Александр Васильевич Сухово-Кобылин

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Сухово-Кобылин»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Александр Васильевич Сухово-Кобылин
Sukhovo-Kobylin.jpg
Александр Сухово-Кобылин
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Алекса́ндр Васи́льевич Су́хово-Кобы́лин (1817—1903) — русский философ, драматург, переводчик. Известен более всего циклом из трех пьес: «Свадьба Кречинского» (1854), «Дело» (1861), «Смерть Тарелкина» (1869).

Цитаты из произведений[править]

Квартет[править]

  • Иначе сказать: в Будущем объявлено благоденствие, а в Настоящем покуда: Ура-аа!!!

Свадьба Кречинского[править]

  •  

Атуева. …Таков свет, батюшка: хороши вы, так скажут, что не в меру глуп; богаты — урод; умны — объявят негодяем или чем и краше того. Таков уж свет. Бог с ними! что человек есть, то он и есть.

  •  

Кречинский. Чурбан!.. Вижу, и деньги взяли, и поколотили. Эх! тряхнул бы тебя так, чтобы каблуки-то вылетели.
Расплюев. Не беспокойтесь, Михайло Васильич: их уж нет — вылетели. Уж тряхнули! Довольно будет. А уж какая, я вам скажу, силища — ну-уу!! Я, говорит, его боксом!.. Гм! боксом! Михайло Васильич! позвольте, однако, спросить, что это такое бокс?
Кречинский. Тебе бы знать надо. А вот это (делает рукою жест)… это-то и есть, Иван Антоныч, бокс… английское изобретение.
Расплюев (делает жест). Так это бокс!.. английское изобретение!.. Ах, боже мой! Скажите… а?.. Англичане-то, образованный-то народ, просвещённые мореплаватели…

  •  

Кречинский. … Боже! как бывают иногда нужны деньги!..

  •  

Муромский. … Вот, пишут, какие урожаи у англичан, так — что ваши степные.
Расплюев (горячо). Англичане! хе, хе, хе! Помилуйте! да от кого вы это слышали? Какая там агрономия? все с голоду мрут — вот вам и агрономия. Ненавижу я, сударь, эту нацию… <…> При одной мысли прихожу в содрогание! Судите: у них всякий человек приучен боксу. А вы знаете, милостивый государь, что такое бокс?
Муромский. Нет, не знаю.
Расплюев. А вот я так знаю… Да! у них нет никакой нравственности! любовь к ближнему… гм, гм, нет, уж как с малолетства вот этому научат (делает жест рукой), так тут этакого ближнего любить не будешь. (Поправляет на себе фрак.) Нет, уж тут любви нет. Впрочем, и извинить их надо; ведь они потому такими и стали, что у них теснота, духота, земли нет, по аршину на брата не приходится: так поневоле стали друг друга в зубы поталкивать.
Муромский. Однако все изобретения; теперь фабрики, машины, пароходы…
Расплюев. Да помилуйте! это голод, это, батюшка, голод: голодом все сделаешь. Не угодно ли вам какого ни есть дурня запереть в пустой чулан, да и пробрать добре голодом, — посмотрите, какие будет штуки строить! Петр Константиныч! посмотрите вы сами, да беспристрастно, батюшка, беспристрастно. Что у нас коровы едят, а они в суп… ей-ей!

  •  

Нелькин. Где и какое зло — вот вопрос. Вот, например, подлость и мошенничество в сермяге, в худом сюртучишке подьячего жалки, гадки, да неопасны. Вот страшно, когда подлость в тонком фраке… в белых перчатках… чужим добром сытая… катит на рысаках, раскланивается в обществе, входит в честный дом, на дуван подымает честь… Вот что страшно!

  •  

Полицейский чиновник (Расплюеву). Ваше имя и фамилия?
Расплюев (совершенно потерявшись). … Я… у… у… ме… ня… нет фамилии… я так… без фамилии.

  •  

Атуева. Батюшка Петр Константиныч! что ж нам-то делать?
Муромский. Бежать, матушка, бежать! от срама бегут!

Дело[править]

  •  

Иван Сидоров. Истинно… и сказывал мне один старец. Ходил он в дальние места, где нашей, сударь, веры есть корень. В тех местах, говорит он, до верности знают, что антихрист этот не то что народился, а уже давно живет и, видите, батюшко, уже в летах, солидный человек.
Муромский. Да возможно ли это?
Иван Сидоров. Ей-ей. Видите — служит, и вот на днях произведен в действительные статские советники — и пряжку имеет за тридцатилетнюю беспорочную службу. Он-то самый и народил племя обильное и хищное — и все это большие и малые советники, и оное племя всю нашу христианскую сторону и обложило; и все скорби наши, труды и болезни от этого антихриста действительного статского советника, и глады и моры наши от его отродия; и видите, сударь, светопреставление уже близко (слышен шум. Оглядывается и понижает голос), а теперь только идет репетиция…

  •  

Голос. Я вас на дне помойной ямы достану, чтобы сказать вам, что́ вы: свинья…

  •  

Тарелкин. … Вот у нас, у русских, эта ходкость на бранные слова сожаления достойна; в этом случае иностранцам надо отдать преимущество; и скажет он тебе — и все это скажет, что ему хочется, а этого самого и не скажет, а наш русский по-медвежьему-то так те в лоб и ляпнет. Позвольте, почтеннейший, кофейку спросить.

  •  

Омега. Стало, по пословице: не родись умен, а родись счастлив.
Шило. Это глупая пословица — по-моему, это по стороне бывает. Вы заметьте: вот в Англии говорится: не родись умен, а родись купец; в Италии: не родись умен, а родись певец; во Франции: не родись умен, а родись боец…
Шмерц. А у нас?
Шило. А у нас? Сами видите: (указывает на дверь, где Тарелкин) не родись умен, а родись подлец.

  •  

Живец. Жить нечем! … Вот я этак, по должности-то, смотрю, да и вижу, что он без малого рубль на рубль хватил; ведь хорошо? Так что же: норовит он, бестия, дюжину персиков тебе на подносе поднести или малины к Светлому Празднику. Ну судите сами, — служил я в военной службе — что ж мне малина?.. У меня дети, что же мне малина?.. Ведь я не млекопитающее?..
Тарелкин (идет в кабинет и останавливается против Живца). Ну нет… Вы млекопитающее. (Проходит.)
Живец (оскорбившись). Я?.. Млекопитающее! — ну, а ты свинья!..

Смерть Тарелкина[править]

  •  

Тарелкин. Решено!.. не хочу жить… Нужда меня заела, кредиторы истерзали, начальство вогнало в гроб!.. Умру. Но не так умру, как всякая лошадь умирает, — взял, да так, как дурак, по закону природы и умер. Нет, — а умру наперекор и закону и природе; умру себе в сласть и удовольствие; умру так, как никто не умирал!.. Что такое смерть? Конец страданиям; ну и моим страданиям конец!.. Что такое смерть? Конец всех счетов! И я кончил свои счета, сольдировал долги, квит с покровителями, свободен от друзей!.. Случай: на квартире рядом живут двое: Тарелкин и Копылов. Тарелкин должен, — Копылов не должен. Судьба говорит: умри, Копылов, и живи, Тарелкин. Зачем же, говорю я, судьба; индюшка ты, судьба! Умри лучше Тарелкин, а живи счастливый Копылов. Решено!.. Умер Тарелкин!..

  •  

Тарелкин. Да, почтенные посетители, восскорбим душами о Тарелкине!.. Не стало рьяного Деятеля — не стало Воеводы передового Полку. Всегда и везде Тарелкин был впереди. Едва заслышит он, бывало, шум совершающегося преобразования или треск от ломки совершенствования, как он уже тут и кричит: вперед!! Когда несли знамя, то Тарелкин всегда шел перед знаменем; когда объявили Прогресс, то он стал и пошел перед Прогрессом— так, что уже Тарелкин был впереди, а Прогресс сзади! — Когда пошла эмансипация женщин, то Тарелкин плакал, что он не женщина, дабы снять кринолину перед Публикой и показать ей… как надо эмансипироваться. Когда объявлено было, что существует Гуманность, то Тарелкин сразу так проникнулся ею, что перестал есть цыплят, как слабейших и, так сказать, своих меньших братии, а обратился к индейкам, гусям как более крупным. Не стало Тарелкина, и теплейшие нуждаются в жаре; передовые остались без переду, а задние получили зад! Не стало Тарелкина, и захолодало в Мире, задумался Прогресс, овдовела Гуманность… Но чем же, спросите вы, воздали ему люди за такой жар делания? Ответ, — нет, не ответ, — скажу: Ирония перед вами! Простой гроб, извозчик, ломовые дроги и грошовая могила… Однако — глядите, у этого убогого гроба стоит Сановник (указывает на Варравина) — он властный Мира сего — он Силою препоясан. Что же говорит нам его здесь присутствие? Ужели лицемерием, или хитростию, или своекорыстною целию приведен он сюда и у этого гроба между нами поставлен? О нет! Своим присутствием он чтит в чинах убожество, в орденах нищету, в мундире слугу, — слугу, который уносит с собою даже и в могилу собственные, сокровеннейшие интимнейшие Его Превосходительства…
Варравин (с движением). Что такое?!!
Тарелкин (продолжает). …Слезы… (Варравину.) Я о слезах ваших говорю, Ваше Превосходительство.

  •  

Расплюев. Я-а-а теперь такого мнения, что все наше отечество это целая стая волков, змей и зайцев, которые вдруг обратились в людей, и я всякого подозреваю; а потому следует постановить правилом — всякого подвергать аресту. […] Да-с. Правительству вкатить предложение: так, мол, и так, учинить в отечестве нашем поверку всех лиц: кто они таковы? Откуда? Не оборачивались ли? Нет ли при них жал или ядов. Нет ли таких, которые живут, а собственно уже умерли, или таких, которые умерли, а между тем в противность закону живут.

  •  

Чванкин. Нет, я спрашиваю: как же он смел? Да знает ли он, кто я? а? Да я… я сам власть имею, а? Я помещик Чванкин!! Да у меня в Саратовской губернии двести душ! да у меня в Симбирской губернии двести душ! Да у меня черт знает где черт знает сколько душ! Да я… Да он…

  •  

Варравин. Донесите легонько, — оказалось-де лицо: вида — подозрительного; происхождения — неизвестного; паспорт — фальшивый; прикажут произвести исследование — вы и следуйте; начинайте с маленьких да меленьких — тихонько да легонько, а там и развивайте, и подымайтесь выше да шире, шире да выше, да когда разовьется да запутается — так тут и лови! Только хватай да руки подставляй; любое выбирай: хочешь честь или хочешь есть.

  •  

Ох. Ну начинай! Да ты смотри — правило: при допросах ничему не верь.
Расплюев. А я вот на это слаб; всему верю.
Ох. Не верь, говорю. Я вот как: приди ты и скажи, вон, мол, Шатала пришел; так что ж? — ведь я не поверю; я пойду и посмотрю.
Расплюев. А я не так. Вы мне вот скажите, что вон его превосходительство обер-полицимейстер на панели милостыню просит — ведь я поверю. Взять, мол, его! Я так за ворот и сгребу.
Ох (машет руками). Обера-то! Что ты, что ты!..
Расплюев. Не могу. Нрав такой.
Ох. А ты себя сдерживай.

Философия духа или социология (учение Всемира)[править]

  •  

Сила или мощь, энергия организма выражается в быстроте самодвижения (автокинии). Самодвижение есть негация… протяженности, пространства, то есть летание. Слабость организма или его бессилие перед пространством есть нелетание.
…современные изобретения суть не иное что, как шаги, совершаемые человечеством по пути его субъективизации, одухотворения.
Горизонтально летящий на велосипеде человек — это уже движущийся к форме ангельской, высший человек. Через изобретение этих машин горизонтального летания человек подвигнулся к лику ангельскому или к идеальному человечеству. Всякому мыслящему существу понятно, что велосипед — это и суть те механические крылья, почин или зерно будущих органических крыльев, которыми человек несомненно порвет связующие его кандалы теллурического мира и изойдет своими механическими изобретениями в окружающий его солярный мир.

О Сухово-Кобылине[править]

  •  

А. В. Сухово-Кобылин — загадка в русской литературе. <…> Человек написал три пьесы, все три chef d’oeuvre’ы[1] — и никогда ни до ни после этого не занимался литературой, — даже писал в предисловии к одной из пьес:
«Я не говорю о классе литераторов, который мне чужд, как и остальные четырнадцать».

  Влас Дорошевич
  •  

Ну вот хотя бы тот же Александр Васильевич Сухово-Кобылин!.. Вопреки всем метаморфозам своей смятенной жизни, драматург не отверг благ, которыми его одарила монархическая Россия, ― отнюдь не ревнитель государственной власти, просто барин-аристократ. А с какой воинственностью и страстью драматург выступил против всевластия царской бюрократии в «Деле», «Смерти Тарелкина» или в той же «Свадьбе Кречинского»! Ну, разумеется, великое сатирики нередко шли во главе колонны, атакующей старый мир, но было и так, как это имело место с Сухово-Кобылиным. Не хитра формула, но надо с нею считаться: у произведения сатирического свой упрямый прав, с которым непросто совладать и автору.[2]

  Савва Дангулов, «Кенигсон», 1981
  •  

Блистательный, трагический драматург, человек выдающихся способностей и роковой судьбы. Загадочное убийство Луизы Симон-Деманш в 1850 году <...> поломало жизнь писателя, он столкнулся с неправедным судом и продажными чиновниками. Деньги стали сквозной темой пьес Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского» и «Дело». Деньги как пагубная, извращающая сила. Деньги, в которых «электричества» больше, чем в любовном увлечении.[3]

  Юрий Безелянский, «В садах любви», 1993

Примечания[править]

  1. Шедевры
  2. Савва Дангулов, Художники. Литературные портреты. — М.: Советский писатель, 1987 г.
  3. Юрий Безелянский, «В садах любви. Хроника встреч и разлук». — М.: Вагриус, 2002 г.

Источники[править]

  • Сухово-Кобылин А. В. Картины прошедшего. — Л.: Наука, 1989.