Дверь в лето

«Дверь в лето» (англ. The Door into Summer) — научно-фантастический роман Роберта Хайнлайна, впервые опубликованный в 1956 году.

Цитаты

	Нашёл я и вполне приличную (по моим средствам) комнату <…>. Жилище, похоже, раньше служило гардеробной каморкой. — глава 6; возможно, неоригинально
	I found a decent room, too, within my budget <…>. I think it had formerly been a coat closet.

	Чак выдвинул теорию, что между женщиной и машиной много общего: и та и другая непредсказуемы в поведении. Он стал рисовать пивом на крышке стола диаграммы, подтверждающие его соображения. — глава 8
	Chuck had a theory that women were closely related to machinery, but utterly unpredictable by logic. He drew graphs on the table top in beer to prove his thesis.

	— Чёрт побери, парень, ты что, никогда на правительство не работал? Да они бы и секс засекретили, если б могли. Какие тут нужны «почему»? Это просто их политика. — глава 8
	"Hell, boy, didn't you ever work for the government? They'd classify sex if they could. There doesn't have to be a reason; it's just their policy."

	Одним из серьёзных элементов прогресса <…> оказалась единая система чековых книжек: единая киберсеть на весь город вместо клиринговой палаты и радиоизотопный код на моей чековой книжке позволили получить на руки наличные очень быстро… — глава 9
	One real improvement <…> was the universal checkbook system; with a single cybernet as clearinghouse for the whole city and radioactive coding on my checkbook, I got cash laid in my palm as quickly…

Денвер ещё только привыкал к своему новому статусу столицы, и чувствовалось, что ему эта роль не по нутру, словно подростку, впервые надевшему строгий вечерний костюм. <…> стены зданий возводились с такой быстротой, что приходилось проверять, не попала ли в их кольцо случайно забредшая с ближайшего пастбища корова. — глава 10; Бранский: «… коров едва успевали сгонять с пастбищ, отведённых под застройку»

Denver was still getting used to being the national seat of government and was not quite happy in the role, like a boy in his first formal evening clothes. <…> buildings were being thrown up so fast that with each one there was hazard of enclosing a cow inside the walls.

	Чёрт возьми, сколько ни обжигайся, всё равно надо верить людям. Иначе будешь спать с открытыми глазами, как заяц. Застраховаться от этого невозможно. Жить вообще смертельно опасно: от этого умирают. В конце. — глава 10
	… damnation, no matter how many times you get your fingers burned, you have to trust people. Otherwise you are a hermit in a cave, sleeping with one eye open.

	Ну как объяснить ребёнку, что бывают ситуации, когда надо бросить свои пожитки? Это невозможно. Они кидаются в горящий дом, чтобы вытащить оттуда куклу или игрушечного слоника. — глава 11
	How do you explain to a child that there are times when you just must abandon your baggage? You can't-they'll go back into a burning building to save a doll or a toy elephant.

	… очень скоро [Пит] уснет слишком долгим сном. Я всем сердцем надеюсь, что его отважная душа найдёт свою Дверь в Лето, где колышутся под летним ветерком поля кошачья мята, там он встретит любезное обхождение сородичей и соперников-роботов, запрограммированных терпеть поражение, и дружелюбных людей, у которых ноги для того, чтобы кошки могли тереться о них, а не получать пинки. — глава 12
	… all too soon [Pete] must take the very Long Sleep. I hope with all my heart that his gallant little soul may find its Door into Summer, where catnip fields abound and tabbies are complacent, and robot opponents are programmed to fight fiercely—but always lose—and people have friendly laps and legs to strop against, but never a foot that kicks.

Глава 1

	… кот по имени Петроний Арбитр…
	… tomcat, Petronius the Arbiter…

Я всегда старался, чтобы у Пита была своя дверь. В данном случае дверью ему служила вставленная в окно нежилой спальни фанерка, в которой я выпилил отверстие такого размера, чтобы усы не застревали. Слишком уж много времени в своей жизни я потратил, открывая двери кошкам. Однажды я даже вычислил, что за всю историю цивилизации человечество убило на это дело сто семьдесят восемь человеко-веков. Могу показать расчёты. Обычно Пит пользовался своей дверью, кроме тех случаев, когда ему удавалось умяукать меня, чтобы я открыл ему человеческую дверь — их он любил больше. Однако он категорически отказывался пользоваться своей дверью, если на земле лежал снег. Ещё котенком Пит выработал очень простое правило: я отвечаю за жильё, питание и погоду; он — за всё остальное. Но в особенности, по его убеждению, я отвечал за погоду. Зима в Коннектикуте хороша только для рождественских открыток; а Пит в ту зиму регулярно подходил к «своей» двери, выглядывал наружу и — не дурак же он! — отказывался выходить на улицу из-за этой белой дряни под лапами. Потом он мучил и преследовал меня до тех пор, пока я не открывал ему «человечью» дверь. Пит твёрдо верил, что хотя бы за одной из этих дверей его ждёт хорошая летняя погода. Поэтому каждый раз мне приходилось терпеливо обходить с ним все одиннадцать дверей, открывая каждую, чтобы он мог убедиться, что и там — зима. С каждым следующим разочарованием кот всё больше убеждался, что я со своими обязанностями не справляюсь. Потом он сидел дома и терпел до тех пор, пока «гидравлическое давление» буквально не выжимало его наружу. А когда он возвращался назад, кусочки льда между подушечками на его лапах цокали по дощатому полу, словно деревянные башмачки. Он сердито смотрел в мою сторону и отказывался мурлыкать до тех пор, пока не вылижет весь лёд на лапах, после чего всё же прощал меня — до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето.

I always tried to arrange a door of his own for Pete-in this case a board fitted into a window in an unused bedroom and in which I had cut a cat strainer just wide enough for Pete's whiskers. I have spent too much of my life opening doors for cats. I once calculated that, since the dawn of civilization, nine hundred and seventy-eight man-centuries have been used up that way. I could show you figures. Pete usually used his own door except when he could bully me into opening a people door for him, which he preferred. But he would not use his door when there was snow on the ground. While still a kitten, all fluff and buzzes, Pete had worked out a simple philosophy. I was in charge of quarters, rations, and weather; he was in charge of everything else. But he held me especially responsible for weather. Connecticut winters are good only for Christmas cards; regularly that winter Pete would check his own door, refuse to go out it because of that unpleasant white stuff beyond it (he was no fool), then badger me to open a people door. He had a fixed conviction that at least one of them must lead into summer weather. Each time this meant that I had to go around with him to each of eleven doors, held it open while he satisfied himself that it was winter out that way, too, then go on to the next door, while his criticisms of my mismanagement grew more bitter with each disappointment. Then he would stay indoors until hydraulic pressure utterly forced him outside. When he returned the ice in his pads would sound like little clogs on the wooden floor and he would glare at me and refuse to purr until he had chewed it all out. . . whereupon he would forgive me until the next time. But he never gave up his search for the Door into Summer.

Та малость снега, что выпала в южной Калифорнии, лежала на склонах гор, на радость лыжникам, а не в Лос-Анджелесе — вряд ли снежинки вообще сумели бы пробиться через густой смог. Но в моём сердце наступила зима. Здоровье у меня было в порядке (если не брать в расчёт хронического похмелья); я готовился отметить свой тридцатый день рождения; бедность мне не угрожала. Меня никто не разыскивал: ни полиция, ни судебные исполнители, ни чужие мужья. В общем, ничего катастрофического, что не поддавалось бы лечению с помощью сеансов лёгкого забвения. Но поселившаяся у меня в сердце зима гнала меня искать Дверь в Лето.

My quest was about as hopeless as Pete's had been in a Connecticut January. What little snow there was in southern California was kept on mountains for skiers, not in downtown Los Angeles — the stuff probably couldn't have pushed through the smog anyway. But the winter weather was in my heart.

	— Мой друг, вы страдаете острой фигуральностью речи.
	"My friend, I think you've come down with an acute figure of speech."

Глава 2

	Я искал место для своей машины (Лос-Анджелесу не грозит вражеское вторжение: оккупанты просто не найдут, где припарковаться!)…
	I was looking for a place to park-Los Angeles was safe from invasion; the invaders wouldn't find a place to park…

Куда автоматика приходит в последнюю очередь? Ответ: к домохозяйкам. Я отнюдь не собирался создавать «научно обоснованный» дом — женщинам это не нужно. Женщине нужна пещера, только хорошо оборудованная. Но домохозяйки вечно жалуются, что недовольны прислугой. Хотя прислуга, как явление, давно исчезла вслед за мамонтами. Мне редко доводилось видеть домохозяйку, в которой не было бы чего-то рабовладельческого. Чуть ли не каждая спит и видит, как бы найти дюжую деревенскую девку, цель жизни которой в том, чтобы драить полы по четырнадцать часов в день, получать объедки с господского стола и те жалкие гроши, которыми и подмастерье ассенизатора пренебрёг бы.

What was the last thing to go automatic? Answer: any housewife's house. I didn't attempt to figure out a sensible scientific house; women didn't want one; they simply wanted a better upholstered cave. But housewives were still complaining about the Servant Problem long after servants had gone the way of the mastodon. I had rarely met a housewife who did not have a touch of slaveholder in her; they seemed to think there really ought to be strapping peasant girls grateful for a chance to scrub floors fourteen hours a day and eat table scraps at wages a plumber's helper would scorn.

	Все железяки портятся. И пока не наступит великий день, когда придумают, чтобы в механизмах не было движущихся частей, техника будет ломаться. — трюизм
	Until that great day when all gadgets are designed with no moving parts, machinery will continue to go sour.

	В отношении детей я не сентиментален: в большинстве своём это маленькие чудовища, и это с ними не проходит, пока они не вырастут (а у некоторых и после этого тоже…).
	I am no: sentimental about kids. Little monsters, most of them, who don't civilize until they are grown and sometimes not then.

	… кошачий «протокол» ещё строже, чем дипломатический. Он основан на взаимном уважении и чувстве собственного достоинства. В нём есть что-то от латиноамериканского dignidad de hombre, которое можно задеть, только рискуя жизнью. Кошки начисто лишены чувства юмора, непомерно эгоистичны и очень чувствительны.
	… cat protocol is more rigid than that of diplomacy. It is based on self-respect and mutual respect and it has the same flavor as the dignidad de hombre of Latin America which you may offend only at risk to your life. Cats have no sense of humor, they have terribly inflated egos, and they are very touchy.

Глава 3

… чертёжная машина, управляемая по принципу электрической пишущей машинки. Думаю, в США наберётся тысяч пятьдесят инженеров, которые изо дня в день, до исступления, горбятся, теряя здоровье и зрение, над своими чертёжными досками, ненавидя их. <…> Моё изобретение позволило бы им, сидя в удобном кресле, нажимать на клавиши, а чертёж появлялся бы на экране, укреплённом над клавиатурой. Одновременно нажимаете три клавиши — и в нужном месте появляется горизонтальная линия; нажимаете ещё одну клавишу — и связываете горизонталь с вертикалью; нажатием четырёх других клавиш получается изображение линии под любым необходимым углом. — первое описание САП в художественной литературе

… a drafting machine, to be operated like an electric typewriter. I guessed that there must be easily fifty thousand engineers in the U.S. alone bending over drafting boards every day and hating it, because it gets you in your kidneys and ruins your eyes. <…> This gismo would let them sit down in a big easy chair and tap keys and have the picture unfold on an easel above the keyboard. Depress three keys simultaneously and have a horizontal line appear just where you want it; depress another key and you fillet it in with a vertical line; depress two keys and then two more in succession and draw a line at an exact slant.

	На каркасе инвалидного кресла с электроприводом я построил своего [робота] «Фрэнка». Выглядел он, как осьминог в любовной схватке с вешалкой, <…> но как при этом чистил серебряные ложки!
	So I did build Frank on the framework of a powered wheel chair. He looked like a hat rack making love to an octopus but <…> how he could polish silverware!

	… мы бы превратились в дочернее предприятие. <…> нашей свободе — конец: мы оба будем работать по найму. <…> — Надеюсь, нам хотя бы гарантируется право сидеть по вечерам перед лачугой и распевать спиричуэлс?
	… we would <…> become a daughter corporation. <…> the free old days would be gone; we'd both be hired hands. <…> "There ought to be something in there granting us the right to sit in front of the cabin at night and sing spirituals."

Глава 5

	… то, что я принял за бекон, значилось в меню как «дрожжевые полоски, запечённые по-деревенски».
	… what I had taken for bacon was listed as "grilled yeast strips, country style."

… вместе с завтраком мне прислали газету — «Таймс» Большого Лос-Анджелеса за 13 декабря 2000 года, среду. <…> ПЛАНТАТОР ИЗ МИССИСИПИ ОБВИНЯЕТСЯ В НАРУШЕНИИ ЗАКОНА О НЕПРИМЕНЕНИИ ЗОМБИ — защитник утверждает: «Этим работникам лекарств не вводили. Они просто тупы от природы!» <…> Полицейское отделение Лос-Анджелесской лагуны получило на вооружение «ликойлзы». Начальник отделения предложил всем гомикам убираться из города. «Моим людям приказано сперва их тормозить, а потом попятнывать. Надо наводить порядок!» <…> «Всё ещё молодая, привлекательной наружности вдова, одержимая страстью к путешествиям, желает познакомиться со зрелым мужчиной, обладающим такими же склонностями. Намерения: двухгодичный брачный контракт». <…> Англия становится провинцией Канады…

… they had sent a newspaper in with breakfast: the Great Los Angeles Times, for Wednesday, 13 December, 2000.<…> MISSISSIPPI PLANTER INDICTED UNDER ANTI-ZOMBIE LAW-His Defense: "Them Boys Hain't Drugged, They're Just Stupid!" <…> The Laguna Beach division of the Los Angeles police had been equipped with Leycoils and the division chief warned all Teddies to get out of town. "My men have orders to nark first and subspeck afterward. This has got to stop!" <…> "Attractive still young widow with yen to travel wishes to meet mature man similarly inclined. Object: two-year marriage contract." <…> England being a province of Canada…

Перевод

Л. М. Абрамов, 1990, 2006 (с уточнениями по А. Бранскому, 1991)

О романе

	Когда мы жили в Колорадо, как-то раз выпало много снега. Наш кот — а я кошатник — попросился выйти из дома, и я открыл ему дверь, но он не выходил. Просто продолжал мяукать. До этого он видел снег, и я не мог понять, что случилось. Я открывал перед ним другие двери, а он всё равно не выходил. Тогда Джинни сказала «О, он ищет дверь в лето». Я поднял руки, попросил не говорить больше ни слова и написал роман «Дверь в лето» за 13 дней.
	When we were living in Colorado there was snowfall. Our cat — I’m a cat man — wanted to get out of the house so I opened a door for him but he wouldn’t leave. Just kept on crying. He’d seen snow before and I couldn’t understand it. I kept opening other doors for him and he still wouldn’t leave. Then Ginny said, „Oh, he’s looking for a door into summer.“ I threw up my hands, told her not to say another word, and wrote the novel „The Door Into Summer“ in 13 days.
	— Роберт Хайнлайн, интервью Альфреду Бестеру

	… когда роман начинается, герой — это морально конченый человек с галопирующими приступами жалости к себе и постоянным похмельем, разглядывающий на дне рюмки Дверь в лето. <…> Но герой Хайнлайна даже в таком плачевном состоянии остался настолько притягательным, что приятно отождествлять себя с ним. <…> Как обычно, последняя треть книги написана спустя рукава.
	… when the story opens, the hero is a morally defeated man with a galloping case of self-pity and a cumulative hangover, looking in the bottoms of shot glasses for the Door Into Summer. <…> But Heinlein’s hero, even in this sad state, has so much sheer gusto left over, it’s a pleasure to identify yourself with him. <…> As usual, the last third of the book is scamped.
	— Деймон Найт, «В поисках удивительного»

	… в своих романах для взрослых он концентрируется на характере, так что Лоренцо Смайт и Дэн Дэвис — однозначно наиболее правдоподобные его герои.
	… in his avowedly adult fare, he is concentrating on character, so that Lorenzo Smythe and Dan Davis are by far his most plausible heroes.
	— Питер Скайлер Миллер

	В целом, эта история весьма мелодраматичная, но при этом очень весёлая. <…> Как будто Хайнлайн-инженер сказал: «Если мне будут доступны отдельные части, как бы из этих мелких штуковин построить самое любимое здание?», а потом взял и выстроил роман.
	As a whole, the story is thoroughly melodramatic but very good fun. <…> It was as though Heinlein the engineer said, "If I had the parts available, what little gadgets would I most enjoy building?" and then went ahead and built them fictionally.
	— Алексей Паншин, «Хайнлайн в измерениях», гл. III, 1966