лично, а что-де на почте не принимают. — 30 октября 1833

  •  

Ты не можешь вообразить, как живо работает воображение, когда сидим одни между четырёх стен, или ходим по лесам, когда никто не мешает нам думать, думать до того, что голова закружится. А о чём я думаю? Вот о чём: чем нам жить будет? Отец не оставит мне имения; он его уже вполовину промотал; Ваше имение на волоске от погибели. Царь не позволяет мне ни записаться в помещики, ни в журналисты. Писать книги для денег, видит бог, не могу. У нас ни гроша верного дохода, а верного расхода 30,000. Всё держится на мне, да на тётке. Но ни я, ни тётка не вечны. — 21 сентября 1835, Михайловское

1834[править]

  •  

Все эти праздники[К 1] просижу дома. К наследнику являться с поздравлениями и приветствиями не намерен; царствие его впереди, и мне, вероятно, его не видать. Видел я трёх царей: первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку; второй меня не жаловал; третий хоть и упёк меня в камер-пажи под старость лет, но променять его на четвёртого не желаю: от добра добра не ищут.[К 2]20—22 апреля

  •  

Ты спрашиваешь меня о Петре[1]? идёт помаленьку; скопляю матерьялы — привожу в порядок — и вдруг вылью медный памятник, которого нельзя будет перетаскивать с одного конца города на другой, с площади на площадь, из переулка в переулок. — около (не позднее) 29 мая

  •  

Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности (inviolabilite de la famille) невозможно: каторга не в пример лучше. — 3 июня

  •  

… ты мешаешь сёстрам, потому что надобно быть твоим мужем, чтобы ухаживать за другими в твоём присутствии, моя красавица. — около (не позднее) 27 июня

  •  

Пожалуйста не требуй от меня нежных, любовных писем. Мысль, что мои распечатываются и прочитываются на почте, в полиции, и так далее — охлаждает меня, и я поневоле сух и скучен. — 30 июня

1836[править]

  •  

Вижу, что непременно нужно иметь мне 80 000 доходу. И буду их иметь. Недаром же пустился в журнальную спекуляцию — а ведь это всё равно, что золотарство: очищать русскую литературу есть чистить нужники и зависеть от полиции. — 6 мая

  •  

Зазываю Брюлова к себе в П. Б. <…>. Здесь хотят лепить мой бюст[К 3]. Но я не хочу. Тут арапское моё безобразие предано будет бессмертию во всей своей мёртвой неподвижности;.. — 14 мая, Москва

  •  

У меня душа в пятки уходит, как вспомню, что я журналист. Будучи ещё порядочным человеком, я получал уж полицейские выговоры и мне говорили: vous avez tromрé, и тому подобное. Что же теперь со мной будет? Мордвинов будет на меня смотреть, как на Фадея Булгарина и Николая Полевого, как на шпиона: чёрт догадал меня родиться в России с душою и талантом! — 18 мая

О письмах[править]

  •  

Талантливо, живо, красиво, сильно, элегантно, но, но… но… совершенно без содержания! Всё только про про деньги, либо про кокетничанье жены, да ещё: Христос с вами! вот и всё. Какая она, должно быть, была ничтожная и пустая женщина! Ни про что ведь настоящее, важное, он ей ни гу-гу! А сколько других писем написал он на своём веку, где говорит (и как говорит!!) про тысячу вещей самых важных, значительных и интересных.[3]

  Владимир Стасов, письмо А. А. Голенищеву-Кутузову, 10 января 1878
  •  

Для того, чтобы представить себе, какой дух хотел бы Пушкин сделать господствующим в своём доме, вчитаемся в стиль его писем к жене.
Прежде всего, они написаны по-русски.
Вопрос, по-русски или по-французски пишется то или иное письмо, в пушкинскую эпоху имел большое значение. <…>
Зная нормы бытового общения, принятого в том социальном кругу, к которому принадлежал и Пушкин, можно полагать, что дома он обычно разговаривал с женой по-французски. Тем более знаменательно, что письма ей он писал исключительно по-русски. <…> Но это был не простой нейтральный, стилистически никак не окрашенный русский язык. Можно быть уверенным, что таким русским языком Пушкин ни с кем в Петербурге не разговаривал — таким языком он, возможно, говорил с Ариной Родионовной. <…>
Если салонный язык отличается жеманной утончённостью, то Пушкин в письмах к жене не только подчёркнуто прост — он простонародно грубоват, называя все вещи их прямыми наименованиями. <…>
Язык пушкинских писем к жене был явлением совершенно новым: он подразумевал реализм не только в творчестве, но и в лепке собственной жизни, стремление к простоте и правде как законам ежедневного жизнеустройства. Здесь Пушкин мог опереться лишь на один опыт — литературный жизненный — опыт Ивана Андреевича Крылова. Крылов, <…> завоевал себе совершенно уникальное в николаевском Петербурге право — быть везде самим собой. Он <…> прослыл чудаком, но зато <…> в рабском Петербурге он был свободен, если приравнять свободу к личной независимости.

  Юрий Лотман, «Александр Сергеевич Пушкин: биография писателя», 1981

Комментарии[править]

  1. По случаю совершеннолетия царского наследника[1].
  2. См. комментарий Пушкина в дневнике 10 мая.
  3. Видимо, И. П. Витали, в доме которого тогда жил К. П. Брюллов и куда заходил Пушкин[2].

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 Л. Б. Модзалевский, И. М. Семенко. Примечания // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 10. Письма. — 2-е изд., доп. — М.: Академия наук СССР, 1958.
  2. Я. Л. Левкович. Примечания к письму // Пушкин. Письма последних лет. 1834—1837. — Л.: Наука, 1969. — С. 310.
  3. Б. Л. Модзалевский. Предисловие // Пушкин А. С. Письма, 1815—1825 / Под ред. Б. Л. Модзалевского. — М.; Л.: Гос. изд-во, 1926. — С. XVI.