Сергей Павлович Королёв

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Сергей Павлович Королёв
Sergey Korolyov.jpg
Wikipedia-logo.svg Статья в Википедии
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Серге́й Па́влович Королёв (1907—1966) — советский учёный, конструктор и организатор производства ракетно-космической техники и ракетного оружия СССР, основатель практической космонавтики.

Цитаты[править]

  •  

Всё идёт прекрасно, даже лучше, чем я думал, и, кажется, первый раз в жизни чувствую колоссальное удовлетворение, и мне хочется крикнуть что-то навстречу ветру, обнимающему моё лицо и заставляющему вздрагивать мою красную птицу при порывах.
И как-то не верится, что такой тяжёлый кусок металла и дерева может летать. Но достаточно только оторваться от Земли, как чувствуешь, что машина словно оживает и летит со свистом, послушная каждому движению руля. Разве не наибольшее удовлетворение и награда самому летать на своей же машине?! Ради этого можно забыть всё: и целую вереницу бессонных ночей, дней, потраченных в упорной работе без отдыха, без передышки… — из письма матери, 1927 год (после испытаний первого самолёта своей конструкции)

  •  

Константин Эдуардович потряс тогда своей верой в возможность космоплавания, я ушёл от него с одной мыслью — строить ракеты и летать на них. Всем смыслом моей жизни стало одно — пробиться к звёздам... <...> Надо попытаться создать ракету для полёта в заатмосферное пространство. Дело сложное, прежде всего надо создать самолёт с реактивным двигателем, а прообразом такого самолёта должен стать планер на реактивной тяге. — из воспоминаний о первых встречах с Циолковским

  •  

Он был мал, этот самый первый искусственный спутник нашей старой планеты, но его звонкие позывные разнеслись по все́м материкам и среди всех народов как воплощение дерзновенной мечты человечества.

  •  

Наступит и то время, когда космический корабль с людьми покинет Землю и направится в путешествие. Надежный мост с Земли в космос уже перекинут запуском советских искусственных спутников, и дорога к звездам открыта!

  •  

«Самое трагическое состоит в том, что они не понимают, как все-таки много общего между тогдашней и сегодняшней жизнью. Иной раз проснешься ночью, лежишь и думаешь: вот, может, уже́ нашелся кто-нибудь, дал команду — и эти же охранники нагло войдут сюда и бросят: “А ну, падло, собирайся с вещами!”»[источник?]

  •  

Кто хочет работать — ищет средства, кто не хочет — причины. — парафраз мысли, приписываемой Сократу: «Кто хочет <действовать>, тот ищет возможности, кто не хочет — ищет причины».

  •  

Люди будут летать в космос по профсоюзным путевкам.[1]также «на Марс»

  •  

Посадку ЛК следует рассчитывать на достаточно твёрдый грунт типа пемзы.[2]при разработке лунного корабля шла долгая дискуссия о консистенции лунной поверхности, от этого зависели многие конструкторские решения. Королёв прекратил споры волевым решением, написав 28 октября 1964 года начальнику проектного отдела И. С. Прудникову справку из трёх предложений за своей подписью.

  • Порядок освобождает мысль.
  • Критикуешь чужое, предлагай своё. Предлагая — делай.
  • Ракета под водой — это абсурд. Но именно поэтому я возьмусь сделать это.
  • Можно сделать быстро, но плохо, а можно — медленно, но хорошо. Через некоторое время все забудут, что было быстро, но будут помнить, что было плохо. И наоборот.

О Королёве[править]

  •  

... человек, который для нас был больше, чем отцом. Королёв был для нас богом.[3]

  Алексей Леонов
  •  

Во время экскурсии, перемежавшейся демонстрацией фильмов, пояснения давал главный конструктор Сергей Павлович Королёв, тогда я его увидел впервые. Теперь (после смерти) его имя часто упоминается в советской печати, окружено романтическим ореолом. Тогда же он был фигурой совершенно секретной, лица́ не имел, почти как поручик Киже. Но и сейчас не пишут, что Королёв в 30-е годы был арестован, осуждён и находился на Колыме, на “общих” работах, что в тех условиях означало рано или поздно неминуемую гибель, от которой он был спасен вызовом от Туполева для работы в его знаменитой “шарашке” (той самой, при посещении которой Берией состоялся его разговор с заключённым профессором; тот пытался доказывать, что ни в чём не виноват, но Берия его перебил:
― Я сам знаю, дорогой, что ты ни в чём не виноват; вот самолёт взлетит в воздух, а ты ― на свободу). Я потом несколько раз встречался с Королёвым. Он, несомненно, был не только замечательным инженером и организатором, но и яркой личностью. Много в нём было общего с Курчатовым. У Курчатова очень важной чертой была любовь к большой науке. У Королеёва ― мечта о космосе, которую он сохранил с юности, с работы в ГИРД (Группа Изучения Реактивного Движения). Циолковский не был для него, я думаю, фантазёром, как для некоторых. Как и у Курчатова, был у него грубоватый юмор, забота о подчинённых и товарищах по работе, огромная практическая хватка, быть может чуть больше хитрости, жёсткости и житейского цинизма. Оба они были военно-промышленными “деятелями” ― и энтузиастами одновременно.
Экскурсии к Королеву повторялись несколько раз. В 1961 г. мы были у него вскоре после испытания межконтинентальной баллистической ракеты и накануне запуска спутника. Сергей Павлович показал нам его (тот самый, проходивший последние проверки), шутил, но при этом чувствовалось, что он находится в состоянии большого внутреннего возбуждения. Я спрятал себе в карман (на память) оплавленный кусочек металла, найденный на месте падения ракеты (там их были тысячи, так что я никого не обокрал). Последняя моя встреча с Сергеем Павловичем произошла на общем собрании Академии, незадолго до его смерти. Накануне из зарубежных радиопередач я узнал, что американцы запустили с помощью гигантской ракеты “Сатурн” орбитальную станцию весом 19 тонн (это был этап полёта на Луну). Я не удержался и спросил Королёва, слышал ли он об этом, ― я знал, конечно, что ничего подобного у нас нет. Сергей Павлович улыбнулся, обнял меня одной рукой за плечи и, обращаясь на “ты”, сказал:
― Не огорчайся, и мы ещё себя покажем… Неожиданная эмоциональность его обращения меня поразила. Умер Королев на операционном столе, через несколько недель после нашего разговора. Королёв, я думаю, никогда не забывал о своём лагерном прошлом. Когда в члены-корреспонденты Академии наук баллотировался Юрий Борисович Румер ― физик-теоретик, тоже работник туполевской “шарашки”, ― Королёв пытался организовать кампанию в его поддержку, правда безуспешно. В некоторых других случаях его усилия были более результативными...[4]

  Андрей Сахаров. «Воспоминания», 1989
  •  

Назначенный на 11.00 вылет космонавтов из Перми в Тюра-Там задержался на час из-за переговоров Беляева и Леонова с Брежневым. Незадолго до выезда на аэродром для встречи новых героев космоса группа главных конструкторов и руководителей полета (Королёв, Келдыш, Тюлин, Руденко, Пилюгин, Бармин, Керимов и другие) собралась в «маршальской» столовой десятой площадки. Королёв провозгласил тост за сотрудничество: «Друзья! Перед нами ― Луна. Давайте же все вместе работать ради великой цели освоения Луны. Помните, как дружно трудился наш коллектив?» И тут я услышал, как сидевший рядом со мной В.П.Бармин негромко произнёс: «Работали дружно, когда все были главными… А теперь ― один главный теоретик и один главный конструктор…» Да. Владимир Павлович прав: былой дружбы между членами «космической кооперации» давно уже нет, и в этом есть доля вины и самого Королёва. Он нередко принимает опрометчивые решения и бывает деспотичным во взаимоотношениях со своими помощниками. Не без оснований местные остряки прозвали его «Скорпионом-4». Дело в том, что при возникновении угрозы Байконуру со стороны иностранной агентуры Генштаб немедленно оповещает соответствующие службы полигона кодированными сигналами. Код «Скорпион-1» означает, что в районе полигона по железной дороге проезжают иностранцы ― они могут запеленговать работающие радиостанции и тем самым определить дислокацию и количество пусковых площадок. Сигнал «Скорпион-2» означает пролёт разведчиков в самолётах гражданской авиации, «Скорпион-3» ― другие, более серьёзные акции иностранной разведки. По любому из этих сигналов жизнь на Байконуре на несколько минут замирает… Королёв узнал о «Скорпионе-4» три дня назад и в самый неподходящий момент. Оставалось около двух часов до пуска «Восхода-2», подготовка ракеты, корабля и экипажа шла строго по графику, обстановка на старте была спокойной. Наверное, именно поэтому предстартовые минуты казались нам особенно долгими. Чтобы как-то скоротать время в ожидании пуска, Королёв, Бармин, Северин и я решили обсудить наши планы на будущее. Завязавшийся деловой разговор проходил в непринуждённой манере и лишь изредка прерывался небольшими паузами. И вот в одну из таких пауз Северин, неожиданно обратившись к Бармину с вопросом: «А знаете ли вы, как на полигоне называют Сергея Павловича?» ― начал рассказывать о «Скорпионах»… Реакция Королева была бурной. Вспыхнув, он заявил срывающимся голосом: «Фашистским скорпионом я никогда не был! «Скорпион-4» ― это неумная выдумка недалёкого человека. Я надеюсь, что мои друзья не станут распространять обо мне подобные пошлости…» Выпалив эту тираду, Сергей Павлович отошёл от нас ― наступило неловкое молчание. Больше всех, конечно, переживал Г.И.Северин, ненароком оскорбивший своего старшего друга. Королёв относится к Гаю Ильичу с отеческой добротой, высоко ценит его инженерное дарование и возлагает на него большие надежды. Что и говорить, очень неудачно пошутил тогда Северин…[5]

  Николай Каманин, «Его имя должно быть впереди...», 1991
  •  

Сколько имён, навсегда оставшихся в небе, возникло на коктебельской Горе́, Горе с большой буквы, как её называют. До 1936 года там был наш планеродром, а фактически предтеча космодрома, но тогда ещё никто не знал об этом. Сергей Королёв пишет в одном из своих крымских писем: «Разве не наибольшее удовлетворение самому летать на своей же машине?!! Ради этого можно забыть всё и целую вереницу бессонных ночей, дней, потраченных в упорной работе без отдыха, без передышки. А вечером ― Коктебель. Шумный ужин и, если все (вернее, наша группа) не устали, мы идём на дачу Павловых танцевать и слушать музыку… Впрочем, когда наступили лунные ночи, усидеть в комнате очень трудно, даже под музыку. Лучше идти на море и, взобравшись на острые камни, слушать рокот моря».[6]

  Феликс Чуев, «Ильюшин», 1997

Примечания[править]

  1. Опрос "РГ": Марс-500 — Российская газета, rg.ru — 16.07.2010.
  2. http://selena-luna.ru/s-p-korolev/luna-tverdaya
  3. С. П. Королев. Главный Конструктор // продюсерский центр "Жар-птица"
  4. А.Д.Сахаров, «Воспоминания» (1983-1989).
  5. Н.П.Каманин. «Его имя должно быть впереди...» — М.: журнал «Огонёк». № 7, 1991 г.
  6. Чуев Ф.И. «Ильюшин». — М.: Молодая гвардия, 1998 г.