Мать (роман Горького)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
«Мать»
кадр из фильма Пудовкина
(1926)

Цитаты из романа "Мать", 1892 (автор Максим Горький)

  •  

После ужина он сбрасывал посуду со стола на пол, если жена не успевала вовремя убрать её, ставил перед собой бутылку водки и, опираясь спиной о стену, глухим голосом, наводившим тоску, выл песню, широко открывая рот и закрыв глаза. Заунывные, некрасивые звуки путались в его усах, сбивая с них хлебные крошки, слесарь расправлял волосы бороды и усов толстыми пальцами и — пел. Слова песни были какие-то непонятные, растянутые, мелодия напоминала о зимнем вое волков. Пел он до поры, пока в бутылке была водка, а потом валился боком на лавку или опускал голову на стол и так спал до гудка. Собака лежала рядом с ним.

  — (Часть Первая, II)
  •  

Он умер утром, в те минуты, когда гудок звал на работу. В гробу лежал с открытым ртом, но брови у него были сердито нахмурены. Хоронили его жена, сын, собака, старый пьяница и вор Данила Весовщиков, прогнанный с фабрики, и несколько слободских нищих. Жена плакала тихо и немного, Павел — не плакал. Слобожане, встречая на улице гроб, останавливались и, крестясь, говорили друг другу: .
— Чай, Палагея-то рада-радешенька, что помер он...
Некоторые поправляли:
— Не помер, а — издох...
Когда гроб зарыли, — люди ушли, а собака осталась и, сидя на свежей земле, долго молча нюхала могилу. Через несколько дней кто-то убил её...

  — (Часть Первая, II)
  •  

Часто пели песни. Простые, всем известные песни пели громко и весело, но иногда запевали новые, как-то особенно складные, но невесёлые и необычные по напевам. Их пели вполголоса, серьёзно, точно церковное. Лица певцов бледнели, разгорались, и в звучных словах чувствовалась большая сила.
Особенно одна из новых песен тревожила и волновала женщину.

  — (Часть Первая, VII)
  •  

Глазам матери стало горячо, и во рту у неё явилась неприятная сухость. Он взял её руку, погладил.
— Это нужно, пойми!
— Я ничего не говорю! — сказала она, медленно подняв голову. И, когда глаза её встретились с упрямым блеском его глаз, снова согнула шею.
Он выпустил её руку, вздохнул и заговорил с упрёком:
— Не горевать тебе, а радоваться надо бы. Когда будут матери, которые и на смерть пошлют своих детей с радостью?..

  — (Часть Первая, ХХIII)