|
Когда Алёхин, присев на корточки, снял петлю из наплечных лямок с горловины вещмешка и начал возиться с узлом на тесёмке, Аникушин, стоя за его правым плечом, увидел в круглом просвете наверху вещмешка то, что и ожидал увидеть: верхнюю темно-коричневую корку буханки армейского черного хлеба.
Что же еще, кроме продуктов, могло быть в вещмешках пехотных офицеров, которым через какую-то неделю, максимум через две — он знал порядки резервных полков, — предстояло отправиться на передовую?.. Он хорошо представлял себе весь этот незамысловатый фронтовой скарб…
…Буханка чёрного хлеба, увиденная им в вещмешке лейтенанта, подействовала на него, без преувеличения, как красная тряпка на быка. С одной стороны, были его собратья, офицеры-фронтовики, получавшие законный армейский паек и в нем ржаной, с примесями хлеб, норму, определенную Наркомом, и ни граммом больше, с другой стороны, — тыловые особисты, потреблявшие без меры, сколько влезет, белый, как довоенный, из настоящей крупчатки ситник и другие деликатесные продукты, положенные по приказу только раненым в госпиталях и лётчикам боевых экипажей.
|
