Шутовской хоровод

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Шутовской хоровод» (англ. Antic Hay) — второй роман Олдоса Хаксли, впервые изданный в 1923 году.

Цитаты[править]

  •  

Если есть теология и теософия, то почему бы не быть теографии и теометрии, или теогномии, теотропии, теотомии, теогамии? Почему нет теофизики и теохимии? Почему не изобрести остроумную игрушку теотроп, или колесо богов? Почему не построить монументальный теодром?
На огромном витраже в противоположной стене юный Давид стоял на поверженном великане, как петух, кукарекающий на навозной куче. Посреди лба у Голиафа выпирал забавный нарост, похожий на прорезающийся рог нарвала. Может быть, это пущенный из пращи камень? Или намек на супружескую жизнь великана? — I

 

If theology and theosophy, then why not theography and theometry, why not theognomy, theotrophy, theotomy, theogamy? Why not theophysics and theo-chemistry? Why not that ingenious toy, the theotrope or wheel of gods? Why not a monumental theodrome?
In the great window opposite, young David stood like a cock, crowing on the dunghill of a tumbled giant. From the middle of Goliath’s forehead there issued, like a narwhal’s budding horn, a curious excrescence. Was it the embedded pebble? Or perhaps the giant’s married life.

  •  

Добро; добро? Теперь это слово произносят не иначе, как с презрительной усмешечкой. Добро. По ту сторону добра и зла? Теперь мы все по ту сторону. Или мы просто недоросли до них, как уховёртки? «Всякое дыхание да славит уховёртку»[1]. — I

 

Good; good? It was a word people only used nowadays with a kind of deprecaling humourousness. Good. Beyond good and evil? We are all that nowadays. Or merely below them, like earwigs? I glory in the name of earwig.

  •  

Никто никогда не возражал ему: все знали характер директора. Он был столь же свиреп, как и капризен. Он вечно делал какие-нибудь открытия. Два триместра тому назад это было подпаливание: после стрижки и до мытья головы необходимо подпалить волосы.
— Волос, господа, это трубка. Если его обрезать и оставить кончик открытым, вода проникнет внутрь и трубка загниёт. Поэтому, господа, такое большое значение имеет подпаливание. Подпаливая волосы, мы закрываем кончик трубки. Завтра, после утренней службы, я обращусь к мальчикам с речью на эту тему, и я надеюсь, что все классные наставники, — и он обвел всех присутствующих суровым взглядом из-под нависших бровей, — будут следить за тем, чтобы все мальчики регулярно подпаливали себе волосы после стрижки.
После его речи в течение нескольких недель все ученики, проходя, оставляли за собой удушливый и тошнотворный запах паленого, точно все они только что вышли из ада. — I

 

Nobody ever did; they all knew better. For the Headmaster was as fierce as he was capricious. He was forever discovering something new. Two terms ago it had been singeing; after the hair cut and before the shampoo, there must be singeing.
“The hair, gentlemen, is a tube. If you cut it and leave the end unsealed, the water will get in and rot the tube. Hence the importance of singeing, gentlemen. Singeing seals the tube. I shall address the boys about it after chapel tomorrow morning; and I trust that all housemasters”—and he had glared around him from under his savage eyebrows—”will see that their boys get themselves regularly singed after cutting.”
For weeks afterwards every boy trailed behind him a faint and nauseating whiff of burning, as though he were fresh from hell.

  •  

— Ах, если бы изобрели слуг с двигателями внутреннего сгорания, — почти жалобно сказал Бруин. — В самом вышколенном слуге иногда обнаруживается человек. А это — просто невыносимо. — V

 

“Ah, if only they’d invent servants with internal combustion engines,” said Bruin, almost pathetically. “However well trained they are, they always betray their humanity occasionally. And that is really intolerable.”

  •  

Обычно лбы — самая человечная часть человеческих лиц. Пускай нос морщится, рот склабится, глаза мигают по-обезьяньему — но лоб остаётся по-прежнему спокойным и невозмутимым, лоб умеет сохранять человеческий облик. — VI

 

Foreheads are generally the human part of people’s faces. Let the nose twitch and the mouth grin and the eyes twinkle monkeyishly as you like; the forehead can still be calm and serene, the forehead still knows how to be human.

  •  

«Заботьтесь о прошлом, а будущее само позаботится о себе[2]»; «Бог в квадрате минус Человек в квадрате равно Искусству плюс Жизнь, умноженному на Искусство минус Жизнь»; «Чем выше Искусство, тем ниже Мораль». — VII

 

‘Look after the past and the future will look after itself.’ ‘God squared minus Man squared equals Art-plus-life times Art-minus-life.’ ‘The Higher the Art the fewer the morals’

  •  

Воздушные из янтаря и снега Альпы,
Юноны плоть и алебастр грудей,
Изваянных рукой неверной нстра… — VII

 

Aerial Alps of amber and of snow,
Junonian flesh, and bosomy alabaster
Carved by the wind’s uncertain hands …

  •  

— Чувство пластической красоты — хотя и оно, разумеется, врождённая способность — нуждается в развитии, в интеллектуальном созревании. Оно живёт в сознании, оно воспитывается опытом и мышлением. В музыке бывают вундеркинды, в архитектуре — никогда. <…> Можно быть великолепным музыкантом и круглым дураком. Но хороший архитектор должен быть человеком умным, он должен уметь мыслить и учиться на опыте. — XI

 

“The sense of plastic beauty—though that’s, of course, also an inborn faculty—is something that has to be developed and intellectually ripened. It’s an affair of the mind; experience and thought have to draw it out. There are infant prodigies in music; but there are no infant prodigies in architecture. <…> A man can be an excellent musician and a perfect imbecile. But a good architect must also be a man of sense, a man who knows how to think and to profit by experience.”

  •  

Каждый человек в одно и то же время и ходячий фарс, и ходячая трагедия.
 — XIX; возможно, неоригинально

 

Everyone’s a walking farce and a walking tragedy at the same time.

  •  

Кто живёт дольше: тот, кто в течение двух лет принимает героин и умирает, или тот кто живёт на ростбифах, воде и картошке до девяноста пяти лет? Один пребывает свои двадцать четыре месяца в вечности. А все годы пожирателя ростбифов прожиты им только во времени. — XXI

 

Who lives longer: the man who takes heroin for two years and dies, or the man who lives on roast beef, water and potatoes till ninety-five? One passes his twenty-four months in eternity. All the years of the beef eater are lived only in time.

  •  

— Подумай, милая корова. Сейчас не время для травы. — XXI

 

“Consider, dear cow, consider. This is not the time of year for grass to grow.”

Перевод[править]

И. Романович, ~1935 (с незначительными уточнениями)

О романе[править]

  •  

Накануне я купил одну довольно отталкивающую книгу под названием «Шутовской хоровод», и мне необходимо было прочитать её к воскресенью, потому что я собирался к Гарсингтону и знал, что там обязательно все будут говорить о ней, а отвечать, что ты не читал последнего модного романа, когда ты его в самом деле не читал, — это банально.

 

Picture me, my dear, alone and studious. I had just bought a rather forbidding book called Antic Hay, which I knew I must read before going to Garsington on Sunday, because everyone was bound to talk about it, and it's so banal saying you have not read the book of the moment, if you haven't.

  Ивлин Во, «Возвращение в Брайдсхед», 1945

Примечания[править]

  1. Пародия на Пс. 150:6.
  2. Вторая часть почти повторяет, например, «the future will take care of itself» Хэмлина Гарленда («Крушение кумиров» (VI), 1894).