Астронавт Джонс

«Астронавт Джонс» (англ. Starman Jones) — научно-фантастический роман Роберта Хайнлайна 1953 года для юношества.

Цитаты

	Если клоп укусит меня, то погибнет в страшных мучениях. — 2
	"If a bug bites me, he dies horribly."

«Молли Мэлоун» была двухсот футов в длину и имела обтекаемую форму, создававшую на ходу отрицательную подъёмную силу. Макс понял это, глядя на приборы; когда она задрожала и приподнялась над землёй на стоянке, шкала «расстояние от грунта» показала девять дюймов, а после разгона это расстояние уменьшилось до шести. — Отталкивание обратно пропорционально кубу расстояния, — объяснил Рэд. — Чем сильнее воздух прижимает нас к полотну, тем сильнее дорога нас отталкивает. Это не даёт нам прыгнуть за горизонт. Чем быстрее мы едем, тем устойчивее. <…> — А что её двигает? — Сдвиг по фазе. Поле бежит вперёд, а «Молли» пытается его догнать… и никогда не может. Ты только не пытай меня про всю эту теорию — я просто нажимаю кнопки. — 2

The "Molly Malone" was two hundred feet long and stream lined such that she had negative lift when cruising. This came to Max's attention from watching the instruments; when she first quivered and raised, the dial marked ROAD CLEARANCE showed nine inches, but as they gathered speed down the acceleration strip it decreased to six. "The repulsion works by an inverse-cube law," Red explained. "The more the wind pushes us down the harder the road pushes us up. Keeps us from jumping over the skyline. The faster we go the steadier we are." <…> "But what makes her go?" "It's a phase relationship. The field crawls forward and Molly tries to catch up—only she can't. Don't ask me the theory, I just push the buttons."

	Его не беспокоили нарушения закона: ни то, что он заходил в места, обозначенные «Вход воспрещён», ни то, что он сейчас изображал из себя второго водителя; невозвращение библиотечной книги — это было совсем другое дело. Это был грех. — 3 (в описываемом обществе, разделённом на гильдии)
	Vagrancy in the eyes of the law had not worried him, nor trespass, nor impersonating a licensed teamster — but filching a book was a sin.

	Не задавай мне никаких вопросов, и я не буду подсовывать тебе котов в мешке. — 5
	"Ask me no questions and I'll sell you no pigs in a poke."

	… быстрее света распространяется только одна вещь — слухи по кораблю. — 14
	"… the only thing faster than light is the speed with which a story can spread through a ship."
	— дядя Чет

	Чтобы получить медаль, самое главное — убедись точно, что на тебя смотрит генерал, а потом уж — за дело. — 15 (вариант трюизма)
	The way to win a medal is to make sure the general is watching, then act."

	В память сержанта Сэма Андерсона из Имперской морской пехоты: «Он ел всё, что давали». — 21 (эпитафия)
	In memory of sergeant Sam Anderson late of the Imperial Marines "He ate what was set before him."

6

	На каждом корабле старожилы рекламируют его как худший из сумасшедших домов во всём космосе. Предмет гордости.
	"All the oldtimers in a ship claim its the worst madhouse in space. A matter of pride."

	Любой повар тебя накормит, если ты только дашь ему возможность сперва объяснить тебе, какая ты есть гнида и почему ему, вообще говоря, не стоило бы этого делать.
	"Any cook will feed you if you let him explain first what a louse you are and how by rights he doesn't have to."

	Никогда не начинай путешествие в хорошем настроении. Тогда не будешь жалеть о расставании.
	"Never start a trip feeling good. It might make you sorry to be leaving."

7

— Я слышала раз, как один астронавигатор говорил про это за столом, только совсем ничего не поняла. Мы вроде как ныряем в искривлённое пространство, я это верно уловила? — Да нет, не искривлённое пространство. И вообще это — дурацкий термин. Пространство не «сворачивается». Мы направляемся к месту, где пространство по-настоящему плоское, а не искривлено, как около звёзд. Зоны пространственных аномалий всегда плоские иначе они не могли бы совмещаться друг с другом — быть конгруэнтными. <…> Слушай! Дай мне на минутку эту твою косынку. <…> Она сняла косынку с шеи. Косынка была украшена стилизованным изображением Солнечной системы, это был сувенир Дня Солнечного Союза. Посреди квадратного куска ткани красовалось солнце; далее шли окружности, обозначавшие орбиты планет; для пущей важности было добавлено несколько комет. Масштаб был совершенно искажён; как структурная схема родной системы эта штука не годилась совершенно, но для данного случая её было вполне достаточно. Макс взял косынку в руки и сказал: — Вот тут у нас Марс. <…> А вот тут — Юпитер. Чтобы с Марса добраться до Юпитера, тебе надо пройти отсюда досюда, верно? <…> А теперь предположим, что я сложу косынку так, что Марс ляжет на Юпитер? Что тогда помешает просто сделать один шаг? — Ничего, я думаю, не помешает. За исключением того, что то, что легко сделать с косынкой, не так-то просто сделать с настоящим пространством. Правда ведь? — Да, это невозможно поблизости от звезды. Но если уйти от звезды на приличное расстояние, всё получается великолепно. Понимаешь, это как раз и есть то, что называется аномалией, место, где пространство сложено само с собой, почему огромное расстояние сводится к нулю. — Так значит, пространство всё-таки искривлено! — Нет, нет и нет. Смотри, я же просто сложил твою косынку, я же нигде её не растягивал, не менял её форму. Я же не сделал на ней ни одной морщинки. Пространство остаётся тем же самым, оно просто сложено, как ненужная бумажка, — но оно не искривлено. Оно просто сложено. Ну, понятно, для этого нужны дополнительные измерения. — Не вижу я никакого «понятно». — В уравнениях всё это очень просто, но трудно говорить об этом, если ты этого не видишь. Пространство <…> можно так смять, что всё оно поместится в чашку — всё оно, все его сотни тысяч световых лет. Но, понятно, в четырёхмерную чашку. Элли вздохнула. — Не понимаю я, как в эту твою четырёхмерную чашку можно кофе-то налить, не говоря уже о целой галактике. <…> — Мы теперь подходим вплотную к скорости света, прямо к самой Эйнштейновой стене; очень скоро нас выщелкнут, словно арбузное семечко между пальцами, и мы выскочим поблизости от Тэты Центавра, на расстоянии в пятьдесят восемь световых лет. Очень просто, если только верно всё делать. Элли поёжилась. — Ты имеешь в виду — если мы выскочим. — Ну… Пожалуй, что и так. Но это гораздо безопаснее полёта на вертолёте.

"I heard the Astrogator talking about it at the table but I couldn't make head nor tail. We sort of duck into a space warp; isn't that right?" "Oh no, not a space warp. That's a silly term—space doesn't 'warp' except in places where pi isn't exactly three point one four one five nine two six five three five eight nine seven nine three two three eight four six two six four three three eight three two seven, and so forth—like inside a nucleus. But we're heading out to a place where space is really flat, not just mildly curved the way it is near a star. Anomalies are always flat, otherwise they couldn't fit together—be congruent. <…> Say! Could you lend me that scarf you're wearing for a minute?" <…> She removed it from her neck. It was a photoprint showing a stylized picture of the solar system, a souvenir of Solar Union Day. In the middle of the square of cloth was the conventional sunburst surrounded by circles representing orbits of solar planets, with a few comets thrown in. The scale was badly distorted and it was useless as a structural picture of the home system, but it sufficed. Max took it and said, "Here's Mars. <…> Here's Jupiter. To go from Mars to Jupiter you have to go from here to here, don't you? <…> But suppose I fold it so that Mars is on top of Jupiter? What's to prevent just stepping across?" "Nothing, I guess. Except that what works for that scarf wouldn't work very well in practice. Would it?" "No, not that near to a star. But it works fine after you back away from a star quite a distance. You see, that's just what an anomaly is, a place where space is folded back on itself, turning a long distance into no distance at all." "Then space is warped." "No, no, no! Look, I just folded your scarf. I didn't stretch it out of shape! I didn't even wrinide it. Space is the same way; it's crumpled like a piece of waste paper—but it's not warped, just crumpled. Through some extra dimensions, of course." "I don't see any 'of course' about it." "The math of it is simple, but it's hard to talk about because you can't see it. Space <…> may be crumpled up small enough to stuff into a coffee cup, all hundreds of thousands of light-years of it. A four-dimensional coffee cup, of course." She sighed. "I don't see how a four-dimensional coffee cup could even hold coffee, much less a whole galaxy." <…> "We're getting up close to the speed of light, up against the Einstein Wall; pretty soon we'll be squeezed through like a watermelon seed between your finger and thumb and we'll come out near Theta Centauri fifty-eight light-years away. Simple, if you look at it right." She shivered. "If we come out, you mean." "Well. . . I suppose so. But it's not as dangerous as helicopters."

10

	… Сэм научился искусству драки — не грубому мордобою, не стилизованной пародии на бой, каковой является бокс, но высокому искусству, превращающему безоружного человека в убивающую машину.
	… Sam had learned to fight, not rough house, not in the stylized mock combat of boxing, but in the skilled art in which an unarmed man becomes a lethal machine.

	Любой полицейский чин в любом месте обладает властью, значительно превосходящей ту, которая принадлежит ему по закону.
	Any police chief anywhere has powers far beyond those set forth by law.

	— … что-то такое в тебе пробуждает мои материнские чувства. Наверное, это твои огромные голубые глаза. — <…> глаза у меня карие. — Я говорил, — ласково произнёс Сэм, — о глазах твоей розовой, свежей, как роса, души.
	"… there is something about you that arouses the maternal in me. Your big blue eyes I guess." "<…> my eyes are brown." "I was speaking," Sam said gently, "of the eyes of your dewy pink soul."

18

Он сел и начал обследовать свой поводок. Чем бы ни была эта верёвкообразная штука, уж верёвкой-то она точно не была. Своей гладкой, блестящей поверхностью она скорее напоминала змею, хотя конец её, обвивавшийся вокруг Максовой лодыжки, не имел никаких различимых черт. Она просто сливалась сама с собой, образуя петлю. Он поднял часть поводка и почувствовал в нём лёгкое биение, вроде пульса. Он погладил «верёвку», как это делали у него на глазах кентавры, и та ответила ему потоком пульсаций, не делаясь, однако, при этом ни короче, ни длиннее и не ослабляя хватки. — Элли, — объявил он, — да ведь эта штука живая.

Whatever the ropelike leash was, it was not rope. It had a smooth shiny surface which reminded him more of a snake, though the part that wound around his ankle showed no features; it simply flowed around his ankle and merged back into itself. He lifted the bight and detected a faint throbbing. He stroked it as he had seen the centaurs do and it responded with flowing pulsations, but it neither shrank nor grew longer, nor did it loosen its grip. "Ellie," he announced, "This thing is alive."

Максу пришлось долго приглядываться, пока он разобрал, что принёс третий раб. Выглядело это так, словно к каждой из его рук было привязано по три больших яйцеобразных мяча. Присмотревшись, Макс понял, что это — животные размером с опоссумов, которых он нес за хвосты. «Человек» обошёл поляну, иногда останавливаясь и поднимая одного из животных к низко висящей ветке. Когда он закончил, поляна была окружена шестью мелкими существами, висящими на хвостах. Кентавр прошёл по кругу вслед за рабом; Макс видел, как он погладил каждое из животных и нажал на какую-то точку вблизи его шеи. И каждый раз все тело мелкой твари начинало светиться серебристым светом, подобным свечению светляка. — 18

Max had to look twice to see what the third slave was carrying. It looked as if he had three large ovoid balls slung by ropes in each of his hands; second inspection showed them to be animals about the size of opossums which he carried by their tails. He went around the clearing, stopping every few feet and lifting one of his burdens to a lower branch. When he had finished they were surrounded by six small creatures, each hanging by its tail. The centaur followed the slave, Max saw him stroke each animal and press a spot on its neck. In each case the entire body of the little animal lit up, began to shine like a firefly with soft silvery light.

Перевод

М. А. Пчелинцев, 1992, 1993 (с уточнениями)

О романе

	Это тщательно продуманное повествование с богатой фактурой.
	It's a richly textured and thoroughly mature tale.
	— Грофф Конклин

	… выходящая каждую осень ювенилия Хайнлайна автоматически входит в число лучших книг года для любого возраста; и мы склонны считать, что «Астронавт Джонс» — возможно, его лучшая книга на сегодняшний день. Она отличается от других тем, что герой старше <…> и впервые в серии отправляется в межзвёздное, а не межпланетное приключение, используя прекрасно проработанную систему <…> свёрнутого пространства, что с физической и математической точки зрения является наиболее правдоподобным из всех известных нам методов преодоления <…> скорости света. Хорошая проработка персонажей, зажигательное приключенческое повествование и блестящее описание нескольких форм внеземной жизни…
	… each fall’s Heinlein juvenile is automatically one of the best books of the year for any age; and we’re inclined to think that Starman Jones may be his best yet. It differs from the others in having an older hero <…> and in embarking, for the first time in the series, on interstellar, rather than interplanetary, adventure, with a beautifully worked out system of <…> folded space which is, physically and mathematically, the most plausible method we have yet encountered of passing <…> the speed of light. Good character-development, rousing adventure-telling and brilliant creation of several forms of extra-Terrestrial life…
	— Энтони Бучер и Фрэнсис Маккомас

	Фон проработан с любовью и мастерством; хотя некоторые второстепенные персонажи являются стереотипами, они мастерски нарисованы; юношеский любовный роман Макса убедителен и привлекателен. <…> Благодаря своей смелой символике книга привлекает всеобщее внимание. <…> Хотя в истории Макса есть маловероятные совпадения и эпизодическая мелодрама, <…> она отражает надежды и страхи, которые все мы знали.
	The background is worked out with love and skill; though some of the minor characters are stereotypes, they are expertly drawn; Max’s young love affair is convincing and appealing. <…> With its bold symbolism, the book makes a universal appeal. <…> Though there is unlikely coincidence and occasional melodrama in Max’s story, <…> it reflects hopes and fears we all have known.
	— Джек Уильямсон, «Молодёжь против космоса», 1977