Роман и Юлька

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Роман и Юлька» (также «Вам и не снилось…») — повесть Галины Щербаковой 1981 года.

Цитаты[править]

  •  — Любовь сама по себе мир. Должна быть такой во всяком случае.
  •  — Татьяна Николаевна! Я что-то слегка заучился. В какой части света Останкино?
     — Балда! Это не у нас! Это на млечном пути.
  •  — Ты тривиальна, мама, как шлагбаум.
     — Почему шлагбаум?
     — Ну табуретка… Сама подскажи мне пример тривиальности…
  • Здесь вы видите эволюцию штанов — от ползунков до наивысшей их формы: штаны—джинсы!
  •  — Что, граждане, сыграем свадебку?
     — Ой, сыграем! Вот тут прямо, во дворе, столы поставим…
     — Каре…
     — Что?
     — Каре…
     — Ты что, ворона?
     — Каре… Стол — каре.
    - Ребята, он чего?
  •  — А мани? Кто будет платить?
     — Не мы же! Родители! Сбросятся, скинутся, полезут в черную кассу, наскребут… Такая любовь, мальчики, требует расходов.
     — Патентую теорию… Внимание! Большая любовь — большие расходы. Средняя — средние, маленькая — маленькие… Здорово? Родители в целях экономии женят нас на обезьянах…
  •  — Тебе нравится Алёна?
    — Нравится… как всё большое. Как слон, например. Останкинская башня.
  • Когда он дома — у него радикулит. А когда она на дороге, так он здоровый… козёл!..
  •  — Но ведь должно же быть что-то, побуждающее человека ухаживать за больными, кормить стариков, беречь детей?
    - Только любовь вправе побуждать …
  •  — Если бы у тебя была несчастливая любовь, каким бы тебе тогда показался мир?
     — А я бы просто не жила!
  •  — Я не умею разговаривать с неживой природой.
  • Директриса читала нам мораль — «Вам и не снилось горе» и буравила меня глазами. Танечка говорит, что жизнь — больше любви. А глаза у самой тоскливые, как у больной собаки…
  • «Юлька! Слушай мою таблицу умножения. Дважды два будет четыре, а трижды три — девять. А я тебя люблю. Пятью пять, похоже, — двадцать пять, и все равно я тебя люблю. Трижды шесть — восемнадцать, и это потрясающе, потому что в восемнадцать мы с тобой поженимся. Ты, Юлька, известная всем Монголка, но это ничего — пятью девять! Я тебя люблю и за это. Между прочим, девятью девять — восемьдесят один. Что в перевернутом виде опять обозначает восемнадцать. Как насчет венчального наряда? Я предлагаю серенькие шорты, маечку безрукавочку, красненькую, и босоножки рваненькие, откуда так соблазнительно торчат твои пальцы и пятки. Насчет венчального наряда это мое последнее слово — четырежды четыре я повторять не буду. В следующей строке… Учись хорошо — на четырежды пять! Не вздумай остаться на второй год, а то придется брать тебя замуж без среднего образования, а мне, академику, — семью восемь, — это не престижно, как любит говорить моя бабушка. А она в этом разбирается. Так вот — на чем мы остановились? Академик тебя крепко любит. Это так же точно, как шестью шесть — тридцать шесть. Ура! Оказывается, это дважды по восемнадцать! Скоро, очень скоро ты станешь госпожой Лавочкиной. Это прекрасно, Монголка! В нашем с тобой доме фирменным напитком будет ром. Открытие! Я ведь тоже — Ром! Юлька! У нас все к счастью, глупенькая моя, семью семь! Я люблю тебя — десятью десять! Я тебя целую всю, всю — от начала и до конца. Как хорошо, что ты маленькая, как жаль, что ты маленькая. Я тебя люблю… Я тебя люблю… Твой Ромка.» (письмо; в фильме начитанный на плёнку текст короче и звучит немного по-другому).
  •  

— Юль! — крикнул он и почувствовал кровь во рту. И закрыл рот ладонью, чтобы она не увидела и не испугалась. Она подбежала, смеясь:
- Что ты делаешь в газоне?
- Стою, — сказал он и упал ей на руки.
А со всех сторон к ним бежали люди… Как близко они, оказывается, были…

Цитаты о повести[править]

  •  

С того момента, как в журнале «Юность» была опубликована повесть «Вам и не снилось», по сценам страны прокатилась волна инсценировок, а вскоре вышел и одноименный фильм. Каждую новую вещь Галины Щербаковой ждали с нетерпением. Однако ничего подобного по чистоте и свежести писательнице больше создать не удалось. Роман, начинающий новую книгу, вышедшую в престижной «серой» серии «Вагриуса», и вовсе не хорош собой. Но в книге есть еще повесть и рассказы. А вообще-то на вкус и цвет товарища нет[1]

  — Юлия Рахаева, «Жила-была девочка. Книжный развал», 2001

См. также[править]

  1. Юлия Рахаева, «Жила-была девочка. Книжный развал» (Нам и не снилось. Галина Щербакова. Моление о Еве). — М.: «Известия», 07.08.2001 г.