Метель (Сорокин)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Метель» — повесть Владимира Сорокина 2010 года с элементами сатиры из цикла «История будущего».

Цитаты[править]

  •  

Старики-возчики говорили: один едешь — на плечах по ангелу, вдвоём — один ангел, втроём — сатана в телеге.

  •  

Пахтай меня, хороший мой… — зашептала она в его щёку и обняла обеими руками.
Он плыл по её телу, эта волна несла и несла, и казалось, конца этому не будет.

  •  

Прямо перед самокатом из-под снега торчало что-то. Сначала доктору показалось, что это вывороченный пень старого дерева. Но приглядевшись, он различил голову мертвого великана. Своим правым полозом самокат въехал ему в левую ноздрю.
Доктор заморгал, не веря своим глазам, приглядываясь: горка, на которую они влетели, была не чем иным, как трупом большого, занесённого снегом.

  •  

… он любит всех родных и друзей, он любит и зомби, которые шевелятся и рычат под полом церкви, он любит всех, всех, и все сейчас начинают двигаться вокруг него, потому что он не может оторваться ногами от потрясающего тепла, все гости и батюшка, и басом ревущий протодьякон, и певчие, и Ирина, все ходят вокруг, ходят вокруг него, ходят и поют, а зомби движутся под землей вокруг храма и тоже поют, поют в землю, поют земляным жужжанием, как большие земляные пчелы, гудят в землю, гудят, гудят «Многая лета!», гудят так сладко и сильно, что щекотно от гудения, и все вращаются, вращаются вокруг Гарина, как вокруг оси земной, а ему и ногам его от этого коловращения и гудения становится всё теплее и радостней… — сон

  •  

Он хватается за кольцо подпола, тянет, поднимает деревянный люк, лезет в подпол, там бочки с квашеной капустой и солеными огурцами, там висит окорок в марле, а рядом с окороком, тоже в марле, замаскированная под окорок, висит куколка большой бабочки, она величиной с окорок, а размах крыльев у бабочки, которая вылупится из этой куколки, будет больше двух метров, отец и дядя выкрали её из государева инкубатора под Подольском, дядя сезонно работал там в теплицах, они вынесли куколку, спрятали в тачке с торфом, увезли в Покровское, отец спрятал её в подвале, замаскировав под окорок солонины, обмотал марлей, вымазал салом, это куколка большой синей «Мёртвой головы», она очень дорогая, очень красивая, она стоит в три раза больше отцовского дома, отец уже договорился продать её румынам, главное, держать её в прохладе, чтобы бабочка не вылупилась раньше времени, тогда все пропало,.. — сон

О повести[править]

  •  

… путники сбиваются с дороги навсегда, потому что в России по-другому и быть не может. <…>
Видимо, с детства мечтал [он] выложить-таки проклятое слово «вечность» и прорваться к ней, подлинной вечности. Только складывал он своё слово изо льда, льдинок, в кромешном холоде собственных фантазий и сложить, разумеется, не мог, придумывая всё новые и новые версии неудачи. По гипотезе, высказанной в «Метели», выложить недоступное слово на этот раз не удалось, потому что к цели он двигался через русские вьюжные дороги.[1]

  Майя Кучерская, «Пирамидальный синдром (Россия не лечится)», 2010
  •  

… «Метель» — вещь, скорее, грустная и куда более душевная, даже отчасти пронзительная. Что-то вроде лебединой песни Сорокина, вспомнившего о своём «Романе», о любви к русской классике, <…> и решившего порадовать своих поклонников эдаким деликатесным блюдом, где всего ровненько по чуть-чуть.
<…> отсылает к раннему рассказу Льва Толстого с тем же самым названием. По сути же «Метель» — переписанная повесть Толстого «Хозяин и работник» с противоположным финалом.[2]

  Павел Басинский, 2010
  •  

Сейчас она представляется свидетельством некоторого, если не упадка, то поворота Сорокина в сторону чего-то добропорядочно-унылого. Хотя, с другой стороны, если вычленить концепты, то, да, действительно, Россия, которая не имеет ясного пути, которая заблудилась, которая не может дойти до какого-то финала, да и не очень понимает, к какому финалу идёт: это высказывание о путинской России такое концептуально-ясное.[3]

  Михаил Золотоносов, интервью, 2010
  •  

Однако ощущение похожести всё же обманчиво. Сорокин поступает с текстами классиков так же, как поступал и раньше: он разбирает конструкцию на составные части. Только раньше эти оголенные оси конструкции насмешливо выставлялись наружу, а нынче они предварительно были собраны в некие ёмкости и тщательно перемешаны. <…>
Почему это срастается, когда по всем законам эстетики, логики и здравого смысла срастаться не должно, — мне неизвестно. Технология.[4]

  Алла Латынина, «Тюбик „живородной пасты“ и спрей „мёртвая вода“», 2010

Примечания[править]

  1. Ведомости. — 2010. — № 2577 (5 апреля).
  2. Вышла новая книга Владимира Сорокина // Российская газета. — 2010. — 13 апреля.
  3. Волчек Дмитрий. Порок живописен, а добродетель тускла. Беседа с литературоведом Михаилом Золотоносовым. Радио Свобода (27 мая 2010).
  4. Новый мир. — 2010. — № 8.