Возлюби ближнего своего (Ремарк)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Возлюби ближнего своего» (нем. Liebe Deinen Nächsten) — роман Эриха Марии Ремарка, опубликованный в 1939 году.

Цитаты[править]

  •  

Город кажется человеку чужим, пока он в нем не поест и не выпьет.

  •  

Не брать с собой ничего из прежней жизни. Ничего! И не оглядываться — от этого только устаешь и теряешь силы.

  •  

Человек велик в своих высших проявлениях. В искусстве, в любви, в глупости, в ненависти, в эгоизме и даже в самопожертвовании. Но то, что больше всего недостает нашему миру, — это известная, так сказать, средняя мера доброты.

  •  

Хорошая память — основа дружбы и гибель любви.

  •  

Всё на свете зависит только от малой толики тепла.

  •  

Бесполезные вещи! Впрочем, именно они-то и согревают нас больше всего!

  •  

Если нам не помогают живые, — пусть помогают мертвые!

  •  

Ничего не страшно, пока тот, кого ты любишь, еще жив.

  •  

Грусть иногда бывает единственным счастьем.

  •  

Чем примитивнее человек, тем более высокого он о себе мнения. Они порождены какой-то внутренней неукротимой силой слепой убежденности. А сомнения и терпимость присущи только культурному человеку.

  •  

То, что повторяется часто, уже не может болеть так сильно.

  •  

Когда человек боится, с ним в большинстве случаев ничего не случается. Случается только тогда, когда он меньше всего этого ожидает.

  •  

Самый сладкий аромат, который только известен на земле — аромат свободы.

  •  

От водки теплее на душе и легче на сердце.

  •  

История искусства — это история страдания тех, кто её создавал.

  •  

Любовь и месть редко к человеку приходят одновременно.

  •  

Странно, — размышлял Керн, — сколько может пережить один человек за то время, пока другой не успеет и прочитать газету.

  •  

Иной раз человеку кажется, будто он очень хитёр; именно тогда он обычно и делает глупости.

  •  

В час ночи стали называть друг друга по имени, в три часа перешли на «ты», в четыре совсем перестали стесняться. Слова «свинья», «собака», «дерьмо» уже не считались оскорблениями, а лишь взрывами удивления, восхищения и симпатии.

  •  

Всё, что чувствуешь от души, — правильно. Вот ты и окунись в своё чувство.

  •  

Чем больше пустяков считаешь везением, тем чаще тебе везёт.

  •  

Хорошая память — основа дружбы и гибель любви.

  •  

Лучше изливать свою печаль перед картинами Делакруа, Рембрандта и Ван Гога, чем перед рюмкой водки или в окружении бессильной жалости и злости.

  •  

Нельзя брать прошлое с собой. И нельзя оглядываться, это утомляет и ведет к гибели.

  •  

Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, — подумал он. — И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной — не имеет границ!»

  •  

Как хорошо бодрствовать ночью. Тогда и разговаривать легче.

  •  

Чем примитивнее человек, тем более высокого он о себе мнения. Они порождены какой-то внутренней неукротимой силой слепой убежденности. А сомнения и терпимость присущи только культурному человеку.

  •  

Первый закон жизни: опасность обостряет чувства.

  •  

Самые естественные вещи вгоняют человека в краску, а подлость — никогда.

  •  

Ожидание — последний барьер перед отчаяньем.

  •  

— Понять-то я пойму! Но простить — это для меня слишком тяжелая задача. Я лучше забуду.
Сигарета в нужную минуту лучше, чем все идеалы мира.

  •  

Дороги существуют для того, чтобы по ним идти.

  •  

Иной раз лучше приказывать, чем просить.

  •  

Наши предки в древние века испытывали страх от грома и молнии, боялись тигров и землетрясений; средневековые отцы — вооружённых воинов, эпидемии и господа Бога, а мы испытываем дрожь от печатной бумаги — будь то деньги или паспорт.

  •  

Благотворительность — это корова, которая плохо доится и даёт очень мало молока. — или «подобна яловой корове» (пер. Е. Никаева)

Часть первая[править]

  •  

Для тонущего человека важно только одно — вынырнуть на поверхность, и ему совершенно безразлично, какова окраска рыб, плавающих вокруг. — 5

  •  

— Жестокий век. Мир укрепляется пушками и бомбардировщиками. Человечность — концентрационными лагерями и погромами. Мы живём в эпоху, когда всё перевернуто с ног на голову. Нынче агрессор — покровитель мира, а избитый и затравленный — возмутитель общественного порядка. И подумать только — целые народы верят этому! — 6

Часть вторая[править]

  •  

— Виноват не нападающий, а пострадавший! Он, и только он — причина всех огорчений. Такова моднейшая психология. — 1

  •  

— Будьте предателем! Это вполне современно! — 1

Перевод[править]

Исидор Шрайбер, 1990.

О романе[править]

  •  

... это всего лишь человеческие взгляды, которые положены в основу данной книги. То, что в ней нередко затрагивается политика, вытекает из её содержания. Жесткость изложения диктуется самой судьбой действующих лиц. Если книга способствует обостренному восприятию наложения событий, помогая пережить судьбу невинных людей, ставших жертвами, то она достигла поставленной цели. Это произведение не претендует на какие-либо художественные изыски.[1]

  — Ремарк, неопубликованный при жизни комментарий, 1940

Примечания[править]

  1. Томас Ф. Шнайдер. Воинствующий пацифист? — 1993.