Тени в раю

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Тени в раю (нем. Schatten im Paradies) — неоконченный роман Эриха Марии Ремарка, опубликован посмертно в 1971 году. Ранний вариант был впервые издан в 1998 году как «Земля обетованная».

Цитаты[править]

  •  

Возврата быть не может, ничто не стоит на месте: ни ты сам, ни тот кто рядом с тобой. Всё, что от этого осталось в конце концов, это редкие вечера, полные грусти, — грусти, которую чувствует каждый человек, ибо всё преходяще, а он — единственное существо на земле, которое это знает, как знает и то, что в этом — наше утешение. Хотя и не понимает почему.

  •  

У человеческого воображения плохо со счетом. Собственно, оно считает только до одного. То есть до того, кто находится рядом с тобой. — III

  •  

Если не сумеешь забыть прошлое или зачеркнуть его — оно убьёт тебя.

  •  

Глупость — ценнейший дар, — продолжал Кан. — Но тот, кто ее утратил, никогда не приобретет вновь. Она спасает, как шапка-невидимка. Опасности, перед которыми бессилен любой интеллект, глупость просто не замечает. — вариант трюизма

  •  

Культура — тонкий пласт, её может смыть обыкновенный дождик. Этому нас научил немецкий народ — народ поэтов и мыслителей. Он считался высоко цивилизованным. И сумел перещеголять Аттилу и Чингисхана, с упоением совершив мгновенный поворот к варварству.

  •  

Нет ничего утомительнее, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности если ума нет.

  •  

Мир полон добрых людей,но замечаешь их, лишь когда оказываешься в беде.

  •  

В конце концов, все воспоминания печальны — ведь они связаны с прошлым.

  •  

Все воспоминания печальны, ибо они связаны с прошлым.

  •  

Ложь застревает в памяти надёжнее, чем правда.

  •  

Счастливы все, кто здоров. Только пока ты здоров, этого не замечаешь. И стоит тебе поправиться, ты снова все забываешь. По-настоящему это можно осознать лишь перед смертью.

  •  

Просто мы чужие люди, которые случайно прошли вместе какой-то отрезок пути, так и не поняв друг друга.

  •  

Счастье — не стабильное состояние, а лишь зыбь на воде.

  •  

Какими же мы бываем идиотами, когда мним себя особенно благородными.

  •  

Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

  •  

Не только счастье имеет свою меру, отчаяние — тоже.

  •  

Злорадство — почти то же самое, что вы именуете юмором: желание потешаться над другими.

  •  

Трусость в соединении с жесткостью как раз и являются логическим следствием любой тирании.

  •  

Но волшебство сохранятся только до тех пор, пока тебе ничего не надо. Когда тебе что-нибудь требуется, сразу возникают трудности. Очнувшись от своих философских грёз, я скатываюсь до уровня школьника, отставшего от своих сверстников.

  •  

Иногда человек теряет мужество. А иной раз кажется, что к разочарованиям можно привыкнуть. Но это не так. С каждым разом они причиняют все большую боль. Такую боль, что становится жутко. Кажется, что с каждым разом ожоги все сильнее, и с каждым разом боль проходит все медленнее.

  •  

Смерть в Америке очень дорогая штука

  •  

Красота проходит. Старость не многим к лицу. Для нее, очевидно, нужно нечто большее, чем красота.

  •  

Бедняги гомосексуалисты! Им приходится сражаться сразу на двух фронтах. Против мужчин и против женщин.

  •  

Просто странно, куда только человека не заносит судьба. Но главное, что она все же заносит его куда-то, где можно начать сначала.

  •  

Как хорошо было в старину, когда неправду называли не ложью, а фантазией и когда о чувствах судили по их силе, а не по абстрактным моральным нормам

  •  

В молодости я любил одиночество. Но годы преследований и скитаний приучили меня бояться его. И не только потому, что оно ведет к размышлениям или нагоняет тоску. Одиночество опасно! Человек, который постоянно скрывается, предпочитает быть на людях. Толпа делает его безымянным.

  •  

— Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать.
— Что вы еще можете о себе рассказать?
— Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

  •  

С людьми, которые подходят друг другу расстаться просто. Это как кастрюля с притёртой крышкой. Такое сочетание можно нарушить совершенно безболезненно. Но если они не подходят и нужно брать в руки молоток, чтобы подогнать крышку к кастрюле, то легко что-нибудь сломать, когда попытаешься снова отделить их друг от друга.

  •  

Благодаря любви примитивный страх перед собственной смертью превращается в тревогу за другого. И как раз эта сублимация страха делает любовь ещё большей мукой, чем смерть, ибо страх полностью переходит к тому, кто пережил партнёра.

  •  

Женщины любят беспомощных мужчин. Это их сокровенная тайна.

  •  

— Как трудно бедному человеку в Америке наслаждаться любовью! Без собственной квартиры это почти невозможно. Страна, наверное, полна безутешных онанистов. Проституток в этих стерильных широтах я тоже не видел. Богатырского телосложения полицейские, освобожденные от военной службы именно благодаря своей комплекции, хватают эти хилые зачатки эротики на улицах, как собачники бродячих мопсов, и доставляют их безжалостным судьям, которые приговаривают их к большим штрафам. А где же людям заниматься любовью?
— В автомобилях.

  •  

Зима пробуждает аппетит. Пока на улицах лежит снег, шоколадное пирожное — лучшее лекарство.

  •  

Есть вещи, раздумье о которых не способствует их прояснению. Потому и не стоит о них слишком долго рассуждать. Это только всё портит и усложняет.

  •  

Мне нужна была не водка, а кто-то, кто ни о чем не спрашивает, но тем не менее находится рядом.

  •  

Всегда надо жить так, будто прощаешься навеки.

  •  

Чувства не имеют отношения к правде.

  •  

Я полагаю, ни один человек не верит, что стареет. Он понимает это, но не верит.

  •  

— Собственно, я вообще ничего толком о тебе не знаю.
— Знаешь слишком много. И это мешает любви.

  •  

— … быть может, во всём виновата осень; я ощущаю её сильнее, чем ты. Осенью рвутся пакты и всё становится недействительным. И человек хочет… Да, чего же он хочет?
— Любви.

  •  

Человек, который склонен к возвышенным чувства, обманывает обычно и себя и других.

  •  

— Ты много выпил?
— Ни капли. Ничего я не пил, кроме кофе и грусти.

  •  

Мне нравится, когда человек серьезно рассуждает о материях, в которых он ничего не смыслит. Это звучит по-детски и успокаивает нервы. Узкие специалисты нагоняют скуку.

  •  

… воспоминания чрезвычайно опасны; если ты вступишь на путь воспоминаний, то окажешься на узких мостках без перил, по обе стороны которых — пропасть; пробираясь по этим мосткам, нельзя ни иронизировать, ни размышлять, можно только идти вперед не раздумывая.

  •  

— Ты умеешь готовить?
— Как сказать. Умею поджарить бифштексы и открывать консервные банки.

  •  

Мужчина, который боготворит женщину у всех на виду, напоминает слюнявого дога.

  •  

«Darling». В штатах это слово ничего не значит и значит очень многое. Так называли телефонисток, которых и в глаза не видели, и так называли и женщин, которых любили больше жизни.

  •  

О смерти люди говорят и знают, что она неизбежна, но никто в нее не верит, поскольку она лежит за пределами понятий о жизни и обусловлена самой жизнью. Смерть нельзя постичь.

  •  

Война — это плуг, она вспахивает землю и перераспределяет состояния. Старые исчезают, на их месте появляется бесчисленное множество новых.

  •  

— Я вообще люблю сидеть в гостиницах. В гостиницах не бывает скучно. Люди приходят и уходят. Здороваются и прощаются. Это и есть лучшие минуты в жизни.
— Вы так считаете?
— Наименее скучные, во всяком случае. А все, что между ними… Правда, большие гостиницы безлики. Там человек слишком тщательно скрывает свои эмоции. Тебе кажется, что в воздухе пахнет приключениями, но приобщиться к ним невозможно.

  •  

— Милый, это же беда большого города — здесь почти никогда нельзя побыть вдвоем.
— Откуда же тогда здесь берутся дети?

  •  

Фальшь и лицемерие производят большее впечатление, чем истина.

  •  

Думаете, люди, которые пишут о картинах, разбираются в них лучше? Скажу вам по секрету: о картинах нельзя писать — как вообще об искусстве. Все, что пишут об этом, служит лишь одной цели — просвещению невежд. Писать об искусстве нельзя. Его можно только чувствовать.

  •  

В том, что ты продаёшь, вовсе не надо смыслить. Именно тогда продаёшь всего успешней. Не видя изъянов, чувствуешь себя свободнее.

  •  

Картины — как живые существа. Как женщины. Не следует показывать их каждому встречному и поперечному. Иначе они потеряют свое очарование. И свою цену.

  •  

Иногда даже страх приносит пользу. Главное — расслабиться. Когда держишь себя в кулаке, обязательно случится несчастье. Жизнь — как мяч. Она всегда сохраняет равновесие.

  •  

— А вы романтик?
— Для меня это — непозволительная роскошь. Полиция хватает романтиков чаще, чем всех прочих. <…>
— Желаете найти женщину?
— Мне она не нужна.
— Женщина нужна всегда.
— Только не сегодня.
— Стало быть, вы всё же романтик.

  •  

Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота.

  •  

Человек вообще не меняется. Несмотря на то, что дает себе тысячу клятв. Когда тебя кладут на обе лопатки, ты полон раскаяния, но стоит вздохнуть свободнее, и все клятвы забыты.

  •  

Бедняга тот, кто больше ничего не хочет.

  •  

О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

  •  

Я жадно, даже с некоторым страхом смотрел на эту чужую женщину, которая стала для меня самой близкой, и, глядя на нее, вдруг понял, что только мертвые принадлежат нам целиком, только они не могут ускользнуть. Все остальное в жизни движется, видоизменяется, уходит, исчезает и, даже появившись вновь, становится неузнаваемым. Одни лишь мертвые хранят верность. И в этом их сила.

  •  

На похоронах трудно избежать пафоса и тайного, глубоко запрятанного удовлетворения от того, что не ты лежишь в этом ужасном полированном ящике.

  •  

Ты вступаешь в эпоху женщин. Запомни поэтому: только безнадежные кретины хотят доказать женщине свою правоту и взывают к ее логике.

  •  

Надо самому подбадривать себя. Никто другой этого не сделает.

  •  

Не стоит заглядывать чересчур глубоко в душу, иначе скоро наткнешься на решетку, которая ведет в подземные каналы, где текут нечистоты.

  •  

Часть сцен была состряпана по вульгарным шаблонам популярных ковбойских фильмов о Диком Западе. Та же гангстерская мораль, те же банальные ситуации, когда противники одновременно выхватывают пистолеты и каждый старается выстрелить первым. Всё это по сравнению с тем, что происходило в Германии с ее бюрократически рассчитанными убийствами, с воем бомб и грохотом орудий, производило впечатление безобидного фейерверка. Я понял, что даже у авторов, набивших руку на фильмах ужасов, не хватает фантазии, чтобы представить себе всё происходившее в Третьем Рейхе. — XXVI; главный герой в 1944 году правит сценарий к голливудскому фильму о Третьем Рейхе

  •  

Ничто так не утомляет, как беготня по кругу, а ещё более утомительно при этом следовать за кем-то. — XXXI

Перевод[править]

Л. Черная, В. Котелкин, 1971.