Джохар Мусаевич Дудаев

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Джохар Мусаевич Дудаев
Djokhar Doudaïev.jpg
Wikipedia-logo.svg Статья в Википедии
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Джоха́р Муса́евич Дуда́ев (чеч. ДудагӀеран Мусан ЖовхӀар; 1944—1996) — чеченский политический деятель, лидер движения 1990-х годов за независимость Чечни от России, первый президент непризнанной Чеченской Республики Ичкерия (1991—1996). Генералиссимус ЧРИ (1996).

Цитаты[править]

  •  

Раб, не стремящийся выйти из рабства, заслуживает двойного рабства.

  •  

Если у тебя нет сил победить, то пусть хватит сил не покориться.

  •  

У меня злобы к России нет, есть чувство брезгливости как к дохлому скоту.

  •  

Грачи и лебеди не знаю, но перья точно полетят. — В ответ на вопрос корреспондента об оценке возможной битвы с генералами Грачёвым и Лебедем.

  •  

Русизм — это особая форма человеконенавистнической идеологии, основанная на великодержавном шовинизме, полной бездуховности и безнравственности.
Отличается от известных форм фашизма, расизма, национализма, особой жестокостью, как к человеку, так и к природе. Принцип действия — уничтожение всего и вся, тактика выжженной земли.
Отличается шизофренической формой мании мирового господства.
Обладая рабской психологией, паразитирует на ложной истории, на оккупированных территориях и угнетаемых народах. Русизму характерен постоянный политический юридико-правовой и идеологический терроризм. [1]

  •  

Нет в Мире ни одной человеконенавистнической идеологии, даже в теории, более жестоко и цинично действующей, чем русизм… Никаких моральных принципов — все они, как животные. Мне остановка этой войны не нужна. Мне нужна эта война, продолжение её. Эта война перейдет на территорию России — хочет этого Россия или не хочет… И западные страны, мировое сообщество не дадут её остановить, чтобы полностью изолировать Россию и уничтожить её как государство, чтобы этого хищного зверя на Земле больше не существовало[2]

  •  

Сотни тысяч Чеченцев в России должны стать сотней тысяч солдат в защиту интересов чеченской нации и объявить газават. Каждый чеченец должен быть смертником, а уязвимых мест тысячи достаточно, чтобы Россию перевернуть и на этом стереть в ядерной катастрофе.[3]

  •  

Террор — это самое последнее дело, для государственного ранга тем более. Для человека террор — это последнее, а чтобы возвести его в ранг государственной политики, это вообще надо быть параноиком. И стоит ли мне, и моему правительству, нашему молодому государству опускаться до уровня российского руководства, отвечать на террор террором? Но сейчас сложились реалии таковые: почему-то если совершается террор, диверсии, провокации, ложь, насилие над чеченским народом великодержавной Россией, то это неизвестно как называется, борьба с мифическими такими бандитами. Если эти действия переносятся на территорию России, сразу пропаганда российская идет — вот террор чеченский, террористы, дудаевский террор. Я заявлял и еще раз заявляю, что перенесения военных действий на территорию России не только не является террором, а является уже закономерностью, и даже на зависящей от меня, хочу я того или нет. Триста тысяч мужчин от 17 до 50-летнего возраста, оставшиеся без средств существования, без работы и вообще без права на жизнь, которые приобретают вот уже несколько лет исключительно только одну военную профессию. Мне их удержать в этом пятачке уже нет никаких сил. Эта война имеет и будет иметь далеко идущие последствия и продолжения, и поведения России, руководства России, которое питается сейчас старыми меркантильными интересами и привычками руководить, якобы вот сейчас мы чеченцев с городов выгоним, вот они пойдут в горы, в горах мы их авиацией добьем. Наши сыны очень хорошо умеют воевать в городах, от гор мы уже отвыкли, а вот в городах умеем воевать блестяще. Я откровенно говорю, нам нужно продолжения войны с Россией. Или мы сгорим вместе с Россией дотла, но вместе с нами сгорит и Россия, или мы вместе будем выходить из этого положения, которое навязала Россия. Середины между нами нет. Шанс, где Россия могла опомниться почти уже уходит. Как только эта ситуация выйдет из моего контроля, тогда пусть трепещит Россия. Я посмотрю как защищают российские военные свои города, которые они крушат с такой яростной силой у нас, и населенные пункты. К счастью России и мира сейчас, что ситуация еще контролируемая. Но я нисколько не буду огорчен, если этот процесс будет выходить из-под моего контроля, нисколько.[4]

Интервью эстонской киногруппы «Oxide film», 1995 год.[править]

  •  

Свобода и независимость — это для нас жизнь или смерть.
Потому что можно было бы жить с народом, в народе, с соседом, в государстве, где защищены какие-то твои права. Где государство или народ, перед тобой выполняют обязанность.
Их нет. Россия не выполняет никаких обязательств перед народами, перед государством.
Поэтому нам просто предлагают: в лесу выловленного дикого медведя посадили в клетку, и говорят: "Иди, заходи в клетку и живи с ним, дружи. Подай ему лапу. С этим зверем и живи, дружно". Вот что такое Россия.

Граффити в Варшаве, 2017 год.
  •  

Россия собирает всех банд группировки преступников России. Их называют кличками оппозиционеров. Вооружают их до зубов, платят им огромные деньги.
Отпускают на это несметные средства, просто немыслимые даже нормальному человеку воображению. Танки, БТР, самолеты, грады, смерчи, ураганы. Уголовщина, подготовка их за пределами республики на территории России на специальных базах. Военные специалисты России, спецслужбы России. И для примешки несколько уголовников из чеченской национальности. И это называется, весь винегрет — оппозиция. Оппозиция по-российски. А по сути дела — руссизм. Обыкновенный руссизм. Страшнее фашизма, нацизма, расизма. Всех человеческоненависнических идеологий. Возведеный в высший ранг государственной политики России. Руссизм страшнее фашизма.
Когда фашизм пошел по Европе и миру, и наступил на хвост России, она первая заголосила: "Спасайте весь мир". И весь мир пришел на помощь в борьбе с фашизмом. И сами немцы пришли. И сами немцы отвергли первые фашизм. И весь мир отверг эту чуму. А теперь, когда руссизм уничтожает целые народы, сметает с лица земли, причем, выбирая самую беспомощную жертву.
Всю историю России она выбирает самую беспомощную жертву. На полное физическое уничтожение и реалистическое устрашение мира: «Вот какие мы сильные, мощные, что мы можем, какие коварные, злые, хищные.»
Нагорный Карабахвычленили и уничтожили полностью – это образование.
Далее пошли: Абхазия — вычленили из Кавказа, из Грузии. Уничтожили весь потенциал.
Войну с Грузией. Армению с Азербайджаном (а по сути дела [конфликт связан] российские спецслужбы, российские войска, российское вооружение, российская техника).
Южную Оссетию — вычленили, уничтожили. Северную Оссетию, Ингушетею — вычленили.
И физическое уничтожение целых народов. Насилие, смерть, кровь. Уничтожение народного потенциала.
Российское руководство всю свою историю, когда ей было тяжело, бежала на подписание договоров, которые она никогда не соблюдала, не будет соблюдать, и не мыслит. Как только укрепится, так начинает снова. Вычленяет самого слабого и начинает над ним издеваться.
Такова Россия — империя зла. Империя зла. Как была, есть и остается. Хищность свою, алчность, беспощадность, бездуховность, безнравственность продемонстрировала на Чечне. 250 тысяч войск вооружение. 5600 единиц только бронетехники на территорию. Неслыханное количество в истории против горстки людей. Против территории, по которой на карте ищут микроскоп, набросились. Успокоив мировую общественность, сделав заявление из уст президента России что силового решения не будет. Будет только мирное решение. И когда под Новый Год... под Новый Год... смешали песок, землю, небо, кровь и мясо человеческое. Смешали и сделали мессиво кровавое. И от этой политики не собирается отходить, не собирается отходить.
Вот что такое Россия.
Если мир, заявляю ответственно, всем миром не остановят эту чуму, или не сделают Россию правовой, по крайней мере (уж демократии там никогда не будет и не было). (Если) хотя бы в правом отношении не (будут) соблюдать норм международного права, миру подлежит тяжелейшие потрясения. Тяжкие потрясения.

  •  

Нехватки пищи в самой природе не заложено, нехватка духа — вот это вот дефицит. На этой земле умершего с голоду не знает история веков и времен. Если есть дух, значит войну можно вести сто тысяч лет. Если его нет — ни одного дня. Можно завалить все столы пищей, и от обжорства умереть.[5]

Примечания[править]