Чудак

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Чуда́к, оригина́л, сумасбро́д, — странный, эксцентричный человек, ведущий себя неожиданным, нетрафаретным образом, не так, как все. Чудаковатость и разнообразные чудачества присуща многим артистическим натурам, учёным, художникам и вообще людям одарённым.

Чудак в мемуарах, публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Перед вами... чудак. Более 35 лет провёл я, уставившись <...> на зелёный лист в стеклянной трубке, ломая себе голову над разгадкой вопроса: как происходит запасание впрок солнечных лучей.[1]:103

  Климент Тимирязев, вступление к Крунианской лекции Лондонскому Королевскому обществу, 1903 год.[2]
  •  

М.И. Пыляев в своей известной книге о замечательных чудаках рассказывает,[3] что один из этих чудаков, желая сказать: «Ваша лошадь в мыле», говорил: «Votre cheval est dans le savon!»[4] Такими замечательными «чудаками» являются переводчики, не знающие фразеологизмов того языка, с которого они переводят. Многие из них усвоили иностранный язык только по словарю, вследствие чего им неизвестны самые распространенные идиомы.[5]

  Корней Чуковский, «Высокое искусство», 1967
  •  

Свой куоккальский озорной характер К. И. Чуковский сохранял до конца жизни. Вот что мне рассказывала старый врач санатория Академии наук «Узкое» Татьяна Александровна Афанасьева. Жил К. И. Чуковский обычно в центральном корпусе, в комнате 26. Возвращаясь с прогулки, ловил ужей, которых в Узком (по-старинному «Ужское») было много. Навешивал ужей себе на шею и на плечи штук по пять, а затем, пользуясь тем, что двери в комнаты не запирались, подбрасывал их отдыхающим и наслаждался их испугом. Не позволял мешать себе во время работы и поэтому вывешивал на дверях своей комнаты плакат: «Сплю». Такой лист висел часов до трех дня. Приезжавшие к Корнею Ивановичу из Москвы ждали, ждали и в конце концов часто уезжали. Татьяна Александровна рассказывала и о следующей проделке. Бывало, он бросался на колени перед сестрами, приносившими ему лекарства (обычно травные настойки: сердечные, успокаивающие, снотворные), и умолял их с трагическими жестами забрать лекарства назад. Давняя подавальщица в столовой Антонина Ивановна тоже хорошо помнит Корнея Ивановича: «Ох, и чудил же», а сама смеется. То было уже в Узком, но стиль поведения был куоккальский.[6]

  Дмитрий Лихачёв, Воспоминания, 1995

Чудак в беллетристике и художественной литературе[править]

  •  

Надобно было его видеть в ту минуту, когда он прибежал ко мне с известием, что прочёл «Мейстера Фло» Гофмана. «Гофман великий поэт, великий! ― кричал он, бегая из одного конца комнаты в другой. ― Эти господа, которые кричат, что он с талантом, но чудак, что у него немного расстроено воображение, ― они не понимают его, ― они, эти не-чудаки, эти умники, читая его, видят только перед своими глазами одни нелепые и безобразные фигуры и не подозревают, что под этими нелепыми фигурами скрываются дивные, глубокие идеи, идеи, доступные только поэтической душе, живому сердцу, а не их мёртвым и засушенным умам![7]

  Иван Панаев, «Белая горячка», 1840
  •  

― Ох, ты очень смешной, ты ужасно смешной, Аркадий! И знаешь, я, может быть, за то тебя всего больше и любила в этот месяц, что ты вот этакий чудак. Но ты во многом и дурной чудак, ― это чтоб ты не возгордился. Да знаешь ли, кто еще над тобой смеялся? Мама смеялась, мама со мной вместе: «Экий, шепчем, чудак, ведь этакий чудак!» А ты-то сидишь и думаешь в это время, что мы сидим и тебя трепещем.[8]

  Фёдор Достоевский, «Подросток», 1875
  •  

— Сейчас я в кухне был и насчет ужина распоряжался, — сказал он французу. — Вы, я знаю, рыбу любите, а у меня, батенька, осётр, вво! В два аршина! Хе-хе-хе… Да, кстати… чуть было не забыл… В кухне-то сейчас, с осетром с этим — сущий анекдот! Вхожу я сейчас в кухню и хочу кушанья оглядеть… Гляжу на осетра и от удовольствия… от пикантности губами чмок! А в это время вдруг дурак этот Ванькин входит и говорит… ха-ха-ха… и говорит: «А-а-а… вы целуетесь здесь?» С Марфой-то, с кухаркой! Выдумал же, глупый человек! У бабы ни рожи, ни кожи, на всех зверей похожа, а он… целоваться! Чудак!
— Кто чудак? — спросил подошедший Тарантулов.
— Да вон тот. Ванькин! Вхожу, это, я в кухню… И он рассказал про Ванькина.
— Насмешил, чудак! А по-моему, приятней с барбосом целоваться, чем с Марфой. — прибавил Ахинеев, оглянулся и увидел сзади себя Мзду.
— Мы насчет Ванькина, — сказал он ему. — Чудачина! Входит, это, в кухню, увидел меня рядом с Марфой да и давай штуки разные выдумывать. «Чего, говорит, вы целуетесь?» Спьяна-то ему примерещилось. А я, говорю, скорей с индюком поцелуюсь, чем с Марфой. Да у меня и жена есть, говорю, дурак ты этакий. Насмешил![9]

  Антон Чехов, «Клевета», 1883
  •  

— Какое чудесное утро, — воскликнул я. — И какой райский аромат!
— Да, — кивнул головой Чудак. Жаль только, что я ботинки промочил росой.
— К черту ваши ботинки! Вы посмотрите — все до последней козявки, до последнего жучка живет сейчас полной жизнью, стараясь до дна исчерпать свое краткое предназначение.
Чудак с сомнением покачал головой.
— Тоже, знаете ли, разные жучки бывают и разные их предназначения… Иной жучок только тем и живет, что хлеб на корню пожирает и убытки делает…
— Вы не любите природы? — спросил я с досадой.
— Мы оба не любим друг друга. Так что — квиты.[10]

  Аркадий Аверченко, «Чудак», 1912
  •  

Очевидно, Поляница решил положить конец никчемному, с его точки зрения, разговору. Он уже не улыбался. Пальцы его правой руки, безвольно лежавшей на столе, слегка пошевелились и медленно сложились в кукиш. Указывая на него глазами, Поляница бодро проговорил почему-то на своем родном языке:
— Бачишь, що це такэ? Це — дуля. Ось тоби моя видповидь! А по̀кы — до побачення, мени треба працюваты. Бувай здоров!
Давыдов усмехнулся:
— Чудаковатый ты спорщик, как посмотрю я на тебя… Неужели слов тебе не хватает, что ты, как базарная баба, мне кукиш показываешь? Это, братишечка, не доказательство! Что же, из-за этого несчастного сена прокурору на тебя жаловаться прикажешь?[11]

  Михаил Шолохов, «Поднятая целина» (книга вторая), 1960
  •  

Было дело, его, студента первого курса, вызвали в ГПУ и потребовали составить списочек тех, кто почему-то недоволен советской властью. Потребовали и отпустили на сутки ― хорошенько подумать. Голубев подумал и придумал: на букву «А» он выписал десять фамилий из списка лиц, лишенных избирательных прав, из «списков лишенцев», развешанных по заборам и опубликованных в газетах. Он принес эту выписку сотруднику на следующий день.
― Ты этих людей знаешь? ― спросил сотрудник.
― Нет, не знаю.
― Так почему же ты думаешь, что они недовольны советской властью?
― А почему они должны быть довольны, если они ― лишенцы? Их надо восстановить в правах, тогда они будут довольны.
― Ну, ― сказал этот сотрудник, ― ну ты чудак! Иди, чудак, посиди, еще подумай. ― И отправил Голубева в подвал, в темную одиночную камеру, крохотную, без стола, без стула, без кровати. А Голубеву ― дурак дураком ― было интересно![12]

  Сергей Залыгин, «Экологический роман», 1993
  •  

Это был великий лекарь. И его чудачества были добрыми. Ему приносили коробку конфет или бутылку вина, а он тут же либо возвращал «плату за услуги», либо раздавал подношения ― конфеты детям, а вино взрослым. Сам же он в рот не брал спиртного. Наслаждался травами. Любил мяту, липу, боярышник, шиповник. Одним словом, чудак чудаку рознь. Есть люди, для которых любое чудачество ― самоцель. Им доставляет наслаждение сам процесс. А бывают чудаки, что норовят скрыть душевную глубину таким образом. Именно их склонность к парадоксальности, разного рода оригинальностям выражается в чудачествах. При всех своих недостатках Костя был в чем-то, по всей вероятности, талантливым человеком. Его талантливость выражалась в чудачествах.[13]

  Юрий Азаров, «Подозреваемый», 2002

Чудак в стихах[править]

  •  

Когда-то в Лондоне хитрец один сыскался,
Который публике в листочках обещался,
Что в узенький кувшин он весь, каков он есть,
С руками
И с ногами
В такой-то день намерен влезть. <...>
Пошли по городу листы. «Ба! что такое?
В кувшин залезть? Что он, с ума сошел? Пустое!
Где это слыхано? Да и дурак поймет,
Что способу тут нет,
‎Хоть как ни стал бы он ломаться.
‎Однако, чтобы посмеяться,
Пойдем и поглядим, что это за чудак».[14]

  Иван Хемницер, «Хитрец», 1782
  •  

«Кто этот, лгущий так туманно,
Неискренно, шаблонно и пространно?»
— «Известный мистик N, большой чудак».
— «Ах, мистик? Так… Я полагал — дурак».[15]

  Саша Чёрный, «Вешалка дураков», 1910
  •  

Только ночью пришли чудаки,
Принесли мне назад пятаки.
— Извините,
но с нами беда:
Мы забыли —
который куда:
Который пятак
на кушак,
Который пятак
на колпак,
А который пятак
так.[16]

  Юрий Владимиров, «Чудаки», 1920-е
  •  

Царь в зал вбежал, заткнув за лацкан
Еще не читанный донос.
Фельдмаршал был весьма обласкан,
Еще с порога спрошен: «Где же
Наш русский Цезарь?» Обольщен.
И надо ж быть таким невежей
И грубым чудаком, как он,
Чтобы, зевнув на комплименты,
Перевести тотчас же речь
На контрэскарпы, ложементы,
Засеки, флеши и картечь...[17]

  Константин Симонов, «Суворов», 1939
  •  

Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.[18]

  Борис Пастернак, «Снег идет», 1957
  •  

Вы чудаки, вы лучший путь
Избрать себе могли бы,
И просто где-то отдохнуть,
Чем быть со мной на дыбе.[19]

  Анна Ахматова, «Вы чудаки, вы лучший путь...», 1960
  •  

Идёт человек не от мира сего,
Вводя в искушенье собак.
В сторонку гусыни спешат от него,
Гогочет вдогонку гусак.
Видать сочиняет чудак на ходу
Под мерные взмахи руки,
Бормочет, лопочет, как будто в бреду,
И в лужу роняет очки.[20]

  Валентин Берестов, «Чудак», 1967
  •  

Престранная наша профессия ―
Стихи сочинять на ходу,
При этом держа равновесие,
Подобно танцорам на льду. <...>
И думают люди соседские:
Бездельники, мол, чудаки…
Престранная наша профессия
Гуляючи мыслить стихи[21]

  Давид Самойлов, «Престранная наша профессия...», 1980
  •  

Покуда есть на свете чудаки,
Не перестанут падать звёзды с неба.
Они живут не для, а вопреки,
У них свой дивный мир, но я там не был.[22]

  Андрей Бонди, «Покуда есть на свете чудаки...», 2008

Источники[править]

  1. С.Турдиев, Р.Седых, В.Эрихман, «Кактусы», издательство «Кайнар», Алма-Ата, 1974 год, 272 стр, издание второе, тираж 150 000.
  2. С этой фразы, ставшей почти легендарной, Климент Тимирязев начал свою Крунианскую лекцию 1903 года Лондонскому Королевскому обществу. Таким образом он решил «представиться» высокому собранию и выдать в нескольких словах нечто вроде собственной «визитной карточки». Ежегодные Крунианские лекции на темы биологии устраиваются Лондонским Королевским обществом на средства, завещанные доктором Круном, и читаются специально приглашёнными учёными, совершившими выдающиеся достижения или открытия в ботанике или зоологии.
  3. М.И. Пыляев. «Замечательные чудаки и оригиналы». — СПб., 1898 год
  4. «Le savon» по-французски – это не просто мыло, а кусок туалетного мыла. Весьма примечательно должна выглядеть лошадь, облепленная этими кусками.
  5. Корней Чуковский, «Высокое искусство». Москва: Советский писатель, 1968 год.
  6. Лихачев Д.С., Воспоминания. — СПб. : Logos, 1995 г.
  7. И. И. Панаев. Избранная проза. — М.: «Правда», 1988 г.
  8. Достоевский Ф.М. «Подросток». Серия: Книга на все времена. — Москва, «Издательство: АСТ, Люкс», 2005 г. ISBN 5-17-021898-2, 5-9660-0875-2, 5-17-021898-1
  9. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 2. (Рассказы. Юморески), 1883-1884. — стр.277
  10. А.Т.Аверченко. Собрание сочинений: В 13 т. Т. 3. Круги по воде. — М.: Изд-во «Дмитрий Сечин», 2012 г.
  11. М.А.Шолохов, Собрание сочинений в 8 т. Том 7. — М.: Гос. изд-во худож. лит., 1960 г.
  12. Сергей Залыгин, «Экологический роман». — Москва: «Новый мир», № 12, 1993 г.
  13. Юрий Азаров. «Подозреваемый». — М.: Вагриус, 2002 г.
  14. И.И. Хемницер. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — М.-Л.: Советский писатель, 1963 г.
  15. Саша Чёрный. Собрание сочинений в пяти томах. Москва, «Эллис-Лак», 2007 г.
  16. Юрий Владимиров. Стихи. — М.: Детиздат ЦК ВЛКСМ, 1940 г. — 16 стр.
  17. Симонов К.М. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. Ленинград, «Советский писатель», 1982 г.
  18. Б. Пастернак, Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990 г.
  19. А.А. Ахматова. Собрание сочинений в 6 томах. — М.: Эллис Лак, 1998 г.
  20. Валентин Берестов. Семейная фотография: Стихи. — М.: «Советский писатель», 1973 г. — 136 с.
  21. Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  22. На завалинке (музыкальная соцсеть). Литературный конкурс

См. также[править]