Высокогорные стихи

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Высокогорные стихи» — стихотворный сборник Николая Асеева. Опубликован в 1938 году.

Цитаты[править]

Стране 
  не до слёз, 
  не до шуток: 
у ней 
  боевые дела, — 
я видел, 
  как на парашютах 
бросаются 
  люди с крыла. 
Твой взгляд разгорится, 
  завистлив, 
румянец 
  скулу обольёт, 
следя, 
  как, мелькнувши, 
  повисли 
в отвесный 
  парящий полёт. <…> 
Казалось: 
  уж воздух их выпил, 
и горем 
  примята толпа, 
и вдруг, 
  как надежда, 
  как вымпел, 
расправился 
  жёлтый тюльпан
Барахтаться 
  и кувыркаться 
на быстром 
  отвесном пути 
и в шелковом 
  шуме каркаса 
внезапно 
  опору найти. 
Страна моя! 
  Где набрала ты 
таких 
  нарассказанных слов? 
Здесь молодость 
  бродит крылата 
и старость 
  не клонит голов. 
И самая ревность 
  и зависть 
глядят, 
  запрокинувшись, 
  ввысь, 
единственной 
  мыслью терзаясь: 
таким же 
  полётом нестись. 
— «Вдохновенье», 1934

Видишь — 
  как в отдаленье 
дремлющими слонами 
горы
  согнув колени, 
вздыбились перед нами. 
Дымною круглясь спиною, 
лоб отвернув белесый, 
млеют судьбой иною 
дремлющие 
  колоссы. 
Вот они — 
  ближе, круче, 
можно рукой потрогать 
севшей на землю тучи 
каменные отроги. <…> 
Новый 
  Кавказ свой 
  строят 
кровники и абреки. <…> 
Пухнут в нагорьях ягоды 
ясного электричества. 
Помнишь, — 
  в таком вот поезде 
резкостью сна заклятого 
стало 
  начало повести 
в наши глаза 
  заглядывать. 
— «Въезд», 1933

  •  

Смотри, как туго стянут стан,
смотри, как перекошен рот,
вразлет советский Дагестан
крутые пропасти берет!
<…>
Скрипенье арб, рёв буйволиц —
летящим эхом далеко
в любую пропасть провались,
наследье каменных веков.
<…>
А ты — на лёгкого коня,
копыта не задев скалой,
чтоб воздух пел, в ушах звеня,
лети — с откинутой полой.

Бока в рубцы! Скорей, скорей —
в облёт вперёд ушедших стран.
С зари к заре! С зари к заре!
Вперёд, советский Дагестан!

  — «Дагестан», 1933

  •  

Хоть всей премудрости тома
подставь себе под локоть...
А женщина? Она — сама.
Её — не надо трогать.

  — «Концовка», 1934

Напиши хоть раз ко мне 
  такое же большое 
и такое ж 
  жаркое письмо, 
чтоб оно 
  топорщилось листвою 
и неслось 
  по воздуху само. 
Чтоб шумели 
  шелковые ветви, 
словно губы, 
  спутавшись на «ты». <…> 
Чтоб до часа утра, 
  до шести нам, 
голову 
  откинув на руке, 
пахло земляникой 
  и жасмином 
в каждой 
  перечёркнутой строке. 
У жасмина 
  запах свежей кожи, 
земляникой 
  млеет леса страсть. 
Чтоб и позже — 
  осенью погожей — 
нам не разойтись, 
  не запропасть. 
— «Летнее письмо», 1934

  •  

От ногтя до ногтя, с подошв до кистей
я всё обвиняю в тебе:
смешенье упрямства и темных страстей
и сдачу на милость судьбе.

  — «Остыванье», 1935

Берега 
  отдаются сумеркам 
под жестокую 
  медь зари. 
Ночь летит 
  с парашюта кувырком, 
как ни вспыхивай, 
  ни гори. 
За спиною 
  режет пропеллер 
наше прошлое 
  без следа... 
Берега 
  навзрыд захрапели, 
и без памяти 
  спит вода. 
— «По Оке на глиссере», 1934

  •  

Ребёнок — облако
выходит
из пелёнок гор.
Потом, потягиваясь тельцем,
он по изложьям горным стелется,
То в птицу превратясь,
то — в рысь, —
летит, вытягиваясь ввысь,
туда, где горы давит туча,
синя, сурова и сверкуча. — приведено полностью

  — «Рождение облака», 1933-1938

  •  

Под тёплым весенним крутым дождем
стоит ваш дом.
<…>
Струится, бормочет и каплет с крыш
весна и тишь.
Мы с домом под ливнем — мокры, как мышь...
Струится с крыш.
<…>
Губы, перетравленные ложью,
сложенной на тысячу ладов;
груди, перетроганные дрожью
рано наступивших холодов.

  — «Роман прошлого года», 1933-1938

  •  

Едет счастье, едет, едет,
еле слышен шины хруст,
медленно на велосипеде
катит драгоценный груз.
Он руками обнял стан ей,
самый близкий, самый свой.
А вокруг зари блистанье,
запах ветра, шелест хвои.
Милая бочком уселась
у рогатого руля.
Ветер проявляет смелость,
краем платья шевеля.

  — «Счастье», 1935