Андрей Арсеньевич Тарковский

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

Андрей Арсеньевич Тарковский (4 апреля 1932 — 29 декабря 1986) — советский кинорежиссёр и сценарист. Сын Арсения Александровича Тарковского.

Цитаты[править]

Андрей Тарковский на Международном каннском кинофестивале, 1983 год
  •  

Актёры глупы. В жизни ещё ни разу не встречал умного актёра. Ни разу! Были добрые, злые, самовлюблённые, скромные, но умных — никогда, ни разу. Видел одного умного актёра — в «Земляничной поляне» Бергмана, и то он оказался режиссёром.[1]

  •  

Все русские гении думали о том, что их величие не может идти от плоской, бессмысленной почвы, и называли свою страну Великой, а будущее мессианским. — Из дневников[1]

  •  

Художник всегда испытывает давление. И для художника не было бы никогда, по-моему, идеальных условий работы. Более того, если бы были какие-то идеальные условия для работы, то работа бы не состоялась, потому что художник не может существовать в безвоздушном пространстве. Должен испытывать какое-то давление. Я не знаю, какое именно. Но художник существует только потому, что мир не устроен, мир не благополучен. И именно поэтому существует искусство. Очевидно, если бы мир был прекрасен и гармоничен, никакого искусства не нужно было бы. Человек не искал бы гармонии в побочных своих занятиях. Он бы жил гармонично и этого было бы вполне достаточно.[2]

  •  

…принято считать, что для того, чтобы картина была хорошей, она должна хорошо продаваться. Если мы думаем о том, что кино — это искусство, то этот вопрос начинает казаться абсурдным, поскольку бы мы сказали: искусство хорошо только тогда, когда оно продается.[2]

Журнал Esquire[править]

  •  

Если убрать из человеческих занятий все относящиеся к извлечению прибыли, останется лишь искусство.

  •  

Жизнь никакого смысла, конечно, не имеет.

  •  

Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.

  •  

Мне трудно представить себе внутренний мир женщины, но мне кажется, что он должен быть связан с миром мужчины. Одинокая женщина — это ненормально.

  •  

У меня в детстве был довольно растительный образ жизни. Я мало размышлял.

  •  

Цель искусства заключается в том, чтобы подготовить человека к смерти.

  •  

Я не столько думаю о действительности, сколько пытаюсь ее ощущать; я к ней отношусь, как животное, как ребенок.

О Тарковском[править]

  •  

Мы с Тарковским росли под знаком отрицания много­го из того, что было в кинематографе. Нам казалось, что мы знаем, как делать настоящее кино. Главная правда — в фактуре, чтобы было видно, что все подлинное — камень, песок, пот, трещины в стене. Не должно быть грима, штукатурки, скрывающей живую фактуру кожи. Костюмы должны быть неглаженые, нестиранные. Мы не признавали голливудскую или, что было для нас то же, сталинскую эстетику. Ощущение было, что мир лежит у наших ног, нет преград, которые нам не под силу одолеть.[3]

  Андрей Кончаловский
  •  

Он знал, что не надо делать. Он не знал что надо. Но он точно знал, что не надо. В этом отметании того, что не надо, он постоянно и находился. В поиске себя. Изгрыз все ногти в этом поиске себя.[4]

  Андрей Кончаловский
  •  

Тарковский напоминает мне поручика эпохи Тургенева — он очень симпатичный и ужасно обаятельный, но в то же время всё видит по-своему и практически неуловим. Его никогда нельзя «догнать», так как он всегда где-то в другом месте. Просто он такой есть. <…> Этого режиссёра нельзя переделать, и прежде всего ему ничего нельзя втолковать, потому что он в любом случае всё переделает «по-своему».

  — «Беседы со Станиславом Лемом» (гл. «Кинематографические разочарования», 1981)
  •  

При встрече с Тарковским нам необходимо привыкнуть к его языку, к манере выражаться, необходимо подготовиться к восприятию, на раннем этапе знакомства даже прибегая к «расшифровке» отдельных кусков произведения...[5]

  Дмитрий Сергеевич Лихачёв
  •  

Как всякий по-настоящему большой художник, Тарковский постоянно размышлял о смерти. В одном из своих интервью он высказался об этом с исчерпывающей откровенностью: ”Пугает ли меня смерть? По-моему, смерти вообще не существует. Существует какой-то акт, мучительный, в форме страданий. Когда я думаю о смерти, я думаю о физических страданиях, а не о смерти как таковой. Смерти же, на мой взгляд просто не существует. Не знаю... Один раз мне приснилось, что я умер, и это было похоже на правду. Я чувствовал такое освобождение, такую легкость невероятную, что, может быть, именно ощущение лёгкости и свободы и дало мне ощущение, что я умер, то есть освободился от всех связей с этим миром. Во всяком случае я не верю в смерть. Существует только страдание и боль, и часто человек путает это — смерть и страдание. Не знаю. Может быть, когда я с этим столкнусь впрямую мне станет страшно, и я буду рассуждать иначе...”[6]Статья известного русского писателя и публициста «третьей волны эмиграции» Владимира Максимова, посвящённая памяти режиссёра Андрея Тарковского, январь 1987 года

  — В. Е. Максимов

См. также[править]

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 http://www.pressmon.com/cgi-bin/press_view.cgi?id=1447538
  2. 2,0 2,1 http://www.radioblago.ru/vremyakultury/intervyu-s-andreem-tarkovskim
  3. Кончаловский А. Низкие истины. — М.: Совершенно секретно, 2001. — ISBN 5-89048-057-X
  4. Документальный фильм «Две жизни Андрея Кончаловского»
  5. Дмитрий Лихачёв Вместо эпиграфа // Мир и фильмы Андрея Тарковского / А. М. Сандлер. — М.: «Искусство», 1991. — С. 5. — 398 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00150-4
  6. Владимир Максимов Жертвоприношение // Владимир Максимов. Собрание сочинений в восьми томах. Том девятый (дополнительный). Публицистика / Редактор-составитель М. Латышев. — М.: «ТЕРРА» — «TERRA», 1993. — Т. 9. — С. 243—244. — 384 с. — 30 000 экз. — ISBN 5-85255-234-8 (т. 9)