Современник (журнал)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Современник» — русский литературный и общественно-политический журнал, основанный Александром Пушкиным в 1836 году, но задуманный ещё в 1825 (в 1831—32 он готовил издание газеты «Дневник», но разочаровался). 28 мая 1866 года Александр II распорядился закрыть «Современник».

О журнале А. Пушкина и П. Плетнёва[править]

  •  

… Пушкину уже было разрешено издавать журнал, вроде «Эдинбургского трёхмесячного обозрения», он будет называться «Современником». Цензором нового журнала попечитель назначил Крылова, самого трусливого, а следовательно, и самого строгого из нашей братии. Хотел меня назначить, но я убедительно просил уволить меня от этого: с Пушкиным слишком тяжело иметь дело.

  Александр Никитенко, дневник, 20 января 1836
  •  

Наш первоклассный писатель <…> хочет ещё показать нам образец европейского периодического издания, научить писать книжные разборы без грубости, без оскорбляющей таланты язвительности.[2][1]

  Александр Воейков
  •  

В конце 1831 года, вознамерившись издавать «Современник», он приезжал ко мне и предлагал мне участие в новом журнале. Я отвечал, что принял бы его предложение с величайшим удовольствием, так не знаю, как освободиться от моего польского пса. — сомнительно[3]

  Николай Греч, «Записки о моей жизни» (гл. 12), 1860-е
  •  

«Современник» был журнал изобретательский. Он искал перехода к новой прозе, к установке на материал.
Нельзя даже сказать, что прозаические документальные отрывки, даваемые в «Современнике», тематически были другие, чем тогдашняя сюжетная проза.
Скорее, они тематически с ней совпадали и её предупреждали.

  Виктор Шкловский, «Какую литературу считал настоящей А. Пушкин», 1927
  •  

Пушкинский «Современник» был безнадёжной попыткой заставить себя слушать; его просто не читали; его не замечали; спокойный голос «Современника» 1836 года не был слышен среди криков торгующих мещан и рядом с трубными звуками приговоров Белинского. Это не мог не почувствовать сам Пушкин. И, решившись заключить союз с Белинским, он признал новую эпоху в её самом передовом проявлении.

  Григорий Гуковский, «Реализм Гоголя» (гл. I), 1948

Александр Пушкин[править]

  •  

Смирдин уже предлагает мне 15000, чтоб я только от своего предприятия отступился и стал бы снова сотрудником его «Библиотеки». Но хотя это было бы и выгодно, но не могу на это согласиться.

  письмо П. В. Нащокину октября 1835
1836
  •  

Приемля журнальный жезл, собираясь проповедовать истинную критику, весьма достохвально поступили бы вы, м. г., если б перед стадом своих подписчиков изложили предварительно свои мысли о должности критика и журналиста и принесли искреннее покаяние в слабостях, нераздельных с природою человека вообще и журналиста в особенности.

  «Письмо к издателю», 23 апреля
  •  

Вижу, что непременно нужно иметь мне 80 000 доходу. И буду их иметь. Недаром же пустился в журнальную спекуляцию — а ведь это всё равно, что золотарство: очищать русскую литературу есть чистить нужники и зависеть от полиции.

  письмо Н. Н. Пушкиной 6 мая
  •  

Издатель «Современника» не печатал никакой программы своего журнала, полагая, что слова: литературный журнал — уже заключают в себе достаточное объяснение.

  «От редакции» (том третий, ценз. разр. 28 сентября)
  •  

Мой журнал и мой Пётр Великий отнимают у меня много времени;..

 

Mon journal et mon Pierre le Grand me prennent bien du temps;..

  — письмо С. Л. Пушкину конца декабря

Виссарион Белинский[править]

  •  

… пока в «Современнике» будет хотя одна строка Пушкина, хотя не доконченные полстиха, он не перестанет быть для нас явлением примечательным, в хорошем значении этого слова.

  «Литературная хроника», апрель 1838
  •  

«Современник» всегда богат хорошими оригинальными статьями…

  «Русские журналы», февраль 1839
  •  

… это больше альманах, чем журнал: он не держит голоса на арене современной литературы, не желая иметь с нею никакого дела. И хорошо поступает! Правда, в своих кратких, но чрезвычайно характеристических отзывах о новых произведениях поделом пренебрегаемой им современной литературы, он подает голос, но этот голос доходит не до публики, а до сердца только некоторых из его журнальных собратий. — И странное дело! — он говорит тихо, скромно, прилично, без всякой, по-видимому, резкости, а между тем ужасно сердит некоторых из своих журнальных собратий: он даже и не упоминает о них, как бы не замечает их существования, а они разбирают по слову каждую его строку и за каждую сердятся, как за личную обиду[К 1]

  «Репертуар русского театра. Третья книжка», апрель 1840
  •  

Хотя этот полужу риал и полуальманах только год издавался Пушкиным, но как в нём долго печатались посмертные произведения его основателя, то «Современник» и долго ещё был единственным убежищем поэзии, скрывшейся из периодических изданий с началом «Библиотеки для чтения».

  «Герой нашего времени», июнь 1840
  •  

Из всех наших журналов «Современник» самый почтенный, самый безукоризненный. Он напоминает собою то блаженное время русской литературы и русской журналистики, о котором осталось теперь одно предание, как о золотом веке, и в котором люди любили литературу для литературы, видя в ней сколько невинное, столько же и благородное препровождение времени. <…> И по наружности и по внутреннему содержанию, между всеми другими журналами «Современник» — то же, что аристократ между плебеями. Он ни с кем не бранится, ни с кем не спорит, ни на кого не нападает (разве только изредка на какой-нибудь иностранный журнал, не умеющий ценить сочинений такого-то или такой-то), ни против кого не защищается. О нём многие говорят, иные порицая, другие хваля его, но он ни о ком не говорит, кроме «Звёздочки»[К 2], журнала для детей, тоже почтенного и безукоризненного. У него свой круг предметов, свой мир ведения, — в особенности Финляндия и её литература, — и по этой части г. Грот снабжает его поистине превосходными статьями. <…> У него всё своё — поэты тоже. <…> постоянно являются розовые мечты, радужные фантазии и сладостные чувства, облечённые в неподражаемый стих.

  рецензия на «Семейство» Ф. Бремер, декабрь 1843

1840-е[править]

  •  

Да, ваш журнал не должен заниматься тем, чем занимается торопящийся шумный современный свет. Его цель другая. Это благоуханье цветов, растущих уединённо на могиле Пушкина. Рыночная толпа не должна знать к ней дороги, с неё довольно славного имени поэта. Но только одни сердечные друзья должны сюда сходиться с тем, чтобы безмолвно пожать друг другу руку и предаться хоть раз в год тихому размышлению.

  Николай Гоголь, письмо Плетнёву 17 марта 1842
  •  

Плетнёву <…> вообразилось, что он, по смерти Пушкина, должен защищать его могилу изданьем Современника, к которому сам Пушкин и при жизни своей не питал большой привязанности, хотя издавал его собственными руками, и хотя я тоже с своей стороны подзадоривал его на это дело. Журнал определённой цели не имел никакой даже и при нём, а теперь и подавно. Плетнёв связывает с ним какую-то пространную идею, которую имеет всякий и толкует по-своему, впрочем и сам он этой идеи в статьях своего Современника никому не дал понять. Но тем не менее он считает, что один только идёт по прямой дороге, по которой должен идти всякий литератор, и всех, кто не помещает статей в Современнике, считает людьми отшатнувшимися и чуть не врагами тени Пушкина.

  — Николай Гоголь, письмо А. О. Смирновой 9 января — 15 марта 1845
  •  

Сохраняя постоянно достоинство своей спокойной независимости, Современник не вступает в запальчивые полемики, не позволяет себе заманивать читателей преувеличенными обещаниями, не забавляет их праздность своею шутливостью, не ищет блеснуть мишурой чужих, непонятых систем, не гоняется тревожно за новостью мнений и не основывает своих убеждений на авторитете моды; но свободно и твёрдо идёт своей дорогой, не сгибаясь перед наружным успехом. От того, со времени Пушкина до сих пор, остаётся он постоянным вместилищем самых знаменитых имён нашей словесности; от того для писателей менее известных, помещение статей в Современнике есть уже некоторое право на уважение публики.

  Иван Киреевский, «Обозрение современного состояния литературы», 1845
  •  

Пушкин <…> не имел ни достойных качеств, ни погрешностей, свойственных и даже нужных присяжному журналисту. Он, по крайней мере во втором периоде жизни и дарования своего, не искал популярности. Он отрезвился и познал всю суетность и, можно сказать, горечь этого упоения. Журналист — поставщик и слуга публики. А Пушкин не мог быть ничьим слугою. Срочная работа была не по нём. Он принялся за журнал вовсе не из литературных видов, а из экономических. <…> он ошибся и обчёлся и в литературном и в денежном отношении. Пушкин тогда не был уже повелителем и кумиром двадцатых годов. По мере созревания и усиливающейся мужественности таланта своего он соразмерно утрачивал чары, коими опаивал молодые поколения и нашу бессознательную и слабоголовую критику. <…>
Пушкин не только не заботился о своём журнале с родительскою нежностью: он почти пренебрегал им. Однажды прочёл он мне своё новое поэтическое произведение. Что же, спросил я, ты напечатаешь его в следующей книжке? Да, как бы не так, отвечал он, <…> подписчиков баловать нечего. Нет, я приберегу стихотворение для нового тома сочинений своих.

  Пётр Вяземский, «Взгляд на литературу нашу в десятилетие после смерти Пушкина», 1847, 1874

Об отдельных томах[править]

  •  

Первый номер «Современника» нынешнего года <…> — это лучший памятник, каким до сих пор словесность наша почтила покойного Пушкина; это литературная тризна, которую избранные писатели наши по нём совершают, принося дань своих произведений! В то время, когда одна корысть, почти один двигатель журнальной литературы у нас, <…> приятно видеть, что одна бескорыстная, чистая мысль соединяет в один круг лучших писателей наших. Мы уверены, что ещё многие принесут «Современнику» дань свою. <…> Но при этом грустно подумать: неужели надобно было совершиться такой ужасной, такой незаменимой утрате для того, чтобы родилось столь благородное, новое соединение в избранном сословии наших литераторов?

  Степан Шевырёв, «Перечень Наблюдателя», июнь 1837
  •  

Заключим наш разбор IX тома «Современника» замечанием, что он значительно улучшился в типографическом отношении и теперь стал одним из красивейших повременных изданий.

  — Белинский, «Литературная хроника», апрель 1838

О первом[править]

  •  

Столь давно и столь нетерпеливо ожиданная просвещёнными любителями отечественного слова первая книжка «Современника», литературного журнала, издаваемого А. С. Пушкиным, вышла в свет <…>. Она вполне оправдала наши ожидания. Это журнал европейский, такой, какого не было на святой Руси после 1802 и 1803 годов «Вестника Европы», изданного Карамзиным, и 1808 и 1809-го, изданного Жуковским.
В этой первой книжке не тиснуто ни одной вставочной зауряд пьесы, ни одной статьи посредственного писателя.
<…> составляет характеристическую черту «Современника» честная и дельная критика, которая <…> подаёт светозарную светоч для освещения тёмных и позорных мест нашей журналистики.[4][1]

  — вероятно, Александр Воейков

О журнале Н. Некрасова и И. Панаева[править]

  •  

… объявление в 11-м № «Отечественных записок»[5] (где означены заготовленными статьи многих наших сотрудников, самых капитальных и на которых основывался перевес нашего журнала) нас чрезвычайно сконфузило. Я ещё понемногу креплюсь, но Белинский впал в совершенное уныние…

  — Некрасов, письмо Н. X. Кетчеру 4 ноября 1847
  •  

Только в двух журналах[К 3], заметно какое-то единство мысли при разнородности литературных произведений и серьёзное стремление достичь задуманного идеала, каков бы он ни был. Вот почему одни они и могут подпасть дельному обсуждению критики <…>. Литературная часть в других наших журналах большею частию была делом случая…

  Павел Анненков, «Заметки о русской литературе прошлого года», январь 1849

Виссарион Белинский[править]

  •  

… скажем несколько слов об отделе «Критики и библиографии» нашего журнала. Почти во всех других журналах критика составляет особый от библиографии отдел. <…> Замечательных книг, подлежащих ведомству серьёзной критики, у нас выходит так мало, что обязанность писать по критике каждый месяц поневоле делается чем-то вроде тяжёлой поставки, ибо много замечательного печатается в журналах. Поэтому, представляя отчёты наши публике о всех более или менее примечательных явлениях русской литературы, мы не будем нисколько заботиться, что выйдет из нашего разбора — критика или рецензия. Пусть сами читатели наши решают это, каждый по своему вкусу и разумению. Этим мы надеемся доставить им услугу, избавив журнал наш от балласта многословия и надутости, неизбежного иногда при двойном разделении критики <…>. Мы даже будем считать нашею обязанностию, из уважения к публике и самим себе, проходить молчанием дюжинные произведения дюжинных писак, которые успели уже приобрести себе позорную известность…

  — «Взгляд на русскую литературу 1846 года», декабрь
  •  

Сердце моё говорит мне: затея кончится вздором. Кто ближе всех к «Современнику»? Н-в, и он-то не обнаруживает ни малейшего к нему усердия. Я всех ретивее, хотя и вовсе не ретив. <…>
«Современник» — журнал без редактора, без главы. Первый год, благодаря случайному огромному запасу статей для моего альманаха[К 4], первый год сгоряча пройдёт как-нибудь ещё недурно; но о 2-м страшно мне и подумать.

  письмо И. С. Тургеневу 1 марта 1847
  •  

«Современник» нравственно процветает, т. е. авторитет его велик, у нас в Петербурге на него все смотрит, как на первый, т. е. лучший русский журнал. Об «Отечественных записках» и «Библиотеке для чтения» никто не говорит, а между тем нам достоверно известно, что у Кр-го нынешний год не убавилось, а, напротив, прибавилось подписчиков. <…> Должно быть, причина та, что потребность чтения год от году усиливается в России. Новинки же русский человек дичится, всё выжидает, будет ли толк.

  письмо В. П. Боткину 17 марта 1847
  •  

Исключительное участие москвичей в «Современнике» мы понимаем, как главную силу нашего журнала, и, основываясь на ней, начали действовать широко и размашисто в надежде будущих благ. Оттого первый год принёс убыток. Знай мы заранее, что Вы поддержите Краевского в тяжёлую для него годину, мы повели бы дело иначе, поскромнее, т. е. платили бы хорошие деньги только немногим…

  письмо К. Д. Кавелину 22 ноября 1847

Дневник Александра Никитенко[править]

  •  

… Булгарин, Калашников и Борис Фёдоров не устают распространять самые чёрные клеветы на «Современник». Булгарин каждую неделю разными намёками даёт знать в «Северной пчеле», что «Современник» зловредный журнал, так же как и «Отечественные записки». Пора заклеймить, наконец, этих шпионов! Я пишу статью и хочу напечатать её в академической газете «С.-Петербургских ведомостях», чтобы не вводить в полемику «Современника». — 22 января 1848

  •  

По мере того как в Европе решаются вопросы всемирной важности, у нас тоже разыгрывается драма, нелепая и дикая, жалкая для человеческого достоинства <…>. Несколько убогих литераторов, с Булгариным, Калашниковым и Борисом Фёдоровым во главе, ещё до европейских событий пытались очернить в глазах правительства многие из наших журналов, особенно «Отечественные записки» и «Современник». Но едва раздался гром европейских переворотов, как в качестве доносчиков выступили и лица, гораздо более сильные и опасные. <…> И вот в городе вдруг узнают, что вследствие этих доносов учреждён комитет под председательством морского министра, князя Меншикова <…>.
Распространились слухи, что комитет особенно занят отыскиванием вредных идей коммунизма, социализма, всякого либерализма, истолкованием их и измышлением жестоких наказаний лицам, которые излагали их печатно или с ведома которых они проникли в публику. «Отечественные записки» и «Современник», как водится, поставлены были во главе виновников распространения этих идей. — 25 апреля 1848

  •  

Рассказ Панаева о Плетнёве, который отдал ему и Некрасову в аренду «Современник», когда новые журналы не разрешались, и получал с них 3000 рублей ассигнациями и по 4% после 1400 экземпляров. В деле этом участвовал и я <…> — редактором. Теперь времена переменились; право издания журнала ничего не значит, потому что его может получить всякий, а Плетнёв всё-таки требует с Некрасова и Панаева денег, и теперь уже по 3000 рублей серебром в год. Они старались его усовестить тем, что за тень, за имя журнала это дорогая плата. <…> Надо знать, что издатели «Современника» ничего, кроме имени журнала, в сущности, от Плетнёва не получили: у него тогда было всего двести подписчиков, они же имеют их теперь пять тысяч пятьсот. Но тогда тут был смысл: это было право, а теперь ничто. Это юридический казус. Кто-то советовал им переменить заглавие журнала и просить позволения издавать его как новый. Тогда Плетнёву придётся ловить дым. — 19 апреля 1859

Комментарии[править]

  1. Намёк на Н. А. Полевого, выступавшего против «Современника» в «Сыне отечества».
  2. А. О. Ишимовой, которой покровительствовали Плетнёв и Грот.
  3. «Отечественных записках» и «Современнике».
  4. В 1846 Белинский готовил к печати альманах «Левиафан», но в конце года уступил материалы «Современнику».

Примечания[править]

  1. 1 2 3 Пушкин в прижизненной критике, 1834—1837 / Под общей ред. Е. О. Ларионовой. — СПб.: Государственный Пушкинский театральный центр, 2008. — 632 с. — 2000 экз.
  2. Литературные прибавления к «Русскому инвалиду». — 1836. — № 49-50, 17 июня. — С. 392.
  3. Разговоры Пушкина / Собрали: С. Я. Гессен, Л. Б. Модзалевский. — М.: Федерация, 1929. — С. 173.
  4. П. Смирнов. Сергиевская пустыня. 14 апреля // Литературные прибавления к «Русскому инвалиду». — 1836. — № 35 (29 апреля). — С. 278-280 (из раздела «Новые книги»).
  5. Об издании «Отечественных записок» в 1848-м году.