Себастьян-Рош Николя де Шамфор

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Николя де Шамфор

Себастьен-Рош Николя де Шамфор (фр. Sébastien-Roch Nicolas de Chamfort; 6 апреля 1741, Клермон-Ферран — 13 апреля 1794, Париж) — французский писатель, мыслитель, моралист.

Цитаты[править]

  •  

Воспитание должно опираться на две основы — нравственность и благоразумие: первая поддерживает добродетель, вторая защищает от чужих пороков.

  •  

Выслушать чужую тайну — это всё равно что принять вещь в заклад.

  •  

Грош цена тому чувству, у которого есть цена.

  •  

Есть люди, которым во что бы то ни стало надо первенствовать: в театре, на троне, на эшафоте им всегда будет хорошо, если только они будут привлекать к себе внимание.

  •  

Женщины отдают дружбе лишь то, что берут взаймы у любви.

  •  

И в браке, и в безбрачии есть свои недостатки: из этих двух состояний предпочтительнее то, которое ещё возможно исправить.

  •  

Изменения моды — это налог, которым изобретательность бедняков облагает тщеславие богачей.

  •  

Когда женщина выбирает себе любовника, ей не так важно нравится ли он ей, как нравится ли он другим женщинам.

  •  

Любая страсть всегда всё преувеличивает, иначе она не была бы страстью.

  •  

Любовь — единственное чувство, в котором всё истинно и всё лживо.

  •  

Любовь — как прилипчивая болезнь: чем больше её боишься, тем скорее подхватишь.

  •  

Наихудший из неравных браков — это неравный брак двух сердец.

  •  

Наряд — предисловие к женщине, а иногда и вся книга.

  •  

Общество составлено из двух больших классов: из тех, у которых обедов больше, чем аппетита, и тех, у которых аппетита больше, нежели обедов.

  •  

Повторение одних и тех же слов может наскучить нашим ушам, уму, но только не сердцу.

  •  

Положение женатого человека несносно тем, что муж, будь он тысячу раз умён, оказывается лишним повсюду, даже в собственном доме.

  •  

Пылкую и нежную дружбу можно ранить даже лепестком розы.

  •  

Слишком высокие качества делают человека менее пригодным для общества. На рынок ходят не с большими слитками золота, а с серебром и медью.

  •  

Со счастьем дело обстоит, как с часами: чем проще механизм, тем реже он портится.

  •  

Супруги могут быть счастливы лишь в том случае, если связаны взаимной любовью или хотя бы подходят один к другому своими недостатками.

  •  

Успех порождает успех, как деньги идут к деньгам.

  •  

Что такое философ? Это человек, который законам противопоставляет природу, обычаям — разум, общепринятым взглядам — совесть и предрассудкам — собственное мнение.[1]:17

 

Qu'est-ce qu'un philosophe? C'est un homme qui oppose la nature à la loi, la raison à l'usage, sa conscience à l'opinion, et son jugement à l'erreur.

  •  

Чтобы вполне оценить дружбу, нужно сперва пережить любовь.

  •  

Чтобы связь мужчины с женщиной была по-настоящему увлекательна, их должны соединять наслаждение, воспоминание или желание.

  •  

Человек без твёрдых правил почти всегда лишён и характера: будь у него характер, он почувствовал бы, как необходимы ему правила.

  •  

Можно побиться об заклад, что любое ходячее мнение, любая общественная условность глупы: в противном случае они не были бы общепризнанны.[1]:28

  •  

Человек, которому кажется, что он ясно излагает свои мысли, не всегда бывает понятен другим, потому что он идёт от мысли к словам, а слушатель — от слов к мысли.

  •  

Не помню уж, у кого из путешественников читал я о том, что некоторые африканские дикари верят в бессмертие души. Они не пытаются понять, что с ней происходит после смерти, а просто предполагают, что она бродит в зарослях вокруг селения, и несколько дней на заре ищут её там, но, ничего не обнаружив, прекращают поиски и перестают о ней думать. Примерно так же поступили наши философы, и это самое разумное, что они могли сделать.[1]:12

  •  

Как удачна библейская аллегория с древом познания добра и зла, таящим в себе смерть! Не следует ли толковать этот символ так: проникнув в суть вещей, человек теряет иллюзии, а это влечёт за собой смерть души, то есть полное безразличие ко всему, что трогает и волнует других людей. Бывают отлично одетые глупцы, бывают и принаряженные глупости.[1]:12

  •  

Подкреплять общими словами утверждение, которое приобретает вес, только если его доказать, это все равно что объявить: «Имею честь уверить вас, что земля вращается вокруг солнца»[1]:17

  •  

В серьёзных делах люди высказывают себя такими, какими им подобает выглядеть; в мелочах — такими, какие они есть.[1]:17

  •  

Людей, которые ни к кому не подлаживаются, живут, как им велит сердце, поступают согласно своим правилам и чувствам, — вот кого мне почти не доводилось встречать.[1]:17

  •  

Мало кто решается неуклонно и безбоязненно руководится своим разумом и только его мерилом мерить любое явление. Настало, однако, время, когда именно такое мерило следует применить ко всем нравственным, политическим и общественным вопросам, ко всем монархам, министрам, сановникам, философам, к основам наук, искусств и т. д. Кто неспособен на это, то навсегда останется посредственностью.[1]:16

  •  

Наименее полезно прожит тот день, который мы прожили, ни разу не засмеявшись.[1]:20

  •  

Все, что поэты, ораторы, даже философы говорят нам о славолюбии, мы уже слышали в школе от наставников, побуждавших нас добиваться первых мест и наград. Детям внушают, что они должны предпочесть сладкому пирожку похвалу няньки; взрослым доказывают, что им надлежит пожертвовать личной выгодой ради славословий современников или потомков.[1]:21

  •  

Постигая зло, заложенное в природе, преисполняешься презрения к смерти; постигая пороки общества, научаешься презирать жизнь.[1]:21

  •  

Бывают времена, когда нет мнения зловреднее, чем общественное мнение. Кто не хочет быть фигляром, пусть избегает подмостков: взобравшись на них, не фиглярствовать уже нельзя, иначе публика забросает вас камнями.[1]:25

  •  

Доживи Диоген до наших дней, ему пришлось бы сменить свой фонарь на потайной.[1]:27

 

Si Diogène vivait de nos jours, il faudrait que sa lanterne fût une lanterne sourde.

  •  

Слабовольные люди — это лёгкая кавалерия армии дурных людей; они приносят больше вреда, чем сама армия, потому что все разоряют и опустошают.[1]:28

  •  

Иные вещи легче возвести в закон, чем узаконить в общественном мнении.[1]:28

  •  

Люди, которые в любых вопросах ссылаются на общественное мнение, напоминают актёров, играющих плохо потому, что у публики дурной вкус, а им хочется сорвать аплодисменты; между тем иные из них могли бы играть хорошо, будь у публики вкус поутончённей. Порядочный человек старается играть свою роль как можно лучше, не думая при этом о галерке.[1]:29

  •  

Иной раз терпимость доходит до такого предела, что её скорее назовёшь глупостью, нежели добротой или великодушием. У человека должно хватать ума на то, чтобы ненавидеть своих врагов.[1]:29

  •  

Стоит светским людям собраться где-нибудь в толпу, как они уже мнят, что находятся в обществе.[1]:37

  •  

Вот человек, который не способен снискать уважения к себе. Значит, ему остаётся одно: сначала сделать карьеру, потом окружить себя всякой сволочью.[1]:44

  •  

И во Франции, и в других странах самые нелепые обычаи, самые смешные условности пребывают под защитой двух слов: «Так принято». Именно этими словами отвечает готтентот на вопрос европейцев, зачем он ест саранчу и пожирает кишащих на нём паразитов. Он тоже говорит: «Так принято».[1]:48

 

Les coutumes les plus absurdes, les étiquettes les plus ridicules, sont en France et ailleurs sous la protection de ce mot: c’est l’usage. C’est précisément ce même mot que répondent les Hottentots, quand les Européens leur demandent pourquoi ils mangent des sauterelles, pourquoi ils dévorent la vermine dont ils sont couverts. Ils disent aussi: c’est l’usage.

  •  

Философ мало в ком вызывает любовь. Ведь он, живя среди людей и видя лживость их поступков, их непомерные притязания, говорит каждому: «Я считаю себя лишь тем, что ты есть на самом деле, и поступки твои оцениваю так, как они того заслуживают». Человек, столь решительный в суждениях, почти всегда всем враг, и для него стяжать любовь и уважение к себе — дело очень нелёгкое.[1]:48

  •  

Слабость характера, отсутствие самобытных мыслей, словом, любой недостаток, который препятствует нам довольствоваться своим собственным обществом, — вот что спасает многих из нас от мизантропии.[1]:51

 

La faiblesse de caractère ou le défaut d’idées, en un mot tout ce qui peut nous empêcher de vivre avec nous-mêmes, sont les choses qui préservent beaucoup de gens de la misanthropie.

  •  

Кто дожил до сорока лет и не сделался мизантропом, тот, значит, никогда не любил людей.

 

Tout homme qui à quarante ans n’est pas misanthrope, n’a jamais aimé les hommes.

  •  

О людях, живущих уединённо, порою говорят: «Они не любят общества». Во многих случаях это всё равно, что сказать о ком-нибудь: «Он не любит гулять» — на том основании, что человек не склонен бродить ночью по разбойничьим вертепам.[1]:52

  •  

Природа не говорит мне: «Будь беден!» — и уж подавно: «Будь богат!», но она взывает: «Будь независим!»[1]:53

  •  

Почти все люди — рабы, и это объясняется той же причиной, какой спартанцы объясняли приниженность персов: они не в силах произнести слово «нет». Умение произносить его и умение жить уединённо — вот способы, какими только и можно отстоять свою независимость и свою личность.[1]:54

  •  

Когда человек принимает решение вести дружбу лишь с теми людьми, которые хотят и могут общаться с ним в согласии с требованиями нравственности, добродетели, разума и правды, а приличия, уловки тщеславия и этикет рассматривают лишь как условности цивилизованного общества, — когда, повторяю, человек принимает такое решение (а это неизбежно, если только он не глуп, не слаб и не подл), он быстро убеждается, что остался почти в полном одиночестве.[1]:55

  •  

Иным людям, как воздух, нужны иллюзии в отношении всего, что им дорого. Порою, однако, у них бывают такие прозрения, что кажется, они вот-вот придут к истине, но они тут же спешат удалиться от неё, подобно детям, которые бегут за ряженым, но пускаются наутёк, стоит тому обернуться.[1]:56

  •  

Чувство, которое человек в большинстве случаев испытывает к своему благодетелю, похоже на его признательность к зубодёру. Он говорит себе, что ему сделали добро, избавили от страданий, но тут же вспоминает, как это было больно, и уже не питает к своему спасителю особой нежности.[1]:56

  •  

Я изучаю лишь то, что мне нравится, и утруждаю свой ум лишь теми новыми идеями, которые меня занимают, не размышляя о том, полезны они или бесполезны мне или кому-нибудь другому, придёт или не придёт время, когда я смогу разумно применить приобретённые мною знания. Так или иначе, у меня всегда будет бесценное преимущество над многими людьми, и заключается оно в том, что я не перечил самому себе и был неизменно верен своему разумению и своей натуре.[1]:60

  •  

Немало литературных произведений обязано своим успехом убожеству мыслей автора, ибо оно сродни убожеству мыслей публики.[1]:77

  •  

У нас вошло в привычку насмехаться над каждым, кто превозносит первобытное состояние и противопоставляет его цивилизации. Хотелось бы мне, однако, послушать, что можно возразить на такое, например, соображение: ещё никто не видел у дикарей, во-первых, умалишённых, во-вторых, самоубийц, в-третьих, людей, которые пожелали бы приобщиться к цивилизованной жизни, тогда как многие европейцы в Капской колонии и обоих Америках, пожив среди дикарей и возвратясь к своим соотечественникам, вскоре вновь уходили в леса. Попробуйте-ка без лишних слов и софизмов опровергнуть меня![1]:82

 

On s’est beaucoup moqué de ceux qui parlaient avec enthousiasme de l’état sauvage, en opposition à l’état social. Cependant je voudrais savoir ce qu’on peut répondre à ces trois objections. Il est sans exemple que chez les sauvages on ait vu: 1°, un fou, 2°, un suicide, 3°, un sauvage qui ait voulu embrasser la vie sociale; tandis qu’un grand nombre d’Européens, tant au Cap que dans les deux Amériques, après avoir vécu chez les sauvages, se trouvant ramenés chez leurs compatriotes, sont retournés dans les bois. Qu’on réplique à cela sans verbiage, sans sophisme.

  •  

Большинство общественных учреждений устроено так, словно цель их — воспитывать людей, заурядно думающих и заурядно чувствующих: таким людям легче и управлять другими, и подчиняться другим.[1]:89

  •  

Некий доктор из Сорбонны, взбешённый книгой «Система природы»[примечание 1], объявил: «Это мерзкое, гнусное сочинение: оно доказывает, что безбожники правы».[1]:94

  •  

Можно составить списочек под таким заглавием: «Пороки, необходимые для успеха в хорошем обществе». Не худо прибавить к нему и другой: «Посредственные достоинства, годные для той же цели».[1]:98

  •  

«Я потерял вкус к людскому обществу», — сказал г-н де Л* «Вы вовсе не потеряли вкус», — возразил ему г-н де Н*. Он сказал так не из желания поспорить, а из мизантропии: на его взгляд, у де Л* только теперь и стал хороший вкус.[1]:103

 

«Je suis bien dégoûté des hommes», disait M. de L… — «Vous n’êtes pas dégoûté», lui dit M. de N…, non pour lui nier ce qu’il disait, mais par misanthropie, pour lui dire: votre goût est bon.

  •  

Один человек, прельщённый саном священника, говорил: «Я должен стать священником, даже если мне это будет стоить спасения души».[1]:111

  •  

Некто осмелился сказать: «Хочу дожить до того дня, когда последнего короля удавят кишками последнего попа».[1]:165

  •  

«В свете, — говорил М*, — встречаются три сорта друзей: первые вас любят, вторым до вас нет дела, третьи вас ненавидят.»[1]:185

  •  

М* обвиняли в мизантропии. «Нет, — возразил он, — я не мизантроп, но когда-то боялся, что стану им, и потому, на своё счастье, принял нужные меры.» — «Какие же?» — «Стал жить вдали от людей».[1]:187

  •  

М* говорил: «Мои недруги не в силах мне повредить: они не властны отнять у меня способность разумно мыслить и разумно поступать».[1]:188

  •  

В древнем Перу права учиться имела одна лишь знать. Наша на это право не притязает.[1]:202

  •  

Однажды Мопертюи[примечание 2], развалившись в кресле и позёвывая, сказал: «С каким удовольствием я занялся бы сейчас решением красивой и не очень трудной задачи!». В этих словах — весь человек.[1]:208

  •  

Я слышал, как один богомольный человек, стараясь переубедить тех, которые оспаривали догматы религии, простодушно сказал: «Господа, истинный христианин не рассуждает о том, во что ему приказано верить. Это вроде горькой пилюли: разжуёшь её — потом ни за что не проглотишь».[1]:210

  •  

М* говорил мне, что, как ни старается госпожа К* стать богомолкой, у неё все равно ничего не выйдет: для спасения души мало одной глупости, то есть искренней веры, тут ещё нужен такой запас повседневного тупоумия, какого ей никогда не приобрести. «А именно это тупоумие и зовётся благодатью», — добавил он.[1]:218

  •  

Один человек разражается самыми ужасными богохульствами. Кто-то из друзей останавливает его: «Вечно ты злословишь неведомо о ком!»[1]:240

Ошибочно приписываемые[править]

  • Без женщин начало нашей жизни было бы лишено поддержки, середина — удовольствий и конец — утешения. (Артур Шопенгауэр даёт эту фразу эпиграфом в своём труде «О женщинах», ссылаясь на авторство французского писателя Виктора де Жуи)

Примечания[править]

  1. Философский трактат Поля-Анри-Дитриха Гольбаха (1723—1789) «Система природы, или о законах мира физического и мира духовного»
  2. Пьер Луи Моро де Мопертюи (1698—1759) — физик и геодезист.

Источники[править]

  1. 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 1,29 1,30 1,31 1,32 1,33 1,34 1,35 1,36 1,37 1,38 1,39 1,40 1,41 1,42 1,43 1,44 Шамфор Максимы и мысли. Характеры и анекдоты. — М.: Наука, 1966.