Перейти к содержанию

Афганский арестант

Материал из Викицитатника
Обложка книги, фото и оформление автора

«Афганский арестант» — литературное произведение русского путешественника Виктора Пинчука, где описаны приключения одиночной экспедиции 2008 года, включившей семь азиатских стран.
Жанр — путевой очерк; год издания — 2018.

Цитаты[править]

  •  

Чудакам, сумасбродам, жителям Крайнего Севера — героям анекдотов, а также всем погибшим при восхождении на Эверест посвящается


  •  

Когда выходишь из терминала аэропорта незнакомой страны, населённой аборигенами, одетыми в диковинные одежды, с непривычным, невиданным доселе цветом кожи, язык которых тебе неизвестен, и ничего не знаешь об этом городе, этих людях и о том, что будет завтра, — разве такая награда не стоит любых мытарств?


  •  

За полгода до запланированного отъезда зашёл в одно из турагентств Симферополя. Улыбчивая девушка в кожаном кресле за столом ответила: «Афганистан — самое популярное направление для отдыха в нынешнем сезоне. Самолёты переполнены, но мы постараемся подыскать одно местечко. Вы сделали правильный выбор! Турция, Египет и Таиланд — уже вчерашний день. В наше время там отдыхают, разве что жители Шепетовки», — добавила представительница турбизнеса и засмеялась звонким заразительным смехом. «В Кабуле, — продолжила она, — кроме проживания в комфортабельном бараке со специально запущенными клопами, мы можем предложить вам на выбор ряд развлечений: загар на минных полях, удобную тюремную камеру с двухъярусными нарами… А для любителей острых ощущений и нетрадиционного отдыха есть два спецпроекта: «Три дня до казни» и «Сафари с боевиками Талибана».


Узбекистан[править]

  •  

Теперь, когда Бурунди, Эфиопия, Намибия и другие страны с трудновыговариваемыми названиями остались для меня позади, былая мечта посетить Самарканд кажется наивной и смешной. И все же я осуществил её. Пусть визит был случайным и непредвиденным.


  •  

Не успел сделать и двух шагов, как ко мне подъехал таксист-частник. «В Афганистан? — спросил он. — Садись, подвезу». Услышанное как-то непривычно резало слух. Я находился, по всем внешним признакам, на «советской» земле, и то, что где-то рядом, метров через триста, есть страна Афганистан, звучало как-то сказочно и несбыточно, будто речь шла о ресторане восточной кухни.


Афганистан[править]

  •  

После ужина проводили в отдельную комнату, расположенную на верхнем этаже охраняемого автоматчиком двухэтажного здания. Присутствовала даже ванная с душем и горячей водой. Внешне «удобства» выглядели далеко не ахти, но для афганской провинции (где наверняка немалая часть населения использует реку вместо бани), столь суровый комфорт — как отель Шератон для жителей поселка Средние Пахачи Корякского автономного округа.


  •  

Уплатив 250 афгани (5 у.е.), поселился в отдельном номере, где из мебели — лишь четыре крючка, прибитые на дощечку украшали одну из стен. Бетонный пол на три четверти был застелен куском ковролина, пропитавшегося по центру дорожкой пыли. Комната на втором этаже, изобилующая мухами и живущими в слоях шелушащейся настенной краски клопами, предназначалась для четырёх постояльцев, но поскольку соседей не было, собрав все матрасы и три одеяла, я соорудил из них в самом чистом углу нечто вроде койко-места. А из четвертого одеяла сделал штору для окна.


  •  

Мехмунсарай — это практически то же, что и мехмунхане. В чем разница? Первое — гостиница для нищих, совмещённая с, так сказать, трактиром, где можно в дневное время относительно недорого поесть, а в ночное — завалиться спать там же, где совершал трапезу. Второе — шалман для небогатых, при котором есть комнаты отдыха, по обыкновению без душа. Однако в «номера» идти не обязательно. С «отбоем» можно лечь спать там же, где ел. Иными словами, что в лоб, что по лбу.


  •  

Пирантумбон — национальный костюм афганцев, — состоит из длинной рубахи и широченных штанов — изар. Те, что выдали мне, были квадратными, а зачастую ширина превышает длину. В верхней части «шаровар» — тесьма, которая затягивается спереди, после чего завязывается специальным узлом. Ткань очень тонкая, в таком одеянии не жарко. Поверх рубахи носят жилет, который зовется васкат. Если рубаха и штаны, обычно, серо-голубого оттенка, то жилет может быть любой расцветки. Головной убор имеет две разновидности: тюрбан — длинный кусок ткани, обмотанный вокруг головы, и пако́ль — нечто типа берета.


  •  

…Той ночью мне явился во сне седобородый отчим любимого детьми персонажа — Буратино. То ли принимая ванну в бамианском ручье, то ли свершая обряд крещения, он со слезой на глазах надрывным голосом вещал: «Не прав я был, ох как неправ. Построение коммунизма возможно только в отдельно взятом ауле, где отсутствует связь с большой землёй».


  •  

…Два автоматчика у металлических ворот проверили паспорт и попросили сдать «колюще-режущие» предметы. Изъяв мое «оружие» — фотоаппарат, охранники бегло обыскали и пригласили на территорию, судя по всему, комендатуры. Имитируя Чарли Чаплина в роли новобранца (разве что на поясе у меня отсутствовала машинка для взбивания яичных желтков), маршируя, зашёл в ворота под одобрительный смешок чурбанов с автоматами.


  •  

Сокамерник, улыбаясь, пытался заговорить. Но мне было не до разговоров: лёг на нары и ушёл в себя. Казалось, вот-вот зайдет кто-то — бородатый, доставивший меня сюда, либо безбородый… начальник тюрьмы и скажет: «Мы пошутили, можешь идти…» Но явился охранник, чтобы отвести старика на ежевечерний «моцион» — по нужде. Потом та же процедура была выполнена по отношению ко мне.


Иран[править]

  •  

«Ираническая загадка» пришла в голову. В одном тумане — десять риалов, в одном долларе — тысяча туманов. Сколько туманов в одном риале, при условии, что банкноты с названием «туманы» не существуют?


  •  

Ещё неделю назад я находился в Афганистане. Казалось бы, страны-соседи, а контраст ошеломительный, будто из одной эпохи переместился в другую. Глядя, как японокитайцы щелкают затворами цифровых камер, запечатлевая друг друга в проемах мозаичных арок, стало вдруг тоскливо от этой толкотни.


  •  

В долгожданные шесть утра дежурный по вокзалу пропустил внутрь небольшую группу пассажиров. Завернувшись в покрывало, я прилёг, заняв три кресла, и попытался уснуть под звуки, доносившиеся из подвешенного поодаль телевизора. Рядом отдыхали, свернувшись клубком как ёжики, три солдата иранской армии. Продолжение сна увидеть не получилось: шумно. Через пару часов военные стали собираться. Значит и мне пора! В какой-то мере я тоже солдат: служитель искусства и ратник выставочных фронтов.


  •  

Страж персидских рубежей улыбнулся как хитрый азиатский торговец (у которого покупатель попросил скидку) и, казалось, вот-вот вымолвит, покачав указательным пальцем: «Не-ет, мил человек: хорош мой урюк — плохой твой цена!» Так и случилось, только вместо «товара» была виза, которая на какую-то секунду показалась ему просроченной. Я зна́ком изобразил: надень очки, мол, и посмотри лучше. Тот внял совету; убедившись, утвердительно кивнул головой и отвел к окошку, где стояла небольшая очередь.


Сирия[править]

  •  

Вернувшись, застал «магната гостиничного бизнеса» в привычном окружении. Компания оживлённо обсуждала насущные проблемы. «Какой ты веры?» — спросил через «переводчика» один из гостей. «Никакой! — ответил ему и для острастки добавил: — Коммунист». — «Что есть „коммунист“?» — «Это значит, бога нет!» — пояснил я, не слишком вдумываясь в свои слова. Собственник недвижимости перевёл мои слова другу. Вопрошавший застыл с удивленным лицом, словно проглотил ёжика, а его русскоговорящий приятель, развивая тему, задал новый вопрос: «Сталин — хороший?» Неизвестно до каких историко-филосовских глубин мы бы добрались, если бы автор этих строк не прервал беседу: «Аллах его знает. Пошутил я…» Посмеиваясь с набожных сирийцев, поднялся в номер и лег спать.


  •  

Вдали от городской суеты, спрятавшись среди отрогов сирийских предгорий, возвышается одна из величайших реликвий христианства — монастырь святого Симеона. Подошел к воротам — вход платный. Вернулся на дорогу и, визуально выбрав удобное место, принялся карабкаться по отвесным камням кладки. Когда достиг верхней точки, с внутренней территории меня заметил один из туристов, — европеец. Поздоровался с коллегой, тот ответил взаимностью и спросил, из какой я страны. Ответил ему. «А-а-а…» — понимающе кивнул собеседник.


  •  

Случайный прохожий был силен в английском. На мой вопрос о том, что есть примечательного в Хомсе, он ответил кратко: «nothing», что в переводе с английского означает «ничего».


  •  

...Но поистине непревзойденное зрелище являет собой та часть античного города, которая озарена лишь луной. В располагающем к философским рассуждениям одиночестве я бродил в звенящей тишине сирийской ночи меж обломков старинной цивилизации. Слабый луч полумесяца едва касался гигантских глыб, служивших когда-то колоннами или фасадами зданий. Казалось, будто нахожусь на кладбище вечности.


Иордания[править]

  •  

Как истинный бродяга, я ничего не знал о стране, в которую направлялся.


  •  

Хашимитское Королевство Иордания на поверку оказалось ничем не короле́вистее некороле́вской Сирии.


  •  

Когда-то в Советском Союзе один мифический доллар США (которого никто не видел) стоил 60 условных копеек (за которые его нельзя было купить). В Иордании за один реальный доллар дают 70 местных «копеек», а в центре Аммана обменных пунктов уйма.


  •  

В отличие от сирийского президента — немного скучного на вид усача (2008 год, «у руля» Башар Асад — Авт.), портреты которого тоже местами развешены на фасадах сирийских зданий, Абдалла II производил иное впечатление. Он напомнил мне английского певца, основоположника панк-рока — Дэвида Боуи, имеющего страсть к переодеваниям во всевозможные наряды. Вышеупомянутый король на одних портретах был одет в классический европейский костюм с галстуком; на других — красовался в военной форме, с усами и стильной бородой; на третьих — представал в традиционной арабской одежде. Но всегда и везде на его лице светилась обворожительная улыбка.


Грузия[править]

  •  

«Куда ехать?» — спросил таксист, приняв меня за грузина. «В Симферополь, — ответил ему, не смутившись, и добавил, уточняя: — Это потом, а сейчас гостиница нужна, чем дешевле — тем лучше…» Таксист, конечно, догадывался, что, кроме Грузии, существуют другие страны и народы, но сам факт, что на этом автобусе из Турции может приехать «не грузин», его не́сколько удивил, так как подобного не наблюдалось много лет.


  •  

Пять пружинных солдатских кроватей стояло на выщербленном паркете, помнившем, наверное, ещё эпоху Леонида Ильича. Вдоль фасадной стены растянулся длинный балкон, щели между рассохшимися рамами и фрамугами которого не дали бы задохнуться от угара командировочному после дегустации местных вин. В дальнем углу располагалось кресло: то ли зубоврачебное, то ли парикмахерское, но однозначно не гинекологическое. А поскольку рядом находилось большое зеркало, я вс` же решил, что кресло предназначено для стрижки: возможно, в прошлом здесь находилась парикмахерская. Рядом с креслом бездействовал старый кухонный вентилятор гигантских размеров, используемый, по обыкновению, в столовых, и ещё что-то, накрытое брезентом, под который я не стал заглядывать.


  •  

Проснувшись ранним утром, не на шутку испугался, решив, что моя рота ушла на учения, — следовательно, я получу нагоняй от командования за то, что проспал. Полез под кровать за портянками и в этот момент… вспомнил, что я не в армии. Нет, это не казарма, а комната в грузинской гостинице, стоимостью пять евро за койко-место в сутки. Обрадованный возвращению памяти, мысленно перекрестился и, одевшись, вышел на балкон, украшавший фасад здания.


***

  •  

Небольшая пробежка лабиринтами незнакомых дворов и улиц. Через полчаса, заняв, как по наитию, последнее свободное место, я уже сидел в маршрутке, которая мчалась в грузинскую столицу. Затем — аэропорт, полно́чи ожидания. А утро, сам тому не веря, встречал уже в Киеве, сидя на ступеньках семнадцатого этажа, у квартиры родственников: их не было дома. Невольно вздремнул, проваливаясь в пустоту… Резко проснувшись, ещё не осознавая, где нахожусь, словно мираж, увидел Грузию, из которой невозможно выбраться. Через секунду видение исчезло, а я ощутил себя читателем жуткого романа, вернувшимся в реальный мир.

Источник[править]