Пётр Леонидович Капица

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Пётр Капица
Pyotr Kapitsa 1930s.jpg
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Пётр Леони́дович Капи́ца (1894—1984) — инженер, физик, академик АН СССР (1939). Лауреат Нобелевской премии по физике (1978) за фундаментальные открытия и изобретения в области физики низких температур.

Цитаты Капицы[править]

  • В науке, как и в истории, определённый этап развития требует своего гения. Определённый период развития требует людей соответствующего склада мышления.
  • В основе творческого труда всегда лежит чувство протеста /…/
  • В физике, как и во всякой науке, существует ряд основных проблем, решение которых обозначает как бы вехами тот путь, по которому развивается научная мысль. Мало кому из учёных удаётся поставить больше одной такой вехи. Резерфорд, как и Фарадей, поставил их несколько.
  • Деньги должны оборачиваться. Чем быстрее тратишь, тем больше получаешь.
  • Если академика через 10 лет после смерти ещё помнят, он — классик науки.
  • Конечно, надо уметь преодолевать трудности, но надо уметь и не воздвигать их перед собой…
  • Никогда человек хорошо не знает своего предмета, если он ему никого не обучает.
  • Прежде было распространено мнение, что дисциплина нужна для того, чтобы заставить человека работать. Это мнение неправильно, и его надо искоренять. Если это так, то такого человека надо гнать. Дисциплина нужна, чтобы люди согласованно работали.
  • Основная его сила как учёного была в чётком и конкретно логическом мышлении, опирающемся на очень широкую эрудицию. Но такой строгий научный подход не мешал ему видеть в научной работе и эстетическую сторону, что приводило Ландау к эмоциональному подходу не только в оценках научных достижений, но и в оценке самих учёных. Рассказывая о научной работе или об учёных, Ландау всегда готов был дать свою оценку, которая обычно бывала остроумной и чётко сформулированной. В особенности остроумным Ландау был в своих отрицательных оценках. Такие оценки быстро распространялись и, наконец, доходили до объекта оценки. Конечно, это усложняло для Ландау его взаимоотношения с людьми, в особенности, когда объект критики занимал ответственное положение в академической среде.
  •  

Хороший учёный, когда преподаёт, всегда учится сам. Во-первых, он проверяет свои знания, потому что, только ясно объяснив другому человеку, можешь быть уверен, что сам понимаешь вопрос. Во-вторых, когда ищешь форму ясного описания того или иного вопроса, часто приходят новые идеи. В-третьих, те, часто нелепые, вопросы, которые задают студенты после лекций <...> заставляют с совершенно новой точки зрения взглянуть на то явление, к которому подходим всегда стандартно, и это тоже позволяет творчески мыслить. [1]:55

  • Чем фундаментальнее закономерность, тем проще её можно сформулировать.
  • Чужими руками хорошей работы не сделаешь.
  • Лидерство в науке имеет свою, совершенно особую специфику. Приведу такое сравнение. Идёт по морю караван судов — одно судно идёт впереди, второе немного отстаёт от него. Но лидерство в науке — это не караван судов, идущих в открытом море, но караван судов, идущих во льду, где переднее судно должно прокладывать путь, разбивая лёд. Оно должно быть наиболее сильным и должно выбирать правильный путь. И хотя разрыв между первым и вторым судном небольшой, но значение и ценность работы переднего судна совершенно иные.[2]
  •  

...Хорошо известно, что если жена покидает мужа и уходит к какому-либо другому, то причина та, что муж не сумел (её) удержать. Часто муж одаривает жену дорогими подарками, изливается перед ней любовными речами, но ежели при всём этом он оказывается импотентом, то всякая порядочная женщина пойдёт к тому мужчине, который, хотя и победнее без материальных благ, но будет ей муж…[3]

  — Пётр Капица, из письма жене
  •  

Главный признак таланта — это когда человек знает, чего он хочет.

Цитаты о Капице[править]

  •  

Физиков обескураживало, что Нильс Бор, Гейзенберг, Шредингер ― их кумиры ― были для него коллегами, с которыми он работал, общался. Его пригласил сам Капица сделать доклад на ближайшем «капичнике» ― знаменитом сборище лучших наших физиков. Выступать на «капичнике» считалось смертельным номером. Здешняя публика воспитана была на крови и мясе. Могли загрызть, растерзать, сжевать, выплюнув любые регалии.[4]

  Даниил Гранин, «Зубр», 1987
  •  

В своё время, когда его привлекли к работам над атомной проблемой, он столкнулся с Берией. Берия был груб, бесцеремонно и невежественно вмешивался в работу учёных, кричал на Капицу. После одного из резких столкновений Капица написал возмущённое письмо Сталину, не побоялся пойти на открытый конфликт со всесильным тогда министром. Жаловаться на Берию ― поступок для того времени безрассудный. Мало того, со свойственной Капице открытостью он просил Сталина показать это письмо Берии. Разумеется, без последствий это не осталось, вскоре Капица был отстранён от работы, снят с должности директора созданного им института. Он уединился на даче и, как известно, упрямо продолжал вести эксперименты в сарае, соорудив там себе примитивную лабораторию. Это был поистине героический период, который продолжался до 1953 года, до падения Берии. В 1937― 1938 годах Капица не побоялся вступиться за несправедливо арестованного академика Владимира Александровича Фока, замечательного физика-теоретика, вытащил его из тюрьмы, так же как позже спас Л.Д.Ландау. Они, все эти исполины, отличались бесстрашием.[4]

  Даниил Гранин, «Зубр», 1987
  •  

Конечно, Капица действовал более смело. Я восхищаюсь его поразительным бесстрашием, когда он Сталину написал письмо с обвинениями в адрес Берии и таким образом фактически объявил себя его врагом. Помню, я был в Англии, принимал там участие в демонстрации борцов за мир и видел, как несли плакат, где было написано, что профессор Капица отказался работать в СССР над атомной бомбой и из-за этого пострадал. Отказался, ― когда сам Сталин дал на этот счет указания через Берию, ― да еще и вступил в конфликт с Берией… Никто больше не мог позволить себе таких действий. Но, с другой стороны, для Капицы не так важно было, где работать ― в России или за ее пределами. Он долгое время стремился остаться в Англии и, наверное, все же не вложил в создание своего института столько сил, сколько потребовалось от Семёнова в свое время. Я знаю по письмам Семенова к Капице, что Н. Н. отказывался от приглашения работать за границей. А Капица, напротив, хотел остаться в Кембридже. Он и Семенова туда звал. А Н. Н. отвечал: нет, неправильно ты действуешь, нужно здесь развивать науку.[5]

  Александр Шилов. «Некоторые трудные вопросы», 1996
  •  

Всякой радикально новой идее противостоит конформизм. Сахаровская идея нестабильности протона натолкнулась на препятствие той же природы ― интеллектуальную инерцию. И такая инерция ― вполне здоровая защитная реакция организма науки, часть ее иммунной системы, отличающей жизнеспособные идеи от чужеродных. В науке установлены способы проверки новой идеи ― открытая дискуссия и сопоставление с эмпирическими данными. У советской власти был гораздо более сильный иммунитет к новым идеям. И проверять сахаровские социальные соображения власть имущие не собирались. П. Л. Капица, член президиума Академии наук и человек огромного авторитета, не добился даже обсуждения сахаровских «Размышлений» в узком кругу президиума. При общем скептически-ехидном отношении к теоретикам и внушительном собственном опыте практической политики Капица считал социальные идеи теоретика Сахарова заслуживающими самого серьезного рассмотрения. Такое отношение экспериментатора к теоретику, младше его на поколение, более удивительно, чем неприятие идей Сахарова многими другими академиками.[6]

  Геннадий Горелик. «Андрей Сахаров. Наука и свобода», 2004
  •  

Когда мы с дачи перебрались в Москву, в Институте шел переход на военную тематику. Отец изобрел тогда машину по производству сжиженного воздуха, и в Институте было много жидкого азота. Он очень пригодился, когда надо было разбирать изощренные немецкие мины с хитрыми взрывателями, не зная, как они устроены. Взрыватели заливали жидким азотом, и когда механизм замерзал, его можно было уже раскручивать. Несколько лет тому назад я видел фильм «Английский пациент», в центре которого лежит та же технология разминирования с помощью жидкого азота.[7]

  Сергей Капица, «Мои воспоминания», 2008
  •  

Выдающийся талант спас Льва Ландау от верной гибели. <...> В 1938 г. жизнь величайшего физика-теоретика СССР должна была закончиться преждевременно в застенках НКВД. Мы бы тогда, скорее всего, не знали громкого имени Ландау, а сам бы он не удостоился Нобелевской премии. Только истинное чудо спасло неосторожного гения. Редчайший случай: сам Сталин пошёл на компромисс и помиловал бунтаря, вняв настоятельным прошениям его друзей! Отважное заступничество Петра Капицы, рисковавшего всем ради спасения друга, вызволило Ландау из тюрьмы спустя год и два дня после ареста под его личное поручительство. Дружба между величайшими физиками отечественной науки, теоретиком и экспериментатором, после этой передряги иссякла. Но Лев Давидович до конца своих дней был благодарен Капице за спасение жизни и не подвёл поручившегося за него человека.[8]

  — Илья Кашницкий, «Незаменимый», 2012

Источники[править]

  1. Е.С.Лихтенштейн (составитель) Слово о науке. Книга вторая.. — М.: Знание, 1981. — 272 с. — (817728). — 100 000 экз.
  2. Г. Б. Фёдоров. О романе академика В. А. Обручева «Земля Санникова» // В. А. Обручев. Земля Санникова. — М.: Советская Россия, 1978. — С. 231—232.
  3. Юрий Безелянский, «В садах любви. Хроника встреч и разлук». — М.: Вагриус, 2002 г.
  4. 4,0 4,1 Гранин Д.А., «Зубр» (повесть); — Ленинград, «Советский писатель» 1987 г.
  5. А. В. Бялко, А. Е. Шилов. «Некоторые трудные вопросы» в книге: Капица, Тамм, Семёнов. — М.: Вагриус, 1998 г.
  6. Геннадий Горелик. «Андрей Сахаров. Наука и свобода». — М.: Вагриус, 2004 г.
  7. С.П.Капица, «Мои воспоминания». — М.: «Российская политическая энциклопедия», 2008 г.
  8. Кашницкий Илья. «Незаменимый». — М.: «Зеркало мира», № 3 за 2012 г.