Покровские ворота (фильм)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Покро́вские воро́та» — советский художественный фильм, снятый Михаилом Козаковым в 1982 году. Литературной основой фильма послужила одноимённая пьеса Леонида Зорина. Премьера по Центральному телевидению состоялась в феврале 1983 года.

Цитаты[править]

  •  

Я не знаю. Я вся такая внезапная, такая противоречивая вся.

  •  

Я вся такая несуразная… вся угловатая такая… такая противоречивая вся.

  •  

Я бы с вашей фланелькой не очень привередничал!

  •  

Кулинар!

  •  

Натюрлих!

  •  

Играй, Яшенька, играй.

  •  

― Савелич! Савелич!
― Ну что такое?
― Какой счёт?
― Три — два. Во!
― Савранский, три два.
― Девушки, три два.

  •  

— Резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов!
— Ты права, моя дорогая, с этим отростком пора кончать!

  •  

Это мой крест!!! И нести его мне!

  •  

Аллес гемахт, Маргарита Павловна!

  •  

Боже! И что, все поэты — вот так?!…

  •  

На улице идёт дождь, а у нас идёт концерт. Осень, друзья мои, прекрасная московская осень, но барометр у всех советских людей показывает «ясно»!

  •  

От тебя один дискомфорт!

  •  

— Но только тут она и завелась. Говорит: оставайтесь, Савва Игнатьич!
— И ты?..
— Ну я, конечно, по стойке «смирно».

  •  

Да, Савва, семью ты разбил, крепкую советскую семью. В прах разметал домашний очаг — одни руины!

  •  

— Вы популярны!
— Нет. Это витаминизация популярна, не я. Так много нервных больных. Совсем некому колоть!

  •  

— Высокие… выс-с-сокие отношения!
— Нормальные! Для духовных людей.

  •  

— Ну, что там происходит?
— Наши играют французскую жизнь.
— Да, искусство в большом долгу.

  •  

— Ну как киношечка?
— Бездарный фильм.
— Тётя, искусство по-прежнему в большом долгу.

  •  

— Аркадий Варламович, почему Вы не смотрите фильм? Вы — служитель муз.
— Я служу Мосэстраде!

  •  

— Он своеобразен, не правда ли?
— Да, в нём есть нечто подлинное.

  •  

Штихель штихелю — рознь!

  •  

Одно дело шпицштихель! И совсем другое — больштихель!

  •  

— У Вас вид триумфатора! Кого Вы разбили под Аустерлицем?
— Светлана была на моём концерте!

  •  

Тогда — в кусты! Сегодня каждый должен проявить себя!

  •  

Савва Игнатьич, в магазин!

  •  

— Кто? Илья? Нет не ждал. Да, да, я в курсе. Ах, вот оно что, это красиво! Я входил в Мосэстраду как в дом родной, а теперь я иду туда как на Голгофу! А кто не пьёт? Назови! Нет, я жду! Достаточно, вы мне плюнули в душу! Негодяи!
— Неправда, они за вас борются!
— Оставьте! Я всех их знаю!
— Вы должны победить эту страсть. Что-то здесь как-то сыро… Аркадий Варламыч, а не хлопнуть ли нам по рюмашке?
— Заметьте: не я это предложил! Идёмте!

  •  

— Ах, как вы добры и умны!
— Неискренне говорите, а жаль.

  •  

Вам что, и Лермонтов не угодил? Или у вас другие любимые авторы?

  •  

— Вы — будущий муж?
— Я не будущий, но потенциальный.

  •  

Женщину тоже можно понять. Девушек водишь, ей неприятно.

  •  

Какой черт занес вас на эти галеры?

  •  

Общество «Трудовые резервы», Светлана, мастер спорта, прекрасно плавает на спине.

  •  

Фалеков гендекасиллаб есть сложный пятистопный метр, состоящий из четырёх хореев и одного дактиля, занимающего второе место. Античная метрика требовала в фалековом гендекасиллабе большой постоянной цезуры после арсиса третьей стопы.

  •  

Фюнф минут, Савва Игнатьич.

  •  

Юноша, самовыражайтесь быстрее.

  •  

— Я полюбил!
— Ты полюбил? Ты любить не способен, как все тайные эротоманы.

  •  

Ты-то вот сам отдохнул под наркозом…

  •  

Живут не для радости, а для совести.

  •  

Людочка, Вы слышали новость — Эмиль Золя угорел! Смотрите — выключайте конфорки!

  •  

Попрошу без амикошонства!

  •  

Могу вам сообщить, что ваша тётя довершила ваше растление.

  •  

Хоботов! Это мелко!

  •  

Людочка! И попрошу не упоминать её имени всуе!

  •  

— Банально, Хоботов!
— Независимые умы никогда не боялись банальности!
— Ха! Ты-то тут при чём?!

  •  

Нет, он сомнителен! Он сомнителен! Я бы ему не доверял.

  •  

Однажды ваш Костик вас удивит!

  •  

Оставьте меня! Я тоскую, как Блок.

  •  

Это не ты говоришь — это кричит твой ВА-КУ-УМ!

  •  

Ну, должен же я был занять чем-то девушку, пока вы натягивали брюки!

  •  

При всей твоей инфантильности для детсада ты слишком громоздок!

  •  

— Недавно повёл её на лекцию, она пошла по доброте душевной…
— Добрая, говорите?
— Безмерно. И восприимчивая!

  •  

Или вы снова не в состоянии?!

  •  

Вы кандидат? Вы давно уже мастер!

  •  

— Вы её зовёте Наядой, вы говорите: «Я тоскую, как Блок», — а это, простите, какой-то Херасков!
— Костик, только не ругайся!

  •  

Савва, взгляни на этого павиана!

  •  

Всех благ!

  •  

Исчезла! Видение, дымок, мираж!

  •  

— Вы её… Вы её… Вожделели!
— Ну кто ж позволит так клеветать, Аркадий Варламыч?

  •  

В конце концов, взгляните на ближнего! На ваших глазах я встретил и потерял девушку, которая снилась мне всю жизнь, и что же? Я даже сдал вчера кандидатский минимум.

  •  

Переживаить
— Савва!!!

  •  

— Я же просил не шуметь, когда работаю с автором!
— Прощения просим.

  •  

Соев, давайте ещё разочек.

  •  

Я раньше эстрадным сатириком был. Громил поджигателей, братцы… — ну, допустим.
Но миром запахло… — о, господи, «запахло»! — и вот я решил пере́-квалифи́-цирова́-ться́!

  •  

— Соев, голубчик, я уважаю вашу супругу, глубоко ценю её вкус… Но согласитесь, разве это финал?
— Это очень удачный финал.
— Вот это финал: «пере́-квалифи́-цирова́-ться́»? Это финал?!
— Это очень яркий финал.
— Но это же переделка старого!
Шекспир тоже переделывал старинные сюжеты!
— Ах, Шекспир?
— Да.
— Хотите по гамбургскому счёту?.. Извольте, давайте по гамбургскому!

  •  

Пожалуйста-пожалуйста…

  •  

В купе под диваном лежала она:
Костлява, беззуба, безброва.
Лежала холодная, братцы, война.
Поверьте на честное слово.

  •  
  •  

Прекратите!!!

  •  

Ну что ж такое?!

  •  

Да, да, да, алмаз мой, да, это я…

  •  

Ну а что военнослужащий человек? Опять отсутствует?

  •  

Увы, моя дорогая, но теперь я́ уезжаю.

  •  

Не имеет значения. Грядут перемены!

  •  

А… Это вы… Добрый день.

  •  

Пардон. Кстати об искусстве…

  •  

Прощай, Светка! Желаю собрать всё золото мира в спортивной борьбе!

  •  

Вот чумовой!

  •  

Шах. Леонтий, помогайте фронтовому другу.

  •  

Ну, юноша, самовыражайтесь быстрее.

  •  

А надпись была такая: «Спасибо за сладостные секунды».
Ну, я спрашиваю: «Артисту?» — «Нет». — «Писателю?» — «Нет». А кому? Оказалось, мужу…

  •  

Тебе, как молодожёну, такие истории утешительны.

  •  

Вы ещё спрашиваете, Света!

  •  

Наяда исчезла!

  •  

— Светлана! Светлана!
— Замолчите, бесстыдник!

  •  

Звякнуть ей что ли на старости лет? А, пусть живёт безмятежно!

  •  

— Напишите комедию в стихах, как Грибоедов!
— Он плохо кончил!

  •  

— Создайте какое-нибудь полотно!
— Зачем ему полотно, что вы его сбиваете!

  •  

Артист обязан переодеваться!

  •  

А всё супруга! Вот уж поистине злой гений. С утра до вечера кадит фимиам.

  •  

Соев, голубчик, я уважаю вашу супругу, я глубоко ценю её вкус, но прошу вас, посмотрите финал!

  •  

— Это финал?!
— Это очень яркий финал!

  •  

Вы в своём Костике просто растворились!

  •  

Вот что, друзья мои, не пора ли прикрыть этот клуб! Костик! А вас к телефону!

  •  

— Хоботов, как твой бок?
— Побаливает!
— Аппендикс! Докатался!
— Ну, причём… вот, причём здесь катание?!
— Чемпиён!

  •  

— Нет у меня никакого приступа!
— Будет!

  •  

Это у тебя в руках всё горит, а у него в руках всё работает!

  •  

Вот и хожу за ним, как за дитём. Он ломает — я чиню, он ломает — я чиню!

  •  

Ох и ловок ты, Савва, сверхъестественно!

  •  

И как это всё у вас развивалось, ступенчато?

  •  

Сказала, лучше будь пэдагог, солидней выглядит.

  •  

Щас я вам покажу где здесь хунд беграбен!

  •  

Догнать Савранского — это утопия!

  •  

Вы мне плюнули в душу!

  •  

Хоботов, ты смешон!

  •  

Хоботов, не галди!

  •  

— Савва! И ты здесь! А где Лев Евгеньевич?
— Катается! Ни стыда, ни совести! Женщина дома совсем извелась, а он катается!

  •  

Не знаю, Лёва, как это с самоотречением, а тонкости эта работа не требует. Она выполняется шпитцштихелем!

  •  

Что это тебя понесло со штихелями?

  •  

Людочка, сделаем круг!

  •  

— Чего они от него хотят?
— Боятся за крайне хрупкую жизнь, ступил человек на скользкий путь.
— Ну, на то и лёд, чтоб скользить!
— Вы правы, Света, поняли меня с полуслова!

  •  

Спит родимый аквариум.

  •  

Гравер ты был, ну ничего не скажешь…

  •  

— Гравер ты был, ну… э-э-экстра-класса!

  •  

Мы прожили пятнадцать лет, а мне и в голову не приходило, что ты звезда конькобежного спорта!

  •  

— Шуточки… А вот я всегда был для вас книгой за семью печатями.
— Ну, знаете, после того, что вы натворили в торжественный день бракосочетания, всем стало ясно, что ваша сложность идёт вам, как Соеву пенсне.
— Я же уже принёс свои извинения.
— Нет, ну все выглядели людьми, и только вы проявили себя как безусловный враг человечества!
— Не судите, да не судимы будете!

  •  

— Велюров Аркадий Варламыч есть?
— Ну, как не быть.
— А вы что, его сын?
— Нет, моя радость, я его отчим.
— Ага, отчим, щас, так я тебе и поверила.
— Ну, у каждого, знаете ли, свой крест!

  •  

— Здравствуйте, Света, так вот Вы какая! Вы знаете, пасынок вами просто бредит.
— Какой он тебе пасынок, тоже мне, нашёл себе дурочку с переулочка.
— Ну, меня зовут Константин.
— На здоровье.
— В переводе с античного «постоянный».
— Поздравляю Вашу жену.
— Я одинок, как Робинзон.
— Ой, тем хуже для Вас.
— Ну так не всем везёт.

  •  

Я прилёг. Я не в силах.

  •  

К трём вернемся — чтоб был дома!

  •  

— Я женюсь!
— Нет, ты не женишься! Умалишённых не регистрируют!

  •  

— Неблагодарный эпилептик!

  •  

И всё же, поверьте историку, осчастливить против желания нельзя!

  •  

Когда выходишь на эстраду,
Стремиться надо к одному:
Всем рассказать немедля надо,
Кто ты, зачем и почему.

За гуманизм и дело мира
Бесстрашно борется сатира.
Пусть в этот летний вечерок
Звучит мой новый монолог.

  •  

— История, леденящая кровь! Под маской овцы таился лев! Я по-соседски зашёл его проведать, Он увлёк меня в чащу, Силой сорвал с меня одежды, Надел мой костюм и был таков!

  •  

Вся Америка в страшном смятенье:
Эйзенхауэр болен войной,
Но в публичных своих выступленьях
Говорит, что за мир он стеной!

Пой, ласточка, пой!
Мир дышит весной.
Пусть поджигатель хрипит и вопит —
Го-о-олубь летит!

  •  

— Я лежал на столе, обнажённый и беззащитный, со мной могли сделать всё, что угодно!
— Ну зачем вы так? Чего не надо, не сделают.

  •  

— Я вчера давал сеанс.
— Одновременной игры в любовь?

  •  

Тунеядца хоронили,
Плакали подруги,
А два «джаза» на могиле
Дули буги-вуги.

  •  

Никак я не могу забыть
Одну некрасовскую фразу:
«Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан».

  •  

В этом есть известное изящество: Вы в загс, а Хоботов — в монастырь.

  •  

На дне озера Титикака обнаружен весьма древний город. Вычёркиваю!

  •  

Вашу ручку… в смысле, ваше перо.

  •  

Этот дуэт двух наших форвардов сегодня ослепителен. От него можно ждать всяких неожиданностей.

  •  

— Ну, как устроились на новом месте?
— О, это, брат, сон. Хожу и жмурюсь. Такой, понимаешь, это простор. Такая воля. Гуляй — не хочу. Ну, есть, конечно, что подделать. Там полы, прочее… Я, как утром встал, сразу за дрэль!

  •  

Кафе-бар — я догоню.

  •  

— Костик, объясните мне, чего она хочет?
— Кто?
— Маргарита Павловна.
— Вас! Вы ей нужны. Это у неё в подсознании. Понимаете, именно так выражается её потребность в мировой гармонии.
— Но это же невозможно!?
— Как знать…

  •  

— Это жизнь: один завоёвывает кубки, другой гравирует на них его имя.

  •  

Боритесь за права мужчины и человека.

  •  

— Больные увидят.
— Больные не выдадут.
— Это правда — у больных большая взаимовыручка.

  •  

Ночи, как правило, чреваты сюрпризами, не правда ли?

{{Q | Цитата = Умнейшая у тебя голова, и этой самой головой простых вещей не понимаешь! Живут не для радости, а для совести!

Ссылки[править]