Фёдор Миха́йлович Достое́вский (Ѳедоръ Михайловичъ Достоевскій) — русский писатель и мыслитель.
|
|
Мир спасет красота.[1] — Разные вариации встречаются в разных романах[2]
|
|
|
Без зачатков положительного и прекрасного нельзя выходить человеку в жизнь из детства, без зачатков положительного и прекрасного нельзя пускать поколение в путь.
|
|
|
Величайшее умение писателя — это уметь вычёркивать. Кто умеет и кто в силах своё вычёркивать, тот далеко пойдет.
|
|
|
Запомните мой завет: никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даёт сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что даёт иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь, уважайте жизнь!
|
|
|
В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.
|
|
|
Возбуждение сострадания к осмеянному и не знающему себе цены прекрасному и есть тайна юмора.
|
|
|
Деньги — это чеканная свобода.
|
|
|
Дьявол с Богом борется, а поле битвы - сердца людей.
|
|
|
Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной. — из письма Н.Д. Фонвизиной[3]
|
|
|
Знание не перерождает человека: оно только изменяет его, но изменяет не в одну всеобщую, казенную форму, а сообразно натуре этого человека.
|
|
|
Лишь усвоив в возможном совершенстве первоначальный материал, то есть родной язык, мы в состоянии будем в возможном же совершенстве усвоить и язык иностранный, но не прежде.
|
|
|
Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.
|
|
|
Мерило народа не то, каков он есть, а то, что он считает прекрасным и истинным.
|
|
|
Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.
|
|
|
Оправдайте, не карайте, но назовите зло злом.
|
|
|
Писатель, произведения которого не имели успеха, легко становится желчным критиком: так слабое и безвкусное вино может стать превосходным уксусом.
|
|
|
Смехом иной человек себя совсем выдаёт, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.
|
|
|
Страданием своим русский народ как бы наслаждается.
|
|
|
Счастье не в счастье, а лишь в его достижении.
|
|
|
Умная жена и ревнивая жена — два предмета разные.
|
|
|
Фантастическое составляет сущность действительности.
|
|
|
Чем более мы будем национальны, тем более мы будем европейцами (всечеловеками).
|
|
|
Юмор есть остроумие глубокого чувства.
|
|
|
Может быть, что вся-то цель на земле, к которой человечество стремится, только и заключается в одной только беспрерывности процесса достижения, иначе сказать, самой жизни…
|
|
|
Неужели и тут не дадут и не позволят русскому организму развиться национально, своей органической силой, а непременно безлично, лакейски подражая Европе? Да куда же девать тогда русский-то организм? Понимают ли эти господа, что такое организм? Отрыв, «отщепенство» от своей страны приводит к ненависти, эти люди ненавидят Россию, так сказать, натурально, физически: за климат, за поля, за леса, за порядки, за освобождение мужика, за русскую историю, одним словом, за всё, за всё ненавидят.
|
|
|
Высшая и самая характерная черта нашего народа — это чувство справедливости и жажда ее.
|
|
|
Ограниченному обыкновенному человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.
|
|
|
Люди, люди — самое главное. Люди дороже даже денег.
|
|
|
Женщины — наша большая надежда, может быть, послужат всей России в самую роковую минуту.
|
|
|
К сожалению, правда почти всегда бывает не остроумна.
|
|
|
Влюбиться, еще не значит любить… Влюбиться можно и ненавидя.
|
|
|
Для настоящего русского Европа и удел всего великого арийского племени так же дороги, как и сама Россия, как и удел своей родной земли.
|
|
|
У нас, у русских, две Родины — наша Россия и Европа.
|
|
|
Хозяин земли Русской — есть один лишь русский (великорус, малорус, белорус — это всё одно) — и так будет навсегда.
|
|
|
Я крепко убеждён, что не только очень много сознания, но даже и всякое сознание — болезнь.
|
|
|
Дурак, признавший, что он дурак, уже не дурак.
|
|
|
Разум, наука и реализм могут создать лишь муравейник, а не социальную гармонию, в которой бы можно было ужиться человеку.
|
[править] Цитаты из произведений
[править] Преступление и наказание
|
|
Я только в главную мысль мою верю. Она именно состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово... Первый разряд всегда — господин настоящего, второй разряд — господин будущего. Первые сохраняют мир и приумножают его численно; вторые двигают мир и ведут его к цели. И те, и другие имеют совершенно одинаковое право существовать. Одним словом, у меня все равносильное право имеют, и - vive la guerre eternelle, — до Нового Иерусалима, разумеется! — Преступление и наказание, часть 3, глава 5
|
|
|
Но тут уж начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью. Это могло бы составить тему нового рассказа, — но теперешний рассказ наш окончен. — Преступление и наказание, Эпилог, глава 2
|
[править] Еврейский вопрос
|
|
А между тем, мне иногда входила в голову фантазия: ну что, если б это не евреев было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они им сравняться с собою в правах? Дали бы им молиться среди них свободно? Не обратили ли бы прямо в рабов? Хуже того: не содрали ли бы кожу совсем! Не избили ли бы до тла, до окончательного истребления, как делывали они с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю? Нет-с, уверяю вас, что в русском народе нет предвзятой ненависти к еврею, а есть, может быть, несимпатия к нему, особенно по местам и даже может быть, очень сильная. О, без этого нельзя, это есть, но происходит это вовсе не от того, что он еврей, не из племенной, не из религиозной какой-нибудь ненависти, а происходит это от иных причин, в которых виноват уже не коренной народ, а сам еврей. — Еврейский вопрос Дневник писателя за 1877 год.
|
|
|
Русскому Европа так же драгоценна, как Россия; каждый камень в ней мил и дорог… О, русским дороги эти старые чужие камни, эти чудеса старого божьего мира, эти осколки святых чудес; и даже это нам дороже, чем им самим! — Подросток, часть 3, глава 7
|
|
|
Я знаю все, но не знаю ничего хорошего.
|
|
|
Тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства.
|
|
|
Пусть я не достигну ничего, пусть расчет неверен, пусть лопну и провалюсь, все равно — я иду. Иду потому, что так хочу.
|
|
|
Все они, от неуменья вести дело, ужасно любят обвинять в шпионстве. — Часть 2, глава 6
|
|
|
Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить. — Часть 1, глава 4
|
|
|
…первое что ужасно действует — это мундир. Нет ничего сильнее мундира. Я нарочно выдумываю чины и должности: у меня секретари, тайные соглядатаи, казначеи, председатели, регистраторы, их товарищи — очень нравится и отлично принялось. Затем следующая сила, разумеется, сентиментальность. Знаете, социализм у нас распространяется преимущественно из сентиментальности. Но тут беда, вот эти кусающиеся подпоручики; нет-нет да и нарвешься. Затем следуют чистые мошенники; ну эти пожалуй хороший народ, иной раз выгодны очень, но на них много времени идет, неусыпный надзор требуется. Ну и наконец самая главная сила — цемент всё связующий — это стыд собственного мнения. Вот это так сила! И кто это работал, кто этот «миленький» трудился, что ни одной-то собственной идеи не осталось ни у кого в голове! За стыд почитают. — Часть 2, глава 6
|
|
|
Вы вот высчитываете по пальцам, из каких сил кружки составляются? Всё это чиновничество и сентиментальность — всё это клейстер хороший, но есть одна штука еще получше: подговорите четырех членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесет, и тотчас же вы их всех пролитою кровью как одним узлом свяжете. Рабами вашими станут, не посмеют бунтовать и отчетов спрашивать. — Часть 2, глава 6
|
|
|
…в сущности наше учение есть отрицание чести, и что откровенным правом на бесчестье всего легче русского человека за собой увлечь можно. — Часть 2, глава 6
|
[править] Братья Карамазовы
|
|
…если Дьявол не существует и, стало быть, создал его человек, то создал он его по своему образу и подобию.
|
| |
— Иван |
|
|
Я создаю в мечтах целые романы. О, вы меня не знаете!
|
|
|
Я мечтатель; у меня так мало действительной жизни, что я такие минуты, как эту, как теперь, считаю так редко, что не могу не повторять этих минут в мечтаньях. Я промечтаю об вас целую ночь, целую неделю, весь год.
|
|
|
Но кто вам сказал, что у меня есть моя история? у меня нет истории…
|
|
|
Так, когда мы несчастны, мы сильнее чувствуем несчастие других; чувство не разбивается, а сосредотачивается…
|
|
|
И мы не знали, что говорить, мы смеялись, мы плакали, мы говорили тысячи слов без связки и мысли; мы то ходили по тротуару, то вдруг возвращались назад и пускались переходить через улицу; потом останавливались, и опять переходили на набережную; мы были как дети.
|
[править] Приписываемые цитаты
|
|
Если кто погубит Россию, то это будут не коммунисты, не анархисты, а проклятые либералы. — Приписывается Достоевскому Григорием Климовым [4], первоисточник неизвестен).
|
|
|
Евреи сгубят Россию и станут во главе анархии. Жид и его кагал — это заговор против русских. — Приписывается Достоевскому писателем Занкевичем (Диким)[5], первоисточник неизвестен).
|
[править] Цитаты о Достоевском
|
|
А любил он прежде всего живую человеческую душу во всем и везде, и верил он, что мы все род Божий, верил в бесконечную силу человеческой души, торжествующую над всяким внешним насилием и над всяким внутренним падением. — Три речи в память Достоевского. 1881-1883
|
| |
— В. С. Соловьёв |
|
|
Неоспоримо и несомненно: Достоевский — гений, но это злой гений наш. Он изумительно глубоко почувствовал, понял и с наслаждением изобразил две болезни, воспитанные в русском человеке его уродливой историей, тяжкой и обидной жизнью: садическую жестокость во всем разочарованного нигилиста и — противоположность её — мазохизм существа забитого, запуганного, способного наслаждаться своим страданием, не без злорадства, однако, рисуясь им пред всеми и пред самим собою. — О «карамазовщине». 1913
|
| |
— Максим Горький |
