Лев Давидович Ландау

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Лев Давидович Ландау
1962 год

Лев Дави́дович Ланда́у (1908 — 1968) — физик-теоретик, основатель научной школы, академик АН СССР (избран в 1946). Лауреат Нобелевской премии по физике 1962 года.

Приписываемые Ландау высказывания, истории[править]

  • «Учёными бывают собаки, и то после того, как их научат. Мы — научные работники!»
  • «Произведение оптимизма на знание — величина постоянная»
  • «Английский надо знать! Даже самые тупые англичане знают его неплохо»
  • «Может быть величайшим триумфом человеческого гения является то, что человек может понять вещи, которые он уже не в силах вообразить»
  • «Жрец науки — это тот, кто жрёт за счёт науки?»
  • «У меня не телосложение, а теловычитание!»
  • «Нельзя делать научную карьеру на одной порядочности. Это неминуемо приведёт к тому, что не будет ни науки, ни порядочности!»
  • Всё, что есть в химии научного, это физика, а остальное — кухня.
  • «Некоторые считают, что учитель обкрадывает своих учеников. Другие — что ученики обкрадывают учителя. Я считаю, что правы и те и другие, и участие в этом взаимном обкрадывании прекрасно»
  • «Верховным судьей всякой физической теории является опыт. Без экспериментаторов теоретики скисают»
  • «Женщины достойны преклонения. За многое, но в особенности за их долготерпение. Я убеждён, что если бы мужчинам пришлось рожать, человечество быстро бы вымерло»
  • «Брак — это кооператив, и к любви он не имеет никакого отношения»
  • «Если бы у меня было столько забот, сколько у женщины, я бы не мог стать физиком»
  • «Новая теория начинает господствовать, когда вымрут сторонники старой» (высказывание Макса Планка)
  • «Простые числа созданы для того, чтобы их умножать»
  • «Если бы теоретики не ставили на бумаге закорючки, то можно было бы подумать, что они ничем не занимаются»
  • «Из ничего ничего и проистекает»
  • «Удачно жениться — все равно, что вытащить с завязанными глазами ужа из мешка с гадюками»
  • «Курица — не птица, логарифм — не бесконечность»
  • «Главное в физике — это умение пренебрегать!»
  • Математика безгранична. И ею овладеть так же «просто», как теоретической физикой, невозможно.
  • Математики обделены воображением, это физики-неудачники. Чтобы заниматься физикой, им не хватает физической фантазии.
  • «Пока! Я пошёл в институт почесать язык»
  • «Если бы у моей бабушки были усы, то она была бы не бабушкой, а дедушкой»
  • «Из толстых книг нельзя узнать ничего нового. Толстые книги — это кладбище, в котором погребены отслужившие свой век идеи прошлого»
  • «Физик стремится сделать сложные вещи простыми, а поэт – простые вещи – сложными»
  • «Работать в корзину, но не впустую!»
  • «Ввиду краткости нашей жизни мы не можем позволить себе роскошь заниматься вопросами, не обещающими новых результатов»
  • «Самый страшный грех – это скучать! ...вот придёт страшный суд, Господь Бог призовёт и спросит: «Почему не пользовался всеми благами жизни? Почему скучал?»
  • «Предпочитаю быть пять минут трусом, чем всю жизнь - трупом»
  • «Науки делятся на естественные, неестественные и противоестественные»
  • «Каждый имеет достаточно сил, чтобы достойно прожить жизнь. А все эти разговоры о том, какое сейчас трудное время, это хитроумный способ оправдать своё бездействие, лень и разные унылости. Работать надо, а там, глядишь, и времена изменятся»
  • «Истребление зануд — долг каждого порядочного человека. Если зануда не разъярён — это позор для окружающих»
  • «В сборнике афоризмов, пожалуй, и можно выжать сок человеческой мысли; но сок вовсе и не составляет наиболее драгоценной ее части»
  • Если бы на меня возложили хотя бы треть тех забот, которые есть у обычной женщины, я бы не смог вообще думать о теоретической физике.
  • Главное — делайте всё с увлечением: это страшно украшает жизнь.
  • Я — физик-теоретик. По-настоящему меня интересуют только неразгаданные явления. В этом и состоит моя работа.
  • «Господи прости их, ибо не ведают они что творят» (Фраза об экспериментаторах в УФТИ)
  • Телевизор ― это мусоропровод, работающий в обратную сторону.

Цитаты о Ландау[править]

  •  

Одним из первых пролил свет на природу сверхпроводимости знаменитый советский физик академик Лев Давидович Ландау, длительное время работавший в Институте физических проблем АН СССР. Глубокий и разносторонний ученый пользовался среди физиков непререкаемым авторитетом. Его краткая надпись на чьей-нибудь научной работе: «Одобряю, Ландау» всегда означала, что написана новая незаурядная теоретическая статья, проделана новая, чрезвычайно интересная экспериментальная работа. Все знавшие Ландау (он умер в 1967 году в результате последствий автомобильной катастрофы), отмечают его легкое, радостное и, как иным даже иногда казалось, внешне легкомысленное (да простят меня читатели за такой эпитет) отношение к труду. Работал он чаще всего лежа на диване в какой-нибудь крайне неудобной позе. Свои глубочайшие мысли он по обыкновению небрежно нацарапывал на мятых листках, которые колодой держал в руке. Почерк его могли разобрать немногие «специалисты». Юмор его был колок, взгляды ― радикальны. Суть любой проблемы схватывалась им на лету. Лишь немногие близкие друзья знают, каким трудом достигалась эта легкость. Ландау первым сопоставил два «странных» явления ― сверхпроводимость и сверхтекучесть ― течение жидкого гелия-2 без трения через узкие капилляры и предположил, что эти явления родственны. Сверхпроводимость ― это сверхтекучесть весьма своеобразной жидкости ― электронной. Идея Ландау оказалась в высшей степени плодотворной, на ее основе построено большинство теорий сверхпроводимости. Открытие сверхпроводимости и особенно успехи в ее теоретическом объяснении бросили грозный вызов максвелловой теории, да и основанной на ней лоренцевой. Поскольку родилось предположение о том, что сверхпроводимость обусловливается специальными, «сверхпроводящими» электронами, необходимо было скорректировать уравнения и ввести в них новый член ― ток, обусловленный уже не нормальными, а сверхпроводящими электронами.[1]

  Владимир Карцев, «Приключения великих уравнений», 1970
  •  

Основная его сила как учёного была в чётком и конкретно логическом мышлении, опирающемся на очень широкую эрудицию. Но такой строгий научный подход не мешал ему видеть в научной работе и эстетическую сторону, что приводило Ландау к эмоциональному подходу не только в оценках научных достижений, но и в оценке самих учёных. Рассказывая о научной работе или об учёных, Ландау всегда готов был дать свою оценку, которая обычно бывала остроумной и чётко сформулированной. В особенности остроумным Ландау был в своих отрицательных оценках. Такие оценки быстро распространялись и, наконец, доходили до объекта оценки. Конечно, это усложняло для Ландау его взаимоотношения с людьми, в особенности, когда объект критики занимал ответственное положение в академической среде.

  Пётр Капица, 1976
  •  

Меня удручала сталинская система приоритетов. Радио изобрёл Попов. Электричество ― Яблочков. Паровоз ― братья Черепановы. Крузенштерн был назначен русским путешественником. Ландау ― русским учёным. Барклай де Толли ― русским полководцем. Один Дантес был французом. В силу низких моральных качеств.[2]

  Сергей Довлатов, «Марш одиноких», 1982
  •  

Это был поистине героический период, который продолжался до 1953 года, до падения Берии. В 1937―1938 годах Капица не побоялся вступиться за несправедливо арестованного академика Владимира Александровича Фока, замечательного физика-теоретика, вытащил его из тюрьмы, так же как позже спас Л.Д.Ландау. Они, все эти исполины, отличались бесстрашием.[3]

  Даниил Гранин, «Зубр», 1987
  •  

На одной из научных конференций, состоявшихся в 1947 году (кажется, на Рочестерской), Х. Крамерс выступил с программой вычисления конечных радиационных поправок для наблюдаемых величин ― с так называемой идеей перенормирования. Тогда же, или несколько позже, Ганс Бете сообщил о своём расчёте разности уровней. Но, как любил говорить Ландау: ― Курица ― не птица, логарифм ― не бесконечность. Результат Бете по существу означал прорыв в новую область, делал очень вероятным получение полностью конечного результата в этом и во всех других электродинамических явлениях. Остальное было делом техники (весьма трудной).

  Андрей Сахаров. «Воспоминания», 1989
  •  

Обычно Сталин отклонял просьбы об освобождении тех или иных людей. Иногда ему приходилось и уступать. Требование академика П.Л. Капицы освободить молодого физика Л. Ландау было выполнено НКВД по указанию Сталина. Капица был нужен Сталину, так что пришлось пойти на уступку.[4]

  Рой Медведев. «О Сталине и сталинизме. Исторические очерки», 1989
  •  

Унять Елену Наумовну, вулканически извергающую клокочущий смех и самые чёрные подозрения насчёт Николая Васильевича (я никак не мог привыкнуть к тому, что она всякий раз изобретает новые), было невозможно. Кроме того, от показа она упорно отказывалась, ссылаясь на слишком ранний час.
«Вы знаете, что говорил Ландау? Когда его звали к девяти ― знаете? ― бушевала она с такой уверенностью, как если бы Ландау был если не мужем её, то братом. ― Так вот знайте, Серёжа, он говорил: я! по ночам! не работаю!» — Мы оба выдохлись, но в конце концов я её кое-как уломал.[5]

  Андрей Волос. «Недвижимость», 2001
  •  

Здесь причудливо смешались дерзкие гены молодых ленинградских физиков и основательность зарубежных учёных, которые составили основное ядро УФТИ в первые годы его существования. Так, в конце 20-х годов на физмате Ленинградского университета сложилась неформальная группа молодежи, которая называла себя «мушкетёрами» или «джаз-бандом». Организатором веселой талантливой команды был полтавчанин Дмитрий Иваненко, который придумал своим друзьям, по казацкому, как он говорил, обычаю, разные прозвища. Сам Дмитрий был «Димусом», приехавший из Баку Лев Ландау с лёгкой руки Иваненко стал Дау, одессит Георгий Гамов получил прозвище Джони, а уроженец Винничины Матвей Бронштейн стал Аббатиком. Все они так или иначе внесли свой вклад в развитие УФТИ ― Иваненко и Ландау стали первыми руководителями теоретического отдела УФТИ, Гамов генерировал идеи и числился здесь консультантом, а Бронштейн, оставшийся преподавать в Ленинграде, участвовал в институтских теоретических научных конференциях. Добавлю, что только один из четверых «мушкетеров» ― Лев Ландау ― стал впоследствии нобелевским лауреатом, но все они стали физиками первой величины. Только один из них ― Георгий Гамов ― не был репрессирован, и то потому, что в 1933 году стал «невозвращенцем».[6]

  — Валентина Гаташ. Физика с грифом «совершенно секретно», 2003
  •  

Надо сказать, что свой собственный мусор телевизионная сеть высушивает, перемалывает и в равных дозах через домашние телевизоры распространяет между своими пользователями. И вот здесь, когда меня посетили эти озарения и сведения, я вспомнил замечательную остроту выдающегося советского физика Льва Давыдовича Ландау, утверждавшего, что телевизор ― это мусоропровод, работающий в обратную сторону. Острота, конечно, милая, но как, оказывается, часто научные прозрения оборачиваются действительностью![7]

  Сергей Есин. «Маркиз Астольф де Кюстин. Почта духов, или Россия в 2007 году», 2008.
  •  

Собственно, так же развивается и научное мировоззрение ― на основе коллективного опыта людей науки. Между носителями разных типов мировоззрения полное взаимопонимание вряд ли возможно. Но, учитывая опыт физики ХХ века, понадеемся вместе со Львом Ландау, что «человек может понять вещи, которые он уже не в силах вообразить». Такое понимание дает мост между разумом и чувством, или хотя бы понтонную переправу, если увидеть родство обсуждаемого интуитивного выбора с теми взлетами интуиции от опыта к теоретическим понятиям, какие сделали: Галилей, вводя понятие инерции, Ньютон, вводя понятие всемирного тяготения, Фарадей с Максвеллом, вводя понятие электромагнитного поля.[8]

  Геннадий Горелик. «Чудо-дерево Культуры — Древо познания», 2011
  •  

Выдающийся талант спас Льва Ландау от верной гибели. Биография экстравагантного учёного пестрит яркими эпизодами. Ландау совершенно не признавал условностей, не раздумывая подолгу, высказывал своё мнение, не озираясь рубил правду, легко менял женщин, не задумываясь заводил врагов. Ему завидовали, его ненавидели, им восхищались, снисходительно прощали этические промахи. В 1938 г. жизнь величайшего физика-теоретика СССР должна была закончиться преждевременно в застенках НКВД. Мы бы тогда, скорее всего, не знали громкого имени Ландау, а сам бы он не удостоился Нобелевской премии. Только истинное чудо спасло неосторожного гения. Редчайший случай: сам Сталин пошёл на компромисс и помиловал бунтаря, вняв настоятельным прошениям его друзей! Отважное заступничество Петра Капицы, рисковавшего всем ради спасения друга, вызволило Ландау из тюрьмы спустя год и два дня после ареста под его личное поручительство. Дружба между величайшими физиками отечественной науки, теоретиком и экспериментатором, после этой передряги иссякла. Но Лев Давидович до конца своих дней был благодарен Капице за спасение жизни и не подвёл поручившегося за него человека.[9]

  — Илья Кашницкий, «Незаменимый», 2012

Источники[править]

  1. В.П. Карцев. «Приключения великих уравнений» (из серии «Жизнь замечательных идей»). — М.: «Знание», 1970 год
  2. С. Довлатов. Собрание сочинений в 4-х томах. Том второй. — СПб: Азбука, 1999 г.
  3. Гранин Д.А., «Зубр» (повесть); — Ленинград, «Советский писатель» 1987 г.
  4. Рой Медведев. «О Сталине и сталинизме. Исторические очерки» — Москва. «Знамя», №№ 1-4, 1989 г.
  5. Андрей Волос. «Недвижимость». — Москва, «Новый Мир», 2001 г, № 1-2.
  6. Валентина Гаташ. Физика с грифом «совершенно секретно». — Москва. «Знание — сила», 2003, №9.
  7. Сергей Есин. «Маркиз Астольф де Кюстин. Почта духов, или Россия в 2007 году». — Переложение на отечественный Сергея Есина.
  8. Геннадий Горелик. «Чудо-дерево Культуры — Древо познания». — М.: «Знание — сила», № 2-4 за 2011 г.
  9. Кашницкий Илья. «Незаменимый». — М.: «Зеркало мира», № 3 за 2012 г.