Перейти к содержанию

Город без памяти

Материал из Викицитатника

«Город без памяти» — фантастический роман Кира Булычёва 1988 года из цикла «Приключения Алисы», продолжение «Конца Атлантиды». В 1997 году был издан как «Алиса в стране забвения».

Цитаты[править]

  •  

… сказал механику Зелёному:
— Я очень рассчитываю на ваш пессимизм. Все знают, что вместо вопроса «Как дела?» вы говорите…
— «Что у нас плохого?» — хором ответили за Зелёного Алиса и Пашка. — вступление

  •  

К своему удивлению, он обнаружил, что внутри Гай-до всё переделано. Похоже, что кораблю уже никогда не подняться в небо. Всю середину кубрика занимали детские вещи: люлька, бутылочки и тарелочки с пищей, пеленки, чепчики, игрушки… а вокруг были разбросаны многочисленные книжки о воспитании, кормлении и лечении маленьких детей. Целая библиотека на множестве языков.
— Ну, ты даешь, старина Гай-до, — сказал неодобрительно Пашка. — Видно, совсем забыл, как мы с тобой сражались в глубоком космосе.
— Ты не понимаешь, Пашка, — ответил Гай-до. — Самое благородное дело в мире — воспитывать младенцев. Ты ещё не дорос до отцовской любви.
— И не спешу дорастать, — ответил Пашка. Он был расстроен, словно его предал лучший друг. — К тому же я думал, что если у тебя и будут дети, то железные.
— Не издевайся, — грустно ответил Гай-до. — Мне не дано стать отцом, но мне доступна любовь. — глава 1

  •  

Алиса еле живая отвалилась от стола, глаза слипались. Но Пашка отважно сражался с третьей порцией малинового мороженого. — 1

  •  

Гай-до сообщил, что по всем законам физики испортить завтрак в условиях автоматической кухни невозможно и надо иметь к этому особый талант. Пашка признался, что у него такой талант есть. — глава 3

  •  

… ловко перепрыгивая через сучья и пробиваясь между ветвей. Алиса оглянулась: «Днепр» нависал над ними, тёмный, гладкий, как заблудившийся в лесу бегемотище. — глава 5

  •  

— … как прикажет поклон Таракан, помилуй! — глава 6

  •  

— А почему такое странное ругательство? — спросил Пашка. — Разве у вас гладиолусы вонючие?
— Не все ли равно, — отмахнулась девушка. — Если человек бедный, подлый, ничтожный, то и имя у него некрасивое. А если благородный, богатый, то мудрецы придумают ему красивое имя.
— Значит, гладиолус хуже таракана?
— Значит, хуже, — сказала девушка. — 6

  •  

— Это сам повелитель грома и луны, верховный Клоп Небесный, первый вкушец королевства.
— Ой, — сказал Пашка, — можно понятнее?
— <…> Первый вкушец — это верховный жрец нашей земли. <…> У нас их называют вкушецами. Это приличнее. <…> Потому что жрец жрёт. А наши не жрут, а вкушают. — 6

  •  

— Клоп с Тараканом, — фыркнул Пашка. — Смешно!
— Никто не думает, что это смешно. А кто подумал, уже умер, — сказала Речка. — 6

  •  

— Наше Повелительство великий Радикулит…
— Да славится имя его! — воскликнул горбун. — 6

  •  

… храма святой Сороконожки. — глава 9

  •  

Через год она родила двойню — двух мальчиков, похожих как две капли воды. Они были такими одинаковыми, что даже Сороконожка путала их. <…> Когда мальчики подросли, надо было дать им имена. И Сороконожка послала гонца с большими дарами к мудрецам в Город. Потому что только мудрецы знают значение имён. Но мудрецы испугались мести властителя и вкушецов. И отказались дать братьям имена. Пришлось назвать их как отца. И близнецы стали Левым Кротом и Правым Кротом. А знаменитая колдунья Кука-Мокрица с Речного острова, которой отвезли хорошие дары, предсказала, что близнецы никогда не поссорятся и не разлучатся, если будут носить только по одному сапогу. Левый Крот — правый сапог, Правый — левый. Что и было сделано. Первое время мальчики часто простужались, потому что им приходилось ходить босыми на одну ногу даже зимой. Но потом привыкли. — 9

  •  

… глаза оставались такими же жестокими и пустыми, <…> словно кто-то пробуравил в их лицах глубокие чёрные дыры. — глава 11

  •  

Алиса снова задремала. Ей даже начал сниться сон, будто она сидит в гостях и хозяйка протягивает ей большой бокал валерьянки. «Я не люблю валерьянку, — говорит Алиса. — Я голодная». — «Сначала бокал валерьянки, а потом уже гречневую кашу», — отвечает хозяйка. — глава 12 (от волнений, а также, вероятно, ассоциации с Громозекой)

  •  

— Ой! Порази тебя гром, разорви тебя кролик! Сожри тебя суслик! — глава 13

  •  

… благородный поклон Страны зелёных болот Червяк Самыйтолстый — глава 14

  •  

— Что за порядки в этом Городе? — расстраивался Правый Крот. — Этого не убей, этого не тронь! Где же наши права? — глава 16

  •  

В шкафу ехал знаменитый и великий Столп невежества. Покровитель беспамятства. Главный вкушец Клоп Небесный.
<…> дверцы шкафа раскрылись и оттуда выглянул Клоп в синей хламиде, расшитой серебряными звёздами.
— Позор! — воскликнул он. Сделал шаг назад, и двери шкафа закрылись вновь. — глава 17 (см. ниже гл. 25)

  •  

— Если мы не ударим сегодня и не выжжем священным огнём Убежище помников, нам не жить. И погибнет наш славный мир, мир, в котором все довольны, все забывчивы и спокойны. Помники подняли руку на самое святое, что у нас есть, — на детей! <…>
— Людоеды! — раздался крик толстой поклонки <…>. — Они пожирают наших крошек!
— Ты права, Коси-косиножка, — согласился Клоп. — Они их пожирают. Но раз уж здесь только свои, я открою вам страшную тайну, которая должна умереть в этих стенах! На самом деле они их не едят. Они их учат читать.
Наступила такая тишина, что у Алисы зазвенело в ушах.
— Читать? — спросил кто-то тихо.
— Читать и писать.
— Но этого не может быть!
— Это и есть их главная цель. Они крадут счастливых, ничего не знающих, живущих в мирном неведении крошек, утаскивают их в свой вертеп и там превращают их в новых помников. Дети уже никогда не вернутся к нам. Они уже не дети, они страшные оборотни.
— Зачем читать? — послышался голос из зала. Спрашивал горбун Таракан. — Зачем читать? Для этого есть мудрецы.
— Сегодня читают сотни помников, завтра их будут тысячи!
— Смерть помникам! — крикнул Червяк Самыйдлинный.
— Смерть! — раздались крики поклонов. <…>
— Помники воспитали оборотней, которые умеют читать и готовы свергнуть справедливую власть благородного невежества. Они уже среди нас. Они таятся, они ходят по улицам, они делают вид, что они такие же, как и мы с вами. И они подслушивают, вынюхивают, доносят своим господам… — глава 18

  •  

— Высшая мудрость… — Кошмар поднял к небу палец, — заключается в том, чтобы все знать, но ничему не учиться. <…>
— А почему вы боитесь знания? — спросила Ирия.
— Потому что… потому что мы боимся вкушецов, — признался Кошмар.
Вдруг он вздохнул и добавил:
— Я подозреваю, что когда-то я умел читать.
— И что?
— Ничего.
— Моего друга трижды лишали памяти, — сказал второй мудрец. — Вернее всего, за дело.
— А вас лишали?
— Может быть, — устало улыбнулся мудрец. — Но я не помню. Я вообще себя помню только с прошлого лета. Вы не представляете, как рискованна жизнь мудреца. Всегда есть опасность, что ты нечаянно научишься читать. И тогда — наказание. Вкушецы этого не прощают.
— Поэтому настоящая мудрость, — воскликнул Кошмар, — это ничего не знать, но обо всем судить! Да здравствует мудрое невежество! — глава 23

  •  

— Я не теряю надежды, — простонал мудрец, — что это недоразумение разрешится и меня оправдают. В конце концов для казни достаточно и вас, вы как думаете? — глава 25

  •  

Хлопнула дверца шкафа — Клоп закрылся, опасаясь покушения. — 25

  •  

— Некоторые ящерицы отбрасывают хвост. А драконы умеют в минуту опасности отбросить голову. Иногда рыцари устраивают ловушки на драконов, а когда дракон попадет в ловушку и отбросит голову, рыцарь возвращается в свой замок и рассказывает, что он эту голову отрубил. Хотя на самом деле ни одному рыцарю не удалось ещё победить дракона. — глава 26

  •  

— Ты гений, Гай-до!
— Я давно об этом подозревал, — ответил кораблик скромно. — 26

  •  

— А я невелик по корабельным меркам. Ах, сколько мне приходится выслушивать обидных слов от роботов и диспетчеров! А я ничем не хуже громоздкого дурака, вроде этого «Днепра». — 26

  •  

— Мне говорили, что его уже пять раз лишали памяти, а он всё равно остался мудрецом. Они такие живучие… Года не пройдёт, как он снова начнёт учить людей, как надо жить. — глава 27

  •  

Над Гай-до кружились белые птицы.
— Никакая ты не птица, — говорила Алина. — Ты толстое яйцо, которое летает по недоразумению. Ты — живое оскорбление всем нам, пернатым. — глава 29