Перейти к содержанию

В наше время (Хемингуэй)

Материал из Викицитатника

«В наше время» (англ. In Our Time) — первый сборник рассказов Эрнеста Хемингуэя, опубликованный в 1925 году. Включил 14 рассказов и 17 документальных миниатюр из одноимённой прошлогодней брошюры.

Цитаты[править]

  •  

Шестерых министров расстреляли в половине седьмого утра у стены госпиталя. На дворе стояли лужи. На каменных плитах было много опавших листьев. Шёл сильный дождь. Все ставни в госпитале были наглухо заколочены. Один из министров был болен тифом. Два солдата вынесли его прямо на дождь. Они пытались поставить его к стене, но он сполз в лужу. Остальные пять неподвижно стояли у стены. Наконец офицер сказал солдатам, что поднимать его не стоит. Когда дали первый залп, он сидел в воде, уронив голову на колени.[1]перевод: Е. Романова, 1959

 

They shot the six cabinet ministers at half-past six in the morning against the wall of a hospital. There were pools of water in the courtyard. There were wet dead leaves on the paving of the courtyard. It rained hard. All the shutters of the hospital were nailed shut. One of the ministers was sick with typhoid. Two soldiers carried him downstairs and out into the rain. They tried to hold him up against the wall but he sat down in a puddle of water. The other five stood very quietly against the wall. Finally the officer told the soldiers it was no good trying to make him stand up. When they fired the first volley he was sitting down in the water with his head on his knees.

  — миниатюра перед «Бойцом» (The Battler, гл. V)
  •  

— Гарольд, не изомни, пожалуйста, газету. Отец не станет читать измятую. — перевод: Н. Л. Дарузес, 1934 («До́ма»)

 

"Harold, please don't muss up the paper. Your father can't read his Star if its been mussed."

  «Дом солдата» (Soldier's Home)
  •  

— Бог всем велит работать, — сказала мать. — В царстве божием не должно быть лентяев.
— Я не в царстве божием.

 

"God has some work for every one to do," his mother said. "There can be no idle hands in His Kingdom."
"I'm not in His Kingdom."

  — там же
  •  

Если это происходило близко от барьера и против вашего места на трибуне, то хорошо было видно, как Вильялта дразнит быка и вызывает его, и когда бык кидался, Вильялта, не трогаясь с места, отклонялся назад, точно дуб под ударом ветра, плотно сдвинув ноги, низко опустив мулету и отводя шпагу за спину. — перевод: В. М. Топер, 1959

 

If it happened right down close in front of you, you could see Villalta snarl at the bull and curse him, and when the bull charged he swung back firmly like an oak when the wind hits it, his legs tight together, the muleta trailing and the sword following the curve behind.

  — миниатюра перед «Кроссом по снегу» (Cross-Country Snow, гл. XII)
  •  

— Хочу, чтоб была весна, и хочу расчёсывать волосы перед зеркалом, и хочу кошку, и хочу новое платье…
— О, замолчи. Возьми почитай что-нибудь. <…>
— А всё-таки я хочу кошку. <…> Хочу кошку сейчас же. Если уж нельзя длинные волосы и чтобы было весело, так хоть кошку-то можно? — перевод: Л. Кислова, 1934

 

"I want it to be spring and I want to brush my hair out in front of a mirror and I want a kitty and I want some new clothes."
"Oh, shut up and get something to read." <…>
"Anyway, I want a cat. <…> I want a cat now. If I can't have long hair or any fun, I can have a cat."

  — «Кошка под дождём» (Cat in the Rain)
  •  

Король работал в саду. <…> Мы сели за стол под большим деревом, и король велел принести виски и содовой. «Хорошее виски у нас пока ещё есть», — сказал король. Он сказал мне, что революционный комитет не разрешает ему покидать территорию дворца. «Пластирас, по-видимому, порядочный человек, — сказал король, — но ладить с ним нелегко. Впрочем, я думаю, он правильно сделал, что расстрелял этих молодцов. Конечно, в таких делах самое главное — это чтобы тебя самого не расстреляли!»
Было очень весело. Мы долго разговаривали. Как все греки, король жаждал попасть в Америку.[1]перевод: О. Холмская, 1959

 

The king was working in the garden. <…> We sat down at a table under a big tree and the king ordered whiskey and soda. We have good whiskey anyway, he said. The revolutionary committee, he told me, would not allow him to go outside the palace grounds. Plastiras is a very good man I believe, he said, but frightfully difficult. I think he did right though shooting those chaps. If Kerensky had shot a few men things might have been altogether different. Of course the great thing in this sort of an affair is not to be shot oneself!
It was very jolly. We talked for a long time. Like all Greeks he wanted to go to America.

  — «L'envoi»

О сборнике[править]

  •  

… «В наше время» оказывает просто пугающее воздействие своими краткими эпизодами, написанными лаконично, сильно и живо. Удивительно полное и страшное изображение атмосферы нашего времени, как его воспринимает Хемингуэй.[3]

 

… accumulates a fearful effect through a series of brief episodes, presented with economy, strength and vitality. A remarkable, tight, complete expression of the scene, in our time, as it looks to Hemingway.[2]

  Максвелл Перкинс, письмо Ф. Скотту Фицджеральду 24 февраля 1925
  •  

Хемингуэй без устали выпаривает всё лишнее <…>. «Очень короткий рассказ» для тех, кто знает «Прощай, оружие», по сути дела сгусток этого романа и сам по себе вполне законченный «очень короткий роман» с безжалостным, житейски огрублённым вариантом конца. В рассказе на счету каждое слово и нет ни одного фальшивого, а когда рассказ был развёрнут в роман, то оказалось, что в нём на счету каждая сцена и нет сцен фальшивых…

  Иван Кашкин, «Эрнест Хемингуэй», 1934
  •  

Впечатление от книги было ошеломляющее. У читателей зубы заломило, как от холодной ключевой воды. В те годы, после только что вышедшего «Улисса» никого уже не могла удивить сложность. Сборник Хемингуэя носил следы увлечения модернизмом, но он был многогранен и как новое все восприняли в нём Ника на «Биг Ривер», а не явно чужеродных Хемингуэю и всем уже опостылевших снобов из погибшего поколения. Нарочитая простота Хемингуэя пришлась ко времени и послевоенные годы, когда, пресытившись иллюзиями и обманом, штукарством и красивостью, изголодавшись по правде и простоте, американский читатель с восторгом встретил его прозрачные и освежающие страницы, его внешне простую тематику, таившую на самом, деле труднодоступный лирический подтекст. <…>
Ник Адамс в Хемингуэе — неисправимый реалист, и если у него слышны порою подчёркнуто безыскусственные интонации Шервуда Андерсона и усложнённый примитив Гертруды Стайн, то это лишь сознательно и блестяще усвоенная техника, которой он чаще всего пользуется в целях пародии.

  — Иван Кашкин, «Эрнест Хемингуэй», 1939

Примечания[править]

  1. 1 2 Стремясь предотвратить крушение греческой монархии, группа офицеров 22 сентября 1922 г. подняли восстание. В том числе расстреляли шесть министров во главе с бывшим премьером Гунарисом. На трон возвели Георга, сына вынужденного отречься Константина. О расстреле министров и встрече с Георгом, описанной в «L'envoi», Хемингуэю рассказал американский кинооператор Уорналл. (Б. Грибанов. Примечания // Эрнест Хемингуэй Рассказы. Прощай, оружие! Пятая колонна. Старик и море. — М.: Художественная литература, 1972. — Библиотека всемирной литературы.)
  2. Dear Scott/Dear Max: The F. Scott Fitzgerald–Maxwell Perkins Correspondence. London, 1970.
  3. От ”Романтического эгоиста” до ”Последнего магната” / Перевод А. М. Зверева // Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Портрет в документах. — М.: Прогресс, 1984. — С. 180.