Солнце

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Солнце

Солнце — дневное светило; звезда, вокруг которой вращается Земля.

Солнце в публицистике и научно-популярной прозе[править]

  •  

Навстречу восходящему светилу раскрыл лепестки лотос, и павиан издаёт ликующий крик, приветствуя новый день. Горные павианы считались в Египте священными, поскольку при восходе солнца они издают радостные крики. Кроме того, эти обезьяны считались священными животными бога мудрости Тота. Таким образом, павиан <…> символизирует сразу двух богов —Тота и Ра, как бы их «слияние воедино». Это, к примеру, может означать, что свет, который Ра дарует земле, и существующий мудрый миропорядок едины и неразделимы.[1]:10

  Легенды и мифы Древнего Египта
  •  

Заря, облака, солнце и луна — <всё это> сфера мрака.
Тем более это скажу о людях, уверенных в <силе> вдоха и выдоха, <силе> воображения.[2]:116

  Чжан Бо-дуань, Главы о прозрении истины, 1074
  •  

В 3 день сътвори море, рѣкы, источникы и сѣмена. Въ 4 — солнце, и луну, и звѣзды, и украси Богъ небо

  Повесть временных лет
  •  

Солнце царь, сынъ Свароговъ, еже есть Дажьбогъ, бѣ бо мужь силенъ

  Повесть временных лет
  •  

В литературном мире Антон Павлович Чехов был солнцем, которое вызвало к жизни, обогрело, приласкало и даже переформировало не одного писателя.

  Борис Лазаревский, «А.П.Чехов», 1907
  •  

Когда-то Анаксагор нас учил, что Гелий <бог солнца> раскалённый шар, огромный, величиной с Пелопоннес. Это тогда многим показалось преувеличенным ― подумайте, с целый Пелопоннес! ― а другие называли его нечестивцем, что он бога превратил в шар, да ещё в раскаленный. Мы предоставляем астрономам в Александрии научно разрабатывать вопрос о виде и движении светил; бог остается богом, независимо от ризы, которую ему угодно будет надеть.

  Фаддей Зелинский, «Древнегреческая религия», 1918

Солнце в мемуарах, беллетристике и художественной литературе[править]

  •  

Вы немножко ошиблись. Вы сочинили и напечатали в своём умном соченении, как сказал мне о. Герасим, что будто бы на самом величайшем светиле, на солнце, есть чёрные пятнушки. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Как Вы могли видеть на солнце пятны, если на солнце нельзя глядеть простыми человеческими глазами, и для чего на нём пятны, если и без них можно обойтиться? Из какого мокрого тела сделаны эти самые пятны, если они не сгорают? Может быть по-вашему и рыбы живут на солнце? Извените меня дурмана ядовитого, что так глупо съострил! Ужасно я предан науке!

  Антон Чехов, «Письмо к учёному соседу», конец 1870-х
  •  

Какая радость — существовать! <...> Если бы у меня не было рук и ног и я бы только мог сидеть на лавочке и смотреть на заходящее солнце, то я был бы счастлив этим. Одно нужно только — видеть и дышать.

  Иван Бунин
  •  

Окружённое легкою мутью, показалось громадное багровое солнце. Широкие полосы света, ещё холодные, купаясь в росистой траве, потягиваясь и с весёлым видом, как будто стараясь показать, что это не надоело им, стали ложиться по земле. Серебристая полынь, голубые цветы свинячей цибульки, жёлтая сурепа, васильки — всё это радостно запестрело, принимая свет солнца за свою собственную улыбку.

  Антон Чехов, «Счастье», 1887
  •  

Хочется сказать несколько слов об Арктике ― Арктике летом. Еще недавно, нынешней весною, наблюдал я на острове Моржовец, как долгая зимняя полярная ночь уступала место полярному дню. Летние ночи в Арктике вначале напоминали ленинградские белые ночи, потом все быстрее и быстрее солнце побеждало тьму, и уже к окончанию зверобойного промысла в горле Белого моря, в середине мая, можно было свободно работать ночью без огня. На «Малыгине» в Баренцевом море мы жили в беспрерывном солнечном дне. Солнце не заходило. Без привычки иной раз было трудно разобраться, что сейчас ― утро или вечер. Выйдешь на капитанский мостик к компасу, посмотришь, в какой части света находится солнце, и только тогда определишь ― день или ночь. Первое время, когда солнце светит беспрерывно, человек не в состоянии уснуть, его мучит бессонница. Наконец, на вторые или третьи сутки свалишься на койку и спишь, как убитый. <...>
Всё это делает солнце, солнце Севера! Оно светит ослепительно. Вот вы жмуритесь от солнца на капитанском мостике. На громадном ярком снежном покрове полярных льдов ваш взгляд ловит далекое черное пятно: это выполз погреться на солнце тюлень. Кругом, куда ни взглянешь, беспредельный ледяной простор, на котором раскинуты тут и там, возвышаясь причудливыми очертаниями, ледяные горы всевозможных форм. Прекрасна и незабываема ледяная пустыня, где яркая белизна снега сливается с изумрудным цветом льда. Тишина, белое безмолвие пустыни. Лишь изредка тишь нарушается гулким шорохом. Тяжело и грузно шагает белый медведь.[3]

  Михаил Бабушкин, «Над вечными льдами», 1928
  •  

Собака приостановилась, и, пока она стояла, человек видел, как солнечный луч обласкал всю полянку, и вся тесная заячья капуста на всей полянке сложилась зонтиками. <...> Так в первый раз в своей жизни и первым собственными глазами я увидел, как от солнечного луча заячья капуста складывается зонтиком, и самое главное, что после того и всё стало в лесу мне показываться такое, чего раньше я не видал.[4]

  Михаил Пришвин, «Моим молодым друзьям», 1948
  •  

Неужели это мы умирали сегодня внизу от жары? Холод пробирает до костей. Оставляем груз на месте будущего базового лагеря и, несмотря на свинец в ногах, спешим оставить негостеприимные вершины. Скорее вниз, в ласковую духоту ущелий. Благодатна ты, июльская ночь долины! На спуске три часа. Теперь быстрее спать: вылезет утром из-за хребта Огненный дракон, опалит своим дыханием склоны ― не до сна будет. <...>
Между собой договорились ― идти, как пойдется. И вот Пропасть. В Азии главное ― успеть одеться до солнца. Огненный Дракон превращает процедуру натягивания спелеодоспехов в исключительное удовольствие. Знаете, как готовят курицу в фольге? Ну, тогда у вас есть кое-какое представление о процессе, так сказать, снаружи. Кейвер имеет возможность познакомиться с ним изнутри. Нет уж, хватит с нас острых ощущений. Встаем в шесть утра, завтракаем и одеваемся в сереющих сумерках рассвета и штурм начинаем до солнышка.

  Константин Серафимов, «Экспедиция во мрак», 1978
  •  

Обычно Самуил Яковлевич не прерывал ни свой слушающий сон, ни чужое чтение. Разговоры начинались обычно только тогда, когда кончались листки. А тут вдруг, положив Мите на колено свою маленькую, короткопалую, но энергическую и сильную руку, Самуил Яковлевич перебил чтение.
― Что это вы только что произнесли? Повторите, пожалуйста. Митя удивился и перечел конец странички. Речь здесь шла о весе разных газов ― сколько весят неон, аргон, гелий. Оканчивалась страница скобками: «(Гелий, ― объяснял Митя в скобках, ― был назван так в честь Солнца: ведь по-гречески Гелиос значит Солнце; а гелий был найден учеными сначала на Солнце и только потом на Земле)».
― То есть как это: сначала на Солнце и только потом на Земле? ― Маршак ударил Митю по колену. ― Ведь не могли же ученые слетать на Солнце? Что-то не понимаю я ничего в ваших скобках! ― повторял Маршак и тряс Митю за колено. ― Ничего не понимаю. Митя терпеливо объяснил: речь идет о том, как ученые открывали один за другим «ленивые», инертные газы. Среди них и гелий. В скобках дано разъяснение: гелий, в отличие от других, найден был сначала на Солнце, а потом на Земле. Потому и назван в честь Солнца.
― И об этом событии вы сообщаете в скобках! Раньше на Солнце, потом на Земле. Да чего стоят все ваши подробности ― какие-то там горелки, и пробирки, и опыты! и биографии ученых! если вы сами не знаете, о чем пишете?[5]

  Лидия Чуковская, «Прочерк», 1994
  •  

На заре, на восходе солнца просыпался и обжигал глаза бело–розовым огнём, свечами цветов конского каштана. Удостоверился лишь в одном — каштан зацветал только в погожие солнечные дни. С солнцем у него, видимо, была прямая связь. С течением времени Мастер забыл, растерял это детское удивление конским каштаном. И вот сейчас тот вновь напомнил ему о себе. Пробудил его былую детскую душу, такую наивную и чистую некогда, возносящуюся на рассвете свечкой в небо.[6]

  Виктор Козько, «Воспоминания», 1999
  •  

«Я — сын солнца» — говорила мне веснушка на лице леди Х.

  Станислав Ежи Лец

Солнце в стихах[править]

  •  

Тому, кто пьян, стакан вина
Свет солнца, звёзды и луна.

  Роберт Бёрнс, «Всё обнял чёрной ночи мрак», 1790
  •  

Ну, словом, так давно, что людям и не снилось, —
Звёзд вовсе не было…
‎Раз, солнце закатилось...
И вдруг, по всей земле настала темнота, —
Такая темнота, что инда зги не видно, —
Не видно ни лесов дремучих, ни куста,
Ни скал над озером…

  Яков Полонский, «Ребёнку», 1890-е
  •  

Полюбила солнце апреля
Молодая и нежная ива.
Не прошла и Святая неделя,
Распустилась бледная ива
В жаркой ласке солнца апреля.[7]

  Иннокентий Анненский, «С балкона», 1904
  •  

Но чрез полог темнолистый
Я дождусь другого солнца
Цвета мальвы золотистой
Или розы и червонца.[8]

  Иннокентий Анненский, «Миражи», 1900-е
  •  

Солнце всегда вдохновенно!
Солнце всегда горячо!
Друг мой! Сольёмся мгновенно:
Наше желанье — ничьё.

  Игорь Северянин, «Солнце всегда вдохновенно…», 1909
  •  

Солнце свирепое, солнце грозящее,
Бога, в пространствах идущего,
Лицо сумасшедшее,
Солнце, сожги настоящее
во имя грядущего,
но помилуй прошедшее!

  Николай Гумилев, «Молитва», 1910
  •  

Солнце разлилось по спелым вишням,
Сверкая радостно и томя.
Своим мечом — сиянием пышным —
Землю ударило плашмя.

  Георгий Ива́нов, «Солнце разлилось по спелым вишням...», 1912
  •  

Где-то
На горах азалии цветут.
Тёмный друг принёс мне их дыханье.
Зыбкое сиянье
Солнечного света
Ветки, золотея, льют.[9]

  Вера Меркурьева, «Где-то...», 1922
  •  

В сто тысяч веток рощи голосуют,
в сто тысяч горлышек звенит земля,
в сто тысяч солнц лучами полосуют
леса, луга, поляны и поля.[10]

  Сергей Петров, «В безмыслии вещей я прозябаю...», 1943
  •  

Под солнцем, под дождём,
В полдень или в полночь
Здесь есть все, что вы хотите
На Елиссейских Полях.[11]

 

Au soleil, sous la pluie
à midi ou à minuit
Il y a tout ce que vous voulez
Aux Champs-Élysées.

  Пьер Деланоэ, песня ««Елисейские Поля» («Les Champs-Élysées»), исполнитель Джо Дассен, 1969
  •  

Солнце станет светлее в тысячу раз ―
Это будет вредно для наших глаз.
Тем более, что Солнце Землю спалит,
И нас эвакуируют в сад Гесперид.
И золотые яблоки в нежном саду
Нам заменят Солнце, нашу звезду.[12]

  Игорь Чиннов, «Под шум Атлантического океана...», 1979

Источники[править]

  1. И.В.Рак «Легенды и мифы Древнего Египта». — СПб.: ИТД Летний Сад, 1998. — 192 с. — 5000 экз. — ISBN 5-89740-016-4
  2. Чжан Бо-дуань, перевод Е.А.Торчинова Главы о прозрении истины. — СПб.: Центр «Петербургское востоковедение», 1994. — 344 с.
  3. Записки лётчика М. С. Бабушкина. 1893-1938. — М.-Л.: Издательство Главсевморпути, 1941 г.
  4. М. Пришвин. «Зелёный шум». Сборник. — М., «Правда», 1983 г.
  5. Лидия Чуковская. «Прочерк». — М.: «Время», 2009 г.
  6. Виктор Козько «И никого, кто бы видел мой страх…». — М., журнал «Дружба народов» №5 от 05.15 1999 г.
  7. И. Ф. Анненский. Избранные произведения. — Л.: Художественная литература, 1988 г. — стр.52.
  8. И. Анненский. Стихотворения и трагедии. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1990 г.
  9. Меркурьева В.А.. Тщета. — Москва, «Водолей Publishers», 2007 г.
  10. С. В. Петров, Собрание стихотворений. В 2 книгах, — М.: Водолей Publishers, 2008 г.
  11. песня «Елисейские Поля» («Les Champs-Élysées»)
  12. Чиннов И.В. Собрание сочинений в двух томах, Том 1. Москва, «Согласие», 2002 г.

См. также[править]