Повелитель блох

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
«Meister Floh»
(первое издание, 1822)

«Повелитель блох» (нем. «Meister Floh») — сатирический роман 1822 года Эрнста Теодора Амадея Гофмана.

Цитаты[править]

  •  

… каждый автор пишет преимущественно для того, чтобы его читали… — приключение первое

  •  

… ссора тем чаще случается между учёными мужами, чем они учёнее… — приключение второе

  •  

Если человек не может отделаться от мысли о привлекательной женщине, так или иначе обратившей на себя его внимание, то он уже сделал первый шаг к любви;.. — приключение второе

  •  

… навязчивая идея помешанного может быть часто не чем иным, как иронией бытия, предшествовавшего настоящему. — приключение второе

  •  

… нет ничего опаснее женского обольщения; все женщины лживы, коварны, они играют с нами, как кошка с мышью, и за все наши нежные заботы о них мы пожинаем только насмешки и издевательства. — приключение третье

  — Перегринус Тис
  •  

… с самым упрямым человеком легче иметь дело, чем с влюблённым. — приключение третье

  •  

Трудно, даже невозможно описать, как зарождаются разные слухи; они подобны ветру, который возникает неизвестно откуда и уносится неизвестно куда. — приключение четвёртое

  •  

… Кнаррпанти высказал мнение, что важно прежде всего найти злодея, а совершенное злодеяние уже само собой обнаружится. Только поверхностный, легкомысленный судья не в состоянии так повести допрос обвиняемого, чтобы не найти на его совести хотя бы малейшего пятна как достаточного повода к его задержанию, в том случае, если главное обвинение вследствие запирательства обвиняемого даже не установлено. — приключение четвёртое

  •  

… глупый муж, если он только богат <…> лучше всякого другого — приключение четвёртое

  — кузина Перегринуса Тиса
  •  

Думание, полагал Кнаррпанти, уже само по себе, как таковое, есть опасная операция, а думание опасных людей тем более опасно. — приключение пятое

  •  

― О Перегринус, ― воскликнул мастер-блоха, ― воля человека ― хрупкая вещь, часто её разбивает самый легкий порыв ветерка. Какая бездна лежит между тем, чего желают, и тем, что случается! Часто целая жизнь есть только непрестанное желание, и часто человек в своих постоянных желаниях в конце концов перестает понимать, чего он желает. — приключение седьмое

  •  

Желания, грёзы, блаженные надежды всегда стремятся перелиться из сердца в сердце;.. — приключение седьмое

Перевод[править]

М. Петровский, 1929.

Цитаты о романе[править]

  •  

Мы читали Гофманову повесть «Meister Floh». Различные впечатления быстро изменялись в каждом из нас, по мере того как Гофман, это дикое дитя фантазии, этот поэт-безумец, сам боявшийся привидений, им изобретенных, водил нас из страны чудесного в самый обыкновенный мир, из мира волшебства в немецкий погребок, шутил, смеялся над нашими ожиданиями, обманывал нас беспрерывно и наконец ― скрылся, как мечта, изглаженная крепким утренним сном! Чтение было кончено. Начались разговоры и суждения. Иногда это последствие чтения бывает любопытнее того, что прочитано.
― Чего же вы тут не понимаете?
― Того, ― отвечал Леонид, ― что ни Гофман, ни та, которую сердце отличает от других, нравиться не могут.
― Как? Гофман и девушка, которую вы любите, вам не могут нравиться?
― Жалею, что не успел хорошо высказать моей мысли. Дело в том, что слово «нравиться» я позволил бы себе употребить, говоря только о щегольской шляпке, о собачке, модном фраке и тому подобном.
― Прекрасно! Так лучше желать быть собачкою, нежели тою девушкою, которую вам вздумается любить?
― Не беспокойтесь. Но Гофман вовсе мне не нравится, как не нравится мне буря с перекатным громом и ослепительною молниею: я изумлён, поражён; безмолвие души выражает всё моё существование в самую минуту грозы, а после я сам себе не могу дать отчёта: я не существовал в это время для мира! И как же вы хотите, чтобы холодным языком ума и слова пересказал я вам свои чувства? Зажгите слова мои огнём, и тогда я выжгу в душе другого чувства мои такими буквами, что он поймёт их.[1]

  Николай Полевой, «Блаженство безумия», 1833
  •  

Надобно было его видеть в ту минуту, когда он прибежал ко мне с известием, что прочёл «Мейстера Фло» Гофмана. «Гофман великий поэт, великий! ― кричал он, бегая из одного конца комнаты в другой. ― Эти господа, которые кричат, что он с талантом, но чудак, что у него немного расстроено воображение, ― они не понимают его, ― они, эти не-чудаки, эти умники, читая его, видят только перед своими глазами одни нелепые и безобразные фигуры и не подозревают, что под этими нелепыми фигурами скрываются дивные, глубокие идеи, идеи, доступные только поэтической душе, живому сердцу, а не их мёртвым и засушенным умам!»
Воздушная красавица, незаметно скрывавшаяся некогда в чашечке роскошного тюльпана и снова вышедшая оттуда во всём прихотливом убранстве своём, эта непостижимо-пленительная принцесса Гамагег долго повсюду носилась за моим живописцем и приводила его в такой восторг, которого, вероятно, при взгляде на неё не чувствовал и сам великолепный царёк блох, удивительный мейстер Фло.[2]

  Иван Панаев, «Белая горячка», 1840

Источники[править]

  1. Полевой Н. А. в книге: Русская романтическая новелла. — М.: Художественная литература, 1989 г.
  2. И. И. Панаев. Избранная проза. — М.: «Правда», 1988 г.

См. также[править]