Климент Аркадьевич Тимирязев

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Климент Тимирязев»)
Перейти к: навигация, поиск

Климе́нт Арка́дьевич Тимиря́зев (1843 — 1920) — выдающийся русский естествоиспытатель, физиолог, физик, приборостроитель, историк науки, писатель, переводчик, публицист.

Цитаты[править]

  • Только осуществляя свои лучшие мечты, человечество продвигается вперёд.
  • В состав того, что мы называем человечеством, входит более мёртвых, чем живых, тот, кого уже нет, продолжает жить между нами в своих идеях, в своих делах, своим примером.
  • Наука сама себе философия.
  • Я поставил себе две параллельные задачи: работать для науки и писать для народа, т.е. популярно (от populus — народ). Эту двойственную деятельность учёного понимал уже великий Пётр.
  • Я исповедую три добродетели: веру, надежду и любовь; я люблю науку как средство достижения истины, верю в прогресс и надеюсь на вас (студентов).
  • Никто так не ошибался в своих предсказаниях, как пророки ограниченности человеческого знания.
  • Если наука и не знает в настоящее время чего-нибудь, то она будет знать это в будущем.
  • Растение — посредник между небом и землею. Оно — истинный Прометей, похитивший огонь с неба.
  • Тот, кто сумел бы вырастить два колоса там, где прежде рос один, две былинки травы, где росла одна, заслужил бы благодарность всего человечества.
  • Ломоть хорошо испеченного хлеба составляет одно из величайших изобретений человеческого ума.
  • …явится находчивый изобретатель и предложит изумленному миру аппарат, подражающий хлорофилловому зерну, — с одного конца получающий даровой воздух и солнечный свет, а с другого — подающий печеные хлебы.
  • magister dixit (что в настоящем случае пришлось бы перевести „немец сказал") я никогда не признавал и не признаю за логический аргумент. Мнения, чьи бы то ни были, для меня — только слова, — убедительную силу я признаю за фактами и логическими доводами.
  • Возьмите теперь любую книгу иностранного научного журнала, и вы почти наверное встретите русское имя.
  •  

Творчество поэта, диалектика философа, искусство исследователя – вот материалы, из которых слагается великий учёный. [1]:61

  • Главная обязанность учёного не в том, чтобы пытаться доказать непогрешимость своих мнений, а в том, чтобы всегда быть готовым отказаться от всякого воззрения, представляющегося недоказанным, от всего опыта, оказывающегося ошибочным.
  • ….не давление потребностей, не запросы техники налагают свой отпечаток на развитие науки, как это нередко утверждают, а наука, развивающаяся своим самостоятельным логическим путём, и личные таланты её служителей рассыпают щедрой рукой те приложения к жизни, которые поражают воображение масс.
  • Наука не может двигаться по заказу в том или другом направлении; она изучает только то, что в данный момент созрело, для чего выработались методы исследования… Наука всегда идёт своим путём, таровато рассыпая по сторонам бесчисленные драгоценные приложения, и только крайняя близорукость может ловить приложения, не замечая, откуда они сыплются.
  • Практической, в высшем смысле этого слова, оказалась не вековая практика медицины, а теория химика. Сорок лет теории дали человечеству то, чего не могли ему дать сорок веков практики. (об исследованиях Пастера)
  • Как Прометей на этой фреске зажигает у молнии свой первый свет, так и современный Прометей — наука — должна была прежде подчинить своей власти этот небесный огонь, а ватем уже превратить разрушающую силу горного потока в источник будущего плодородия земли. (о горных гидроэлектростанциях)
  • Утверждать, что, открыв в явлениях бессознательной природы законы борьбы и естественного отбора, Дарвин сделал обязательным подчинение этим слепым законам и всей сознательной деятельности человека, — значит, навязывать ему абсурд, за который он нисколько не ответственен.
  • Зависимость же форм от среды, то есть ту часть учения Ламарка, которая сохранила всё своё значение, Дарвин признавал с самых первых шагов (вспомним его первый набросок в записной книжке 1837 года) и, чем далее, тем более придавал ей значения. Только соединение этой стороны ламаркизма с дарвинизмом и обещает полное разрешение биологической задачи.
  • Если Генрих IV мог когда-то сказать: «Селитра (понимай, порох) ограждает государства, защищает троны», то современный человек с большим правом может сказать: селитра возвышает благосостояние народов, увеличивает производительность тяжёлого труда земледельца.
  • Благо тем странам, где правительства не становятся безумно на пути исторического развития народов, пытаясь загородить его штыками. Слава народам, которые в самые тяжёлые минуты своих исторических испытаний не теряют полного самообладания.
  • Волна столыпинского «успокоения» докатилась до Московского университета и унесла Лебедева на вечный покой. Эта новая жертва снова и снова приводит на память невольный крик, когда-то вырвавшийся из наболевшей груди Пушкина, — крик отчаяния, крик проклятия родившей его стране: «Угораздило же меня с умом и с сердцем родиться в России».
  • В своих объяснениях и Дарвин, и Маркс исходили из фактического изучения настоящего, но первый, главным образом, для объяснения тёмного прошлого всего органического мира, Маркс же, главным образом, для предсказания будущего, на основании «тенденции» настоящего, и не только предсказания, но и воздействия на него, так как, по его словам «философы занимаются тем, что каждый на свой лад объясняют мир, а дело в том, как его изменить»[2]
  •  

...Пока светит солнце и сияет мысль в умах Кавендишей и Бертло, человеку не приходится дрожать за свою будущность.[1]:45

  • Дипломаты ведут свой народ с завязанными глазами до самого края пропасти, в которую его моментально сталкивают. То же делают дипломаты другого берега. А когда ничего не ожидавшие, ничего не понимающие народы оказываются в смертельной схватке, в которой остается лишь одно — скорее перегрызть горло, пока тебе его не перегрызли, — дипломаты любуются на дело своих рук, объясняя его расовой ненавистью, историческими задачами, борьбой за культуру и другими хорошими словечками.. И это тем более легко, что с войной водворяется царство лжи, лжи вынужденной и доброхотной, лжи купленной и даровой, лжи обманывающих и обманутых, и тогда уже нет исхода. Вот почему очевидно, что на борьбу с войной можно рассчитывать не во время войны и даже не после нее, а только предотвратив ее возможность устранением тех, чья специальность — спускать с цепи этого демона войны.
  • Война имела, имеет и может иметь только два результата: у победителей… завоевания вызывают жадность к новым завоеваниям, вырождающуюся в манию всемирного владычества, а у побежденных растет сдавленная и тем более могучая злоба, воплощающаяся в давно знакомом слове «revanche».
  • После изумительных, самоотверженных успехов наших товарищей в рядах Красной Армии, спасших стоявшую на краю гибели нашу Советскую республику и вынудивших тем удивление и уважение наших врагов, — очередь за Красной армией труда. Все мы — стар и млад, труженики мышц и труженики мысли — должны сомкнуться в эту общую армию труда, чтобы добиться дальнейших плодов этих побед. Война с внешним врагом, война с саботажем внутренним, самая свобода — всё это только средства; цель — процветание и счастье народа, а они созидаются только производительным трудом.
  • …Большевики, проводящие ленинизм, — я верю и убеждён, — работают для счастья народа и приведут его к счастью[3].
  •  

Перед вами... чудак. Более 35 лет провёл я, уставившись <...> на зелёный лист в стеклянной трубке, ломая себе голову над разгадкой вопроса: как происходит запасание впрок солнечных лучей.[4]:103

  вступление к Крунианской лекции Лондонскому Королевскому обществу, 1903 год. [комм. 1]
  •  

Но и здесь следует сделать оговорку ― указать, что Дарвин, дав не «своё» философское, а основанное на изучении действительности объяснение, заставил людей обратить внимание на тот процесс созидания новых органических форм (искусственный отбор), которым они пользовались полусознательно, помог довести его до тех изумительных результатов, до которых он доведён, например, Бербанком ― этим современным рабочим-чудотворцем, творцом новых органических форм.

  — из статьи «Ч. Дарвин и К. Маркс», 1919

Комментарии[править]

  1. С этой фразы, ставшей почти легендарной, Климент Тимирязев начал свою Крунианскую лекцию 1903 года Лондонскому Королевскому обществу. Таким образом он решил «представиться» высокому собранию и выдать в нескольких словах нечто вроде собственной «визитной карточки». Ежегодные Крунианские лекции на темы биологии устраиваются Лондонским Королевским обществом на средства, завещанные доктором Круном, и читаются специально приглашёнными учёными, совершившими выдающиеся достижения или открытия в ботанике или зоологии.

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 Е.С.Лихтенштейн (составитель) Слово о науке. Книга вторая.. — М.: Знание, 1981. — 272 с. — (817728). — 100 000 экз.
  2. Тимирязев. Ру — сайт о Клименте Аркадьевиче Тимирязеве. Биография, научные труды. Библиотека естествознания
  3. Цитата как завещание Тимирязева записана со слов лечащего врача его и Ленина Вайсброда. Вайсброд доказывал, что оба пациента были отравлены злоумышленниками по политическим соображениям, и воспоминания Вайсброда следует рассматривать в контексте этих его взглядов. Тимирязев, Климент Аркадьевич // Большая советская энциклопедия. Второе издание. Том 42
  4. С.Турдиев, Р.Седых, В.Эрихман, «Кактусы», издательство «Кайнар», Алма-Ата, 1974 год, 272 стр, издание второе, тираж 150 000.

См. также[править]