Мудрая ересь фантастики

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Мудрая ересь фантастики» — предисловие Вл. Гакова к антологии «Другое небо» 1990 года, обзор религиозной темы в фантастике.

Цитаты[править]

  •  

... многие энциклопедии и справочники [об НФ] начинают разговор о [религии] с такого приблизительно пассажа: нет ничего более отдалённого от научной фантастики, нежели религия — но это только на первый взгляд... И далее обычно следует убедительная обойма примеров, долженствующих свидетельствовать как раз об обратном: нет ничего ближе.

  •  

Сотворение миров, не похожих на наш единственный, миров своих собственных, сконструированных по известным одному тебе чертежам, с действующими в этих диковинных вселенных законами, которые ты тоже сам придумал. Вот она, потаенная мечта всякого автора, решившего согрешить по части фантастики! Не всем это в конце концов удается, кое-кто быстро отказывается от труднодостижимого идеала, соблазнившись более простыми утилитарными «ценностями» литературной поденщины, но идеал незримо витает над каждым.
Более чем в каком другом виде художественного творчества, в фантастике ощутим дух абсолютной свободы — от обыденной и часто обрыдлой реальности, от пудовых гирь опыта и здравого смысла, от давящего авторитета первооткрывателей законов природы (ибо они — «великие» — открыли раз и навсегда, а последователям остается только эти законы шлифовать и им следовать...).
Разумеется, абсолютность этой свободы иллюзорна. Какие-то законы все же нужно соблюдать и писателю-фантасту.

  •  

Авторов научной фантастики боязнь впасть в ересь посещает редко, клеймо еретиков, которое они, впрочем, гордо носят как почетную награду, на них поставлено исстари. К тому же их вольная игра с элементами и сущностями мира еретична только на поверхности, ибо в глубине все это зиждется на самой серьезной науке. Только науке, понимаемой не буквально — как следование известным научным данным, а как метод познания. Научная методология, сам стиль и приемы научного мышления пронизывают, оплодотворяют самые на первый взгляд «беспочвенные» фантазии с участием ангелов, потусторонних сил, с картинами преисподней и жизни после смерти — если... Если за дело берется научный фантаст.
И наоборот, закоренелого мистика, сторонника оккультизма легко узнаешь за версту, пусть даже его «научно-фантастическое» произведение буквально нашпиговано научно звучащей терминологией.

  •  

Ведь что такое комедия Аристофана «Птицы» или «Икароменипп» греческого сатирика Лукиана, как не попытка с помощью фантастики критически пересмотреть раз и навсегда заведенный порядок на мифическом Олимпе? Вот с каких давних пор инакомыслие прибегало к спасительной мимикрии «фантастики» — а жрецы и чиновники до поры до времени «зевали» откровенные выпады святотатцев («кто ж её читает — фантастику?..»).
Другое поразительно. Среди ранних иконоборцев, грешивших фантастикой, мы встретим немало священнослужителей и знаменитых мистиков! Достаточно вспомнить монаха Джордано Бруно, воздвигшего «здание веры» для всех последующих поколений писателей-фантастов.

  •  

Если в научно-фантастических литературах европейских стран вторжение писателей в освященные покои религии было делом хотя и нечастым, но и не сказать, чтобы очень-то шокирующим <…>, то по другую сторону Атлантики свирепствовала самая настоящая редакторская инквизиция.
Парадоксально, но факт. В американских специализированных журнальчиках 30-40-х годов <…> тема религии прочно была занесена в разряд беспрекословных табу. В других вопросах смелые до отчаянности редакторы журналов в данном случае стояли насмерть, оберегая религиозные чувства своих подписчиков. В принципе можно было публиковать любые ереси — политические, научные, моральные, но всякая «резвость» на темы веры, более того, простое упоминание священного писания всуе, даже образы священнослужителей безжалостно отправлялись под редакторский карандаш-гильотину.
Но потом была взорвана атомная бомба. Как не без основания считали фантасты, в значительной мере ими предсказанная. И мир в один миг оказался куда ближе к Армагеддону, чем это столетиями внушали служители культа. Холодный ветер близкого конца света зашелестел и по страницам американских журналов научной фантастики — и редакторы были вынуждены уступить.

  •  

Успех романа «Дюна» (1965) и двух его последующих продолжений превзошел все ожидания (наверное, не без «помощи» антиамериканской революции в Иране — назвал же один критик главного персонажа серии «Хомейни галактической эпохи»!). А сам невольник славы, как к каторжному ядру, оказался прикован к серии о Дюне: продолжения следовали одно за другим — и каждое, как мне представляется, скучнее предыдущего...

  •  

Курт Воннегут и не скрывает своей насмешки над всеми без исключения новомодными культами — и сам щедро обогащает желающих несколькими религиями собственного изготовления. <…> Однако не случайно во вселенском ёрничестве циника <…> американская молодёжь конца 60-х годов <…> безошибочно разглядела того, кто ей был позарез нужен в то смутное время. До предела искреннего и даже беззащитного в этой своей искренности моралиста.

  •  

«Фантастика о религии» родилась вместе с фантастикой вообще. <…> центральная драма всех, видимо, без исключения религий: как только некто Высший во Вселенной <…> создал разумное существо — он тотчас же ввел в мир своего соперника...

  •  

Если роботы научной фантастики всё же несли на себе печать человеческого (были <…> антропоморфны), то всесильные компьютеры, в которых не было решительно ничего человеческого, ещё больше подходили на роль божества. Всезнание, всесилие и уж, безусловно, непознаваемость — чего ещё надо!

  •  

В финальных эпизодах «Конца детства» эволюционировавшее поколение землян освобождается от телесной оболочки, чтобы слиться с каким-то таинственным вселенским Сверхразумом. Почти списано у Тейяра!
Но поразительно, отмечал автор романа, что охотно идущие на это сравнение критики словно бы забыли, что роман вышел раньше посмертного издания книги Тейяра де Шардена «Феномен человека», где впервые была изложена его философия!
Впрочем, может быть, для научно-фантастической книги это как раз и неудивительно? Почему бы среди прочих ересей не предвосхитить и еретическую по сути религиозную философию!

Литература[править]

  • Вл. Гаков. Мудрая ересь фантастики // Другое небо. — М.: Издательство политической литературы, 1990. — С. 8-42.